Глава 34

Изану пришел в себя через два дня после той роковой ночи. Он помнил все в мельчайших деталях. И как магия вышла из-под контроля, поглотив его разум, и как он утратил волю и пытался убить Роксану, и как попал в ловушку собственного разума. Все это казалось таким эфемерным, но в то же время пугающе реальным.

Он одержал победу в схватке с Верховным жрецом только благодаря Роксане. Она стала его поддержкой, опорой и тем лучиком света, который не позволил тьме полностью поглотить его.

Но когда все закончилось, Изану понял, что выбраться из магической ловушки Верховного можно только при помощи магии, а он ее истощил. У него остались какие-то жалкие крохи, которые он использовал, чтобы спасти Роксану. Когда ее образ растворился, он ни о чем не жалел и уже готов был умереть с ее именем на устах.

На третий день Изану обнаружил, что находится в своей комнате в родительском доме. Шторы были задернуты только наполовину, и в комнату проникал мягкий солнечный свет, а тонкий тюль колыхался от ветра. Изану приподнялся на локтях и заметил в кресле напротив дремлющего отца. Он выглядел изможденным: даже во сне его губы были сжаты в тонкую линию, а на лице ходили желваки от напряжения.

Изану попытался осторожно выбраться из постели, чтобы не разбудить его, но матрас скрипнул, и отец тут же открыл глаза.

– Сынок, ты очнулся, как себя чувствуешь? – Он подался вперед и сжал плечи Изану. От отеческой заботы у него запершило в горле.

– Все хорошо, отец, не волнуйся. – И Изану не врал. Он чувствовал лишь небольшую слабость в теле, а в остальном все было хорошо. А самое главное, больше никаких голосов. Его волновала только Роксана. – Где принцесса? С ней все хорошо?

– Она в порядке и все нам рассказала.

Затем отец поведал, как почувствовал странный всплеск магии, от которой разило гнилью и веяло могильным холодом, и как это ощущение привело его в покои Роксаны. Рассказал, какую роль в этой истории сыграл князь Севера, и что именно он спас ему жизнь, проведя ритуал побратимов.

– Как он себя чувствует? – после долгого молчания спросил Изану.

Он с трудом переварил услышанное. Еще сложнее было принять тот факт, что больше двух месяцев у него под носом находился еще один светоч, а он этого даже не почувствовал, не смог разгадать его истинные намерения. Изану свято верил, что Вириан хочет жениться на Роксане, и лишь поэтому недолюбливал его.

– С ним тоже все хорошо. Он пришел в себя через несколько часов, но, как и ты, все эти дни восполнял свои силы сном, – ответил Закария и нахмурился. – Я не должен был отпускать тебя в Дахаб. Если бы не я, всего этого бы не случилось.

– Отец, не нужно, пожалуйста. Рано или поздно Верховный жрец добрался бы до меня. К тому же я магией заставил послать меня в Дахаб. Если кого и винить, то только меня. Я был самонадеянным болваном, раз думал, что смогу справиться со всем в одиночку. Я чуть не убил…

Изану уронил голову себе на ладони, не в состоянии закончить предложение. Мысли о том, что он причинил боль Роксане, резали его без ножа.

– Тебе тоже не стоит винить себя. Это чувство ведет лишь к разрушению. Все позади, мальчик мой, ты одолел самого Верховного жреца.

Отец пересел на кровать и обнял его. При любых других обстоятельствах Изану бы засмущался от подобной нежности, но сейчас, словно малое дитя, стремился почувствовать родительское тепло.

– Во сне. Что, если в реальности он все еще охотится за мной?

– Северный князь считает иначе.

Новость о гибели виновника всех его бед не принесла должного облегчения. Изану уже хотел спросить, что обо всем этом думает король Рэндалл и не запретили ли Изану переступать порог замка, как в комнату тихо вошла мама.

– Изану, сынок, ты уже проснулся? – В ее глазах блеснули слезы, но губы растянулись в счастливой улыбке. Она подошла и осторожно села на кровать по другую сторону от отца.

Следом за ней появилась Илона.

– Изану, я услышала, что ты проснулся! – Она бесцеремонно забралась к нему на колени и крепко обняла.

– Илона! Твой брат только очнулся, ему нужен покой и отдых, – отчитала ее мама, но Изану лишь примирительно улыбнулся.

