Глава 32

Стражники у покоев принцессы лежали без сознания, и Вириан догадался, что Изану силой мысли приказал им уснуть. Мгновение назад из комнаты доносились девичий плач и пронзительный крик, а теперь все стихло.

– Приведи в чувства стражников и пошли их за королем, – сухо повелел Вириан Хирану, обходя солдат.

«Только бы не опоздать», – помолился про себя он и распахнул дверь.

Перед ним предстала картина, преследовавшая его на протяжении целого года. Изану лежал на боку в неестественной позе, его живот пронзал кинжал, а под ним расширялась кровавая лужица. Рядом – лохматая, заплаканная и испачканная в крови Роксана. Оба они были без сознания.

В воздухе все еще витали отголоски черной магии, но былой мощи, которая окутывала каждый уголок замка, больше не ощущалось.

– Нужно срочно осмотреть его рану. – Хиран прошел в комнату, а за дверью послышались шаги и голоса. Значит, стражники пришли в себя.

– Зажги свечи, а я пока перенесу их на кровать, – распорядился Вириан и первым делом поднял бессознательное тело Роксаны.

Хиран без вопросов подчинился, хотя Вириан не использовал магический приказ. Такого рода магия забирала слишком много сил, а она ему еще пригодится.

Когда комната озарилась светом настенных ламп, он ужаснулся тому, насколько посерели лица у Изану и Роксаны – будто кто-то выкачал из них всю жизнь. Вириан знал, что так и было. То, что поселилось внутри Изану, пожирало его день за днем, а теперь взялось и за Роксану. И оно не успокоится, пока не поглотит их обоих.

Хиран удивительно быстро отыскал сундучок с лекарскими принадлежностями – судя по всему, сделал это по запаху – и начал осматривать Изану.

– Рана неглубокая. Принцесса или не рассчитала силы, или знала, как ударить так, чтобы не убить.

– Его ранила не принцесса. Он ударил себя сам.

Хиран бросил на него мимолетный взгляд, полный удивления, но промолчал.

Вместо того чтобы перевязать порез на ледяной руке Роксаны, Вириан переплел их с Изану ладони и перевязал лентой, которую достал из ее шкатулки на столе.

– Пусть Единый направит вас друг к другу и защитит от мрака, – помолился он, а потом порезал кинжалом большой палец и нарисовал кровью на их лбах дерево с девятью ветвями – символ жизни у северян. Это короткое действие отозвалось слабостью в теле, потому что он поделился своей магией.

Едва он закончил рисунок на раскаленном от жара лбу Изану, как дверь распахнулась, и в комнату влетел запыхавшийся и взволнованный Закария. Вириан догадывался, что бывший адепт теней тоже почувствовал всплеск темной магии.

– Где мой сын? – угрожающе тихим тоном спросил он, а когда перевел взгляд на кровать, его лицо побледнело почти так же, как у Изану.

Хиран уже разрезал на нем рубашку и остановил кровь, а теперь с невозмутимым видом зашивал рану.

– Что здесь произошло? Кто его ранил?

Закария стремительно приблизился к кровати и опустился на колени перед Изану, одну руку положив ему на голову, а второй крепко сжав ладонь.

– Я задал вопрос, – уже громче произнес он. За все время пребывания в Аэране Вириан впервые видел на лице командира королевского отряда столько эмоций. – Что с моим сыном?

Если бы его взгляд умел метать молнии, Хиран уже упал бы замертво, а Вириан последовал за ним. Но он был готов к этому, поэтому сохранял ледяное спокойствие.

– Успокойтесь, командир Наари. Изану нужны ваша выдержка и непоколебимое спокойствие. Только так он выберется из плена.

– Из какого?

– Из плена собственного разума.

Тут Вириан услышал шаги и с долей облегчения выдохнул. Внешне он оставался спокойным, хотя внутри него все леденело от страха при мысли, что он просчитался и не сможет помочь ни Роксане, ни Изану.

«Единый, молю, направь мою силу, освети мне путь, помоги».

В комнату наконец вошли король и королева. Оба встревоженные и бледные.

– Что произ… – Рэндалл замолчал на полуслове, и его лицо вытянулось в изумлении. – Роксана!

Они оба подбежали к кровати и принялись ощупывать и осматривать дочь. Королева Аврора еще сильнее побледнела от ужаса, на ее глаза навернулись слезы, а руки, непрестанно гладившие лицо Роксаны, дрожали от волнения.