– Все хорошо, матушка. – Одной рукой он погладил густые волосы сестренки, а другой притянул маму к себе за плечи. – Ваша поддержка лучше всякого отдыха.

* * *

На следующий день Изану отправился в Вайтхолл. Ему нужно было поблагодарить Вириана за спасение жизни, попросить прощения у короля и королевы, а еще ему до ноющей боли хотелось увидеть Роксану. Изану понимал, что после всего не имеет никакого права на ее любовь и прощение, понимал, что не достоин даже дышать с ней одним воздухом, приближаться к ней, думать о ней. Но сердце молило хоть об одной единственной встрече.

К большому удивлению, в замке его приняли тепло, несмотря на то, что все семейство Корвинов было в курсе произошедшего. Райнер и Трис расспрашивали его о самочувствии, королева Аврора с материнской лаской погладила его по лицу и выразила искреннюю радость оттого, что он в порядке. Даже король Рэндалл не выглядел рассерженным, однако он, как и ожидал Изану, изъявил желание поговорить с ним наедине.

– Изану, – сразу обратился к нему король Рэндалл, когда они прошли в его кабинет, – ты тайком пришел к моей дочери ночью. Находился с ней наедине в ее спальне. Использовал на ней магию и подверг смертельной опасности. Ты понимаешь, что, будь на твоем месте кто-то другой, я бы уже отправил его в темницу? И это в лучшем случае.

– Понимаю, Ваше Величество. – Изану не смел отвести взгляда от его холодных серых глаз. Он понимал, что виноват, и готов был понести любое наказание.

– И ты понимаешь, что теперь я не могу дать тебе благословение на брак с Роксаной?

– Да, Ваше Величество. – Слова разрывали его горло изнутри стальными когтями.

– Рад, что ты понимаешь. – В голосе Рэндалла прозвучало искреннее сожаление, но выражение его лица оставалось суровым. – Я приставил к дочери новых стражников и приказал запечатать все потайные ходы замка, чтобы она не могла сбежать.

Он замолчал, но невысказанные слова звенели в тишине.

Изану понял его посыл. Отныне ему запрещено видеться с Роксаной.

– Ваше Величество, могу я просить об одной милости?

– Какой?

– Позвольте мне попрощаться с принцессой Роксаной. Всего одна встреча, а потом я уеду.

– Тебе нельзя в Дахаб, – отрезал он по-отечески строгим тоном. – Даже если Верховный жрец действительно погиб, там все равно опасно.

– Я не собираюсь в Дахаб, Ваше Величество. Я поеду туда, где мне смогут помочь.

Они с отцом и матерью обсуждали это всю минувшую ночь. Если, по словам Вириана, в Колыбели Зимы и правда до сих пор хранят знания о магии, а сам Вириан, будучи светочем, смог укротить свою силу точно домашнего зверька, значит, ему нужно отправиться именно туда.

– Хорошо, Изану. – Король Рэндалл тяжело вздохнул. – Роксана у себя.

– Спасибо, Ваше Величество.

Он поклонился и уже собирался уйти, но Рэндалл вновь заговорил:

– Мне правда очень жаль, что все так вышло.

Изану проигнорировал першение в горле и жжение в глазах.

– Мне тоже.

* * *

После разговора с королем Изану направился к Вириану.

Постучавшись в дверь, он в ожидании замер, изучая свежий порез на ладони. Он до сих пор не представлял, как относиться к тому, что теперь у него есть побратим. Магическая связь считалась такой же крепкой, как и кровная, и его поражало, что северный князь не только решился на ритуал побратимов, но и готов был рискнуть собственной жизнью ради его спасения.

– Войдите! – услышал Изану и открыл дверь.

Вириан стоял возле письменного стола, склонившись над вазой с букетом полевых ромашек. Он с блаженной улыбкой вдыхал их аромат, и Изану про себя удивился. Ему никогда не нравился запах ромашек из-за лекарственных отваров, которые готовили на их основе. В детстве матушка отпаивала его такими при зимних хворях.

Другое дело сирень. Он готов был многое отдать, чтобы вдохнуть полной грудью любимый аромат, сладкий до головокружения.

– Неплохо выглядишь, – улыбнулся Вириан, но с места не сдвинулся.

– Ты тоже.

Изану говорил правду. На загорелых щеках князя играл румянец, глаза задорно блестели, а с губ не сходила улыбка. Впрочем, как и всегда, и раньше это очень раздражало Изану.

– Зачем ты это сделал? – без обиняков спросил он, пройдя в комнату и усевшись в кресло напротив стола.

Вириан опустился на соседнее кресло и закинул ногу на ногу.

– Что именно?

– Спас меня.

– Разве не очевидно? Ты светоч, магия дарована тебе Единым, чтобы ты помогал людям и использовал ее во благо. Было бы ужасной трагедией, если бы дар пропал или, что еще хуже, попал не в те руки.

– Тогда почему ты не предотвратил события того вечера? – От одного воспоминания о том, как он душил Роксану, у Изану вновь встал ком в горле. – По словам отца, ты знал, что это случится. Зачем позволил мне причинить вред… ей? – Он не смог произнести ее имя вслух при князе Севера.

Вириан, наконец, перестал улыбаться, и его лицо приобрело суровое выражение.

– Потому что я тоже светоч. И Единый одарил меня даром предвидения не для того, чтобы я распоряжался судьбой так, как мне заблагорассудится. Я слышал Зов судьбы, понимал, что должен действовать именно так, как поступил, и никак иначе.

– Зов судьбы? – удивленно переспросил Изану.

– Да. Другие называют это внутренним чутьем. Я просто знал, что ты должен лицом к лицу столкнуться с тем, кто пытался пленить твой разум.

– С Верховным жрецом. – Изану задумчиво нахмурился, и до него вдруг дошло: – Ты знал, что я его убью? Вот почему не вмешался заранее. Верховный должен был умереть.

Вириан приподнял уголок рта.

– А ты догадливый. Сихар, так звали жреца, слишком заигрался, возомнил себя вершителем судеб и сотворил слишком много зла. Его должен был кто-то остановить. Ты себе даже не представляешь, сколько убийств и страданий других людей предотвратил, убив его.

Изану верил ему, да только от этого легче не стало.

– Не вини себя, – сказал Вириан, будто почувствовав его терзания.

Взгляд Изану ожесточился.

– Я чуть не убил ее.

Вириан тяжело вздохнул. Потом потянулся к вазе, вытащил цветок ромашки и принялся перебирать пальцами белые лепестки.

– Изану, за свою жизнь ты совершишь еще немало ошибок, за которые будешь себя винить. Не надо заполнять душу ненужными сожалениями – она не бездонный мешок для мусора. Роксана любит тебя, ты любишь ее, остальное не имеет значение.

– Ты хотел на ней жениться. – Изану не смог скрыть раздражения в голосе.

Вириан покачал головой.

– Я лишь помог ей избежать помолвки с принцем Асвадом.

– Ты поцеловал ее. Это тоже нужно было, чтобы помочь ей избежать союза с Асвадом? – едко спросил Изану.

Князь растянул губы в нахальной улыбке.

– Прости. Но мне было так весело видеть твою ревность. В тот день я почувствовал твою ауру еще до того, как ты вошел, и хотел подразнить тебя. К слову, совет подарить Роксане благовоние с ароматом, который прочно ассоциируется с тобой, был просто гениален. Я бы поступил так же, если бы хотел отвадить от возлюбленной приставучего жениха.

Изану вспомнил, как во время бала-маскарада застукал Вириана, целующего Люсьену, но не стал расспрашивать его об этом. Ему было достаточно и того, что они теперь побратимы. Не хватало еще задушевных дружеских бесед.

– Ты гораздо сильнее меня, – вместо этого сменил он тему.

– Да, – без притворной скромности ответил Вириан. – Я учился контролировать свой дар с самого детства.

– А ты… – Изану непривычно для себя замялся. – Ты сможешь обучить и меня?

Вириан вмиг стал серьезным.

– Для этого я и приехал. Но, Изану, ты же понимаешь, что обучение займет не один год?

Он угрюмо кивнул.

– Ты готов отправиться со мной в Колыбель Зимы?

Снова кивок.

Вириан задумчиво покрутил в руках стебель ромашки, потом заложил ее себе за ухо и снова заулыбался, напомнив Изану простодушного деревенского мальчишку. Только глаза его прищурились – так хитро и прозорливо, будто он знал все потаенные секреты Изану. Собственно, наверно, так и было. Ведь ему открыты тайны будущего.