– Девочка моя, очнись, родная, – едва слышно шептала она.

Рэндалл был более собран. Он оглядел всех присутствующих и стиснул челюсть до зубовного скрежета.

– Что здесь случилось? Что с моей дочерью и Изану? Кто его ранил?

– Ваше Величество, понимаю, мои слова могут показаться бредом, но прежде, чем все расскажу, нам нужно сделать то, что спасет жизнь вашим детям. – Вириан поочередно посмотрел на королевскую чету и Закарию.

– Спасет жизнь? – звенящим от напряжения голосом спросил Рэндалл и вновь опустил взгляд на дочь.

Роксана стала бледнее прежнего, а на лице Изану выступили бусинки пота. Он дышал поверхностно и прерывисто, а глаза под веками метались, будто его мучали кошмары. Но Вириан подозревал, что это было нечто гораздо хуже, чем обычные кошмары.

– Я чувствую враждебную магию, – подал голос Закария, устремив встревоженный взгляд на Рэндалла. Вириан рассчитывал, что бывший адепт быстро все поймет и поможет ему убедить короля в том, что он не безумец. – Она исходит от Изану, но не принадлежит ему. – Лицо Закарии исказилось мукой, чувством вины и неподдельным страхом, и он в неверии покачал головой. – Я чувствую отголоски силы Верховного жреца Темного храма. Того, кто проводил мое последнее испытание.

– Что это значит? – спросил Рэндалл и обернулся к Хирану, который уже закончил накладывать шов и занялся перевязкой раны. – Нужно позвать лекаря!

Хиран тяжело вздохнул, и его губы сжались в тонкую линию.

– Лекарь не поможет, Ваше Величество. Только магия. А если кто-то подозревает меня в сговоре с Верховным Темного храма, – он бросил многозначительный взгляд на Закарию, который смотрел на него с явной неприязнью, – то я из Светлого храма. Наши служители не ладят с «темными» из-за, скажем так, разногласий. Однако мне однажды довелось увидеть Верховного из Темного храма, и его ауру я запомнил. Сомнений нет: в случившемся с вашим сыном, командир Наари, замешан именно он.

По лицу Закарии прошла тень, а глаза едва заметно замерцали.

Их разговор прервал тихий стон Изану. Его голова дернулась, а лицо исказила гримаса боли.

Закария прижался к его лбу своим и ласково погладил по волосам, что-то нашептывая.

– Порежьте ладонь, командир Наари, и ни в коем случае не отпускайте его руки, – приказал Вириан. – То же самое касается и вас, Ваше Величество. Это все, что мы сейчас можем сделать для них. Прошу, доверьтесь мне, я все вам объясню.

Закария не мешкая вытащил из ножен кинжал и провел лезвием по ладони, а Рэндалл недоуменно нахмурился.

– Для чего это нужно?

– Кровь – это один из сильнейших источников магии, Ваше Величество. Она поможет принцессе не заблудиться.

Король переглянулся с королевой Авророй, и та уверенно закивала. Казалось, прикажи Вириан вырезать себе сердца, они бы сделали и это, лишь бы спасти дочь.

Когда Рэндалл повторил действия Закарии и с трогательной нежностью обхватил ладонь дочери, Вириан произнес молитву на древнем наречии предков, а потом начал свой рассказ.

* * *

Первый всплеск магии произошел у Вириана в семь лет. Его старшая сестра Эда полезла на дерево, чтобы сорвать наливное яблоко, висевшее на самой высокой ветке. В тот же момент им овладел странный жар, а перед глазами как наяву предстало видение, как Эда передвигается по усадьбе с перевязанной ногой и при помощи палки. Он даже не успел осознать увиденное, как Эда упала с дерева и сломала ногу.

Вириан уже тогда знал, что видение – это не случайность, а дар. В конце концов, он жил в Колыбели Зимы, где веками оберегали тайны северного народа и передавали из поколения в поколение знания о магии. Он рассказал о случившемся своему деду – старейшине Колыбели, и с того дня его обучением занялись волхвы. Именно так называли тех, кто обладал магией либо хранил знания о ней.