Следующие полчаса они обсуждали поездку на Север вместе с царской делегацией. Она была запланирована на конец августа, а значит, у Изану оставались считанные недели, чтобы провести время в кругу семьи и близких.

Он уже стоял у самой двери, собираясь уходить, когда Вириан окликнул его?

– Изану?

– Что?

– Нас называют светочами. От слова «свет». Наша магия по природе своей светлая, и во время сражения с Сихаром ты это увидел. Но знаешь, что в наших душах должно светить еще ярче?

Изану вопросительно выгнул бровь, и Вириан улыбнулся. Снова. И как у него щеки не болят от постоянных улыбок?

– Свет надежды. Не теряй его. Это я тебе говорю как провидец.

* * *

Каждый шаг к покоям принцессы ощущался так, словно Изану поднимался на неприступную гору. На душе было горько и до того больно, что хотелось выть раненым волком. Все, чего он достиг, чтобы быть с Роксаной, пошло прахом и обернулось против него. Все его поступки на пути к достижению цели оказались лишь чередой непростительных ошибок. И теперь он должен обратить в пепел осколки разбитых надежд.

Проходя мимо зимнего сада, Изану замер – почувствовал ее присутствие. И его догадки подтвердились, когда он заметил у входа в оранжерею стражников. Они знали, что король разрешил ему встретиться с принцессой, и пропустили без расспросов.

Роксана сидела на скамье у отцветшего куста пурпурной сирени и невидящим взглядом смотрела на вышивание на своих коленях. Игла с нанизанной на нее алой нитью зависла над лоскутом ткани, на котором угадывались очертания яблока.

Сердце Изану сжалось от боли, когда он увидел темные круги у нее под глазами, впалые щеки и болезненную бледность. Роксана выглядела истощенной.

Услышав его шаги, она встрепенулась и выронила пяльцы с вышивкой.

– Изану, – выдохнула она. Улыбнулась с таким облегчением и нежностью, что ему захотелось плакать, а потом сорвалась с места и бросилась в его объятия. – Отец никуда меня не выпускает, усилил охрану, запечатал все тайные ходы. Я не могла выбраться из замка, чтобы увидеть тебя. Я так скучала! Как ты себя чувствуешь? Я каждый день расспрашивала о тебе у Триса.

Она без умолку тараторила, положив голову ему на плечо, гладила его спину и шею, зарывалась пальцами в его волосы, пока Изану медленно погибал от осознания того, что это, возможно, их последние объятия.

– Ты больше не слышишь голоса? – спросила Роксана и, подняв голову, заглянула ему в глаза.

В этот момент Изану заметил на ее шее темные синяки от удушья, которые она пыталась скрыть за высоким воротом платья. Новая волна ненависти к себе затопила его, а мысль о том, что он поступает правильно, как бы ни было тяжело, прочно укрепилась в сознании.

– Нет, не слышу, – ответил он, а потом набрал в легкие побольше воздуха. – Роксана, я пришел попрощаться.

Ее губы дрогнули, а на лице отразилось смятение. Руки, которыми она обнимала его, напряглись.

– Попрощаться? – растерянно и едва слышно переспросила она.

Ненавидя себя за то, что вновь причиняет ей боль, Изану поведал о встрече с королем и Вирианом. Рассказ получился сухим и коротким. Он боялся, что если позволит себе хоть каплю эмоций, то разревется сам как ребенок. Роксана же не сдерживалась. Из ее больших серых глаз хлынули слезы, нижняя губа мелко тряслась, и Единый свидетель, как сильно Изану хотел успокоить дрожь поцелуями.

– Надолго ты уезжаешь? – жалостливо спросила она.

– Не знаю, ин нэин. Вириан сказал, обучение может занять годы.

– Я поеду с тобой! Уговорю отца, мы что-нибудь придумаем.

Изану тяжело вздохнул и покачал головой.

– Нет.

От его короткого ответа Роксана отшатнулась как от пощечины.

– Но почему?

Изану вновь притянул ее к себе и легким, как крыло бабочки, прикосновением провел ей по шее.

– Роксана, я чуть не убил тебя.

– Это был не ты. Ты одолел того жреца, значит, проклятие разрушено, и теперь все будет хорошо. – Она лихорадочно гладила его лицо и смотрела с такой надеждой, что ему захотелось поддаться.

– Роксана, Атару предупреждал