Дар предвидения был самым непредсказуемым, неуправляемым. Видения приходили неожиданно, а их содержание было абсолютно разным. Однако Вириан уже в десять мог сам заглянуть в будущее каждого человека. Конечно, Единый показывал ему далеко не все и не всегда, но в отличие от других провидцев он видел гораздо больше и умел частично управлять силой. Правда, для этого ему требовалась кровь. Он мог увидеть разрозненные картинки будущего человека, лишь коснувшись его, а с помощью крови – прочесть самые значимые события из прошлого и будущего.

С каждым годом его дар все возрастал, и к пятнадцати годам Вириан понял, что умеет не только видеть будущее, но и читать чужие эмоции, управлять их страхами и желаниями. Но дар предвидения по-прежнему оставался сильнее. И тогда стало понятно, что он не просто провидец. Он светоч.

На протяжении долгих веков на Севере и в других королевствах магия процветала. По землям Великого Материка ходили целители, прорицатели, заклинатели и чтецы душ. Они черпали силу из природных источников и направляли ее в определенное русло. Но встречались среди них и те, кому не приходилось черпать силу извне: они сами являлись живыми источниками магии. Светочи владели не одним даром, а несколькими, но всегда был основной. Как, например, дар прорицания у Вириана. Светочи могли делиться магией с обладателями разных даров, а также напитывать силой землю и воду.

Вириан с детства знал незыблемые правила, которых придерживались все волхвы Колыбели Зимы. Нельзя использовать дар во вред другим. Нельзя наживаться на нем и брать за него больше, чем человек готов отдать добровольно, будь то целительство, прорицание или ведовство. А для прорицателей существовало еще одно: нельзя вмешиваться в судьбу и менять ее, если только она сама не призовет.

Вириан учился слышать Зов судьбы и следовать ему, хотя с последним было сложно. Порой он видел, что кто-то должен погибнуть или сильно пострадать, но поскольку Зова не было, он не имел права вмешиваться. Вириан не желал понимать и принимать это правило. И тогда Единый преподал ему суровый урок.

В пятнадцать лет он получил видение, как один из жителей Колыбели сел пьяным на лошадь и, не удержавшись в седле, упал и сломал себе шею. Вириан нутром чувствовал, что не имеет права вмешиваться. Он взывал к Единому, чтобы тот ниспослал ему Зов, но судьба упорно молчала, не хотела говорить с ним. Тогда он не подчинился важнейшему правилу и убедил мужчину не садиться на лошадь. Через неделю тот, кого он спас вопреки воле Единого, по пьяни приревновал жену и убил ее, хотя та была ему верна. С тех пор Вириан ни разу не перечил воле Единого и строго следовал Зову.

Он постоянно путешествовал, изучал историю магии во всех уголках мира, познавал секреты других народов. Ему даже посчастливилось познакомиться со светочем с Малого Материка. Благодаря своему дару, Вириан многое повидал, многим помог. Но за всю его жизнь Зов судьбы никогда не был таким громким, как в день летнего равноденствия, когда он коснулся окровавленной ладони арденийской принцессы. Он увидел ее будущее – темное и очень трагичное, а внутреннее чутье кричало ему непременно вмешаться. В том видении она лежала на полу, бледная и с окровавленной рукой, а рядом с ней распростерся юноша, судя по внешности, родом с Востока. Из живота его торчал кинжал. Оба они были мертвы, и убила их магия – скверная и проклятая.

Увидев эту ужасающую картину, Вириан сразу же почувствовал Зов. Он должен был вмешаться и спасти и принцессу, и незнакомого юношу, потому что смерть их – не воля Единого, а злой умысел человека, поправшего законы творца.

Вириан знал, что торопиться нельзя, более того, нельзя предотвратить событие, из-за которого принцесса и незнакомец окажутся на грани жизни и смерти, но нужно всеми силами помочь им выпутаться из уже сложившейся ситуации. Тогда он забрал с собой в Колыбель Зимы окровавленные повязки и венок, подаренный юной красавицей Роксаной, и часами проводил с ними время в Поющей долине – месте средоточия магии Северного царства. Из отрывков прошлого принцессы Роксаны он узнал, что это за юноша и какие отношения их связывают. А однажды ему даже удалось увидеть, что этот парень тоже обладает даром.

Спустя год Зов усилился, и Вириан понял, что пора действовать. Единый благоволил ему – в Арден как раз отправлялась делегация на свадьбу кронпринца Райнера. Вириан рассказал царю Каю, что его племяннице угрожает смертельная опасность, но не углублялся в подробности. Как царь Севера, Кай знал и о тайнах Колыбели Зимы, и о даре Вириана, поэтому благословил его и разрешил в случае необходимости прикрыться мнимым сватовством.

Каждое действие Вириана по отношению к Роксане вело к ее спасению. Он играл роль влюбленного в нее юноши, хотя на самом деле помогал ей сближаться с Изану, зная, что те предназначены друг другу самой судьбой. Он помог Роксане избежать помолвки с принцем Востока. Каждое его слово и каждый шаг были направлены на то, чтобы она поняла: ей не нужно искать любовь. Та уже давно поселилась в сердце – осталось только дать ей зацвести. Вириан даже поцеловал ее намеренно, чтобы она наконец поняла, что симпатия к нему не идет ни в какое сравнение с ее чувствами к Изану. (Вириан знал, что на балу-маскараде она целовалась именно с ним).

Что касалось самого Изану, то при виде него Вириан сразу догадался, что тот не просто чтец душ, а светоч. Но Изану сдерживал магию и не умел пользоваться ею в полную силу, поэтому и не распознал истинный дар Вириана.

Вириан пытался прочесть его будущее или прошлое, чтобы понять, почему они с Роксаной окажутся подвержены черной магии, но сумел сделать это, только когда обнаружил Изану без сознания в коридоре. Его сердце разрывалось от чувства печали и сожаления, от того, что он не может помочь бедному парню, который вынужден резать себя, чтобы сдержать силу.

Однако в тот вечер Вириан почувствовал, что по венам Изану течет не только сила светоча, но и скверна.

Вириан собрал тайком его кровь и провел особый ритуал, которому обучился в Колыбели, чтобы заглянуть в прошлое Изану. Тогда он увидел лишь смазанные обрывки: темный подвал, мрачную безликую статую в черном плаще с капюшоном и чашей в руках, тело Изану, прикованное к стене, а перед ним – устрашающего вида лысого старца с белесыми глазами и костлявыми, точно паучьи лапы, руками. Он впивался длинными ногтями в голову Изану и произносил нараспев заклинания на незнакомом наречии. Вокруг них клубилась тьма, шепчущая десятками голосов.

«Отыщите часть души! Заберите ее целиком и убейте их обоих!» – приказал старец, и тени с визгом, от которого кровь стыла в жилах, проникли в бездыханное тело Изану через рот, нос и уши.

Именно это и помогло Вириану понять, что случилось с Роксаной и Изану в том видении. С тех пор он пристально следил за ними обоими и каждый вечер до полуночи караулил покои Роксаны. Знал, что от него зависит не только их судьба. Ведь если сила светоча попадет не в те руки, пострадать могут сотни, а то и тысячи ни в чем не повинных людей.

* * *

К тому моменту, когда Вириан закончил говорить, у него пересохло во рту. Его никто не перебивал, а на лицах собравшихся отражались самые разные чувства. Закария был удивлен – он явно не знал о светочах, – но по-прежнему сохранял ледяную маску угрюмости. Для Хирана, ведавшего многие тайны магии благодаря долгой службе в Ордене Теней, рассказ Вириана не стал открытием, но, услышав про зловещий ритуал в подземелье, он помрачнел. Король и королева изумленно переглядывались, но Вириану поверили.

– Долгое время я считала, что легенды про Колыбель Зимы и о процветающей там магии – всего лишь сказки, пока не столкнулась с магией лично, – сказала королева Аврора, показав перстень, камень в котором сиял мягким синим цветом. – Я верю тебе, Вириан, но не понимаю, зачем Верховному жрецу понадобилась моя дочь?

Вириан и сам долго раздумывал над этим вопросом. Ему не давал покоя шрам на руке Роксаны. От него веяло магией, но ей самой она не принадлежала. Встретив Изану, он почувствовал отголоски той же магии, и только после многочисленных намеренных прикосновений к ладони Роксаны Вириан увидел нужное ему видение. В ночь, когда она чуть не свалилась с крыши, Изану, желая убедить ее довериться ему, принес клятву на крови. Двенадцатилетний мальчишка, который с самого детства любил Роксану всем сердцем, даже не подозревал, к чему все это приведет.

– Изану связал с ней свою душу. – Увидев, как вытянулись лица королевской четы и Закарии, Вириан поспешил объяснить: – Ненамеренно. Это долгая история, думаю, лучше они сами ее расскажут. Но связь эта односторонняя. Полагаю, таким образом Изану передал половину своих сил Роксане. Они дремлют в ней, потому что сама она не обладает никаким магическим даром. Также, полагаю, пока Изану находился в Дахабе, служители Ордена Теней похитили его и пытались забрать силу с помощью ритуала черной магии, но быстро поняли, что сделать это невозможно, потому что часть его души привязана к другому.

Рэндалл с Авророй удивились еще сильнее, и Вириан слабо улыбнулся.

– Да, ритуал Единения не только объединяет души, но и делает их сильнее. Этот ритуал проводился, чтобы дать дополнительную защиту светочам, коим являлся и ваш предок Ардан Корвин. Чтобы забрать дар светоча, нужно разорвать связь.

– Даже смерть не может разорвать такую связь, – возразил Рэндалл. – Если умирает один, он забирает с собой в мир Вечный и часть души второго. Поэтому ритуал опасен.

На этих словах он сжал ладонь сидевшей рядом Авроры, и Вириан нутром ощутил силу их чувств. В Рэндалле Корвине теплились лишь крохи магии далекого предка, но их усиливала великая любовь к супруге.

А он об этом даже не догадывался.

– Вы правы, Ваше Величество. Но один способ все же есть. Связь разрывается, если один участник ритуала своими руками отнимет жизнь другого. Изану поражен какой-то скверной, я не могу понять ее природу, потому что впервые с таким сталкиваюсь. Но очевидно, цель у нее одна: убить принцессу Роксану. Сила этой скверны столь велика, что я даже не представляю, как Изану смог так долго ей сопротивляться.

Аврора едва заметно вздрогнула и посмотрела на Изану со смесью страха и сочувствия. Рэндалл напрягся сильнее.

– Получается, пока Изану находился рядом с моей дочерью, она все время была в смертельной опасности?

– Да. Только я не знаю, почему раньше скверна дремала. Я почувствовал ее всего дважды: сегодня и в тот день, когда нашел Изану без сознания. Предполагаю, Роксана все же не была в опасности, потому что их связь односторонняя. Клятву принес только Изану.

Рэндалл нахмурился, а на лице Закарии заиграли желваки.

Царившая в комнате тревога казалась такой густой и осязаемой, что ее можно было резать ножом.

– Темная сущность, которая сидит в Изану, очень сильна, – заговорил Хиран. – Я думаю, она вырывается на волю каждый раз, когда Изану использует магию.

Вириан согласно закивал.

Закария с подозрением смотрел на мастера теней, но его страхи были беспочвенны. Вириан не чувствовал в нем зла и точно знал, что происходящее в этих стенах Хиран сохранит в тайне.

– Мой сын почти не использует магию, – надтреснутым голосом сказал Закария. Его лицо покрылось испариной, а рука, в которой он сжимал ладонь Изану, мелко подрагивала. Он делился с ним своей силой капля за каплей и готов был без колебаний отдать жизнь за любимого сына. – При всех своих амбициях Изану считал, что не вправе разбрасываться даром Единого ради собственной выгоды и использовал ее крайне редко.

– Единый не одаривает даром светоча недостойных, – согласно кивнул Вириан, в его голосе не слышалось ни капли самодовольства. – Такая мощная сила не в тех руках может загубить множество жизней.

– А еще Изану поклялся принцессе Роксане, что никогда не обратит свой дар на нее и ее близких, – продолжил Закария и стиснул зубы. Он не стал озвучивать вслух догадку, но она безмолвным эхом повисла в комнате.

Очевидно, сегодня что-то пошло не так, и Изану нарушил свое слово.

Вириан провел пальцами по своей ладони, испачканной его кровью, в надежде, что Единый покажет ему ответ и на этот вопрос, но внезапно гробовую тишину нарушил стон.

Роксана содрогнулась и распахнула глаза.

Все разом встрепенулись. Вириан стремительно приблизился к кровати, но от его внимания не ускользнуло, как Закария прижался губами к костяшкам пальцев Изану, а его глаза предательски заблестели. Он надеялся, что и его сын проснется, но эти надежды вдребезги разбила Роксана. Бледная, точно утопленница, взъерошенная, дрожащая, как осиновый лист на ветру, и тяжело дышащая.

Она осмотрелась по сторонам и, увидев лежавшего рядом Изану, расплакалась.

– Пожалуйста, кто-нибудь, помогите ему, – всхлипывая, взмолилась она. – Он не может проснуться. Изану умирает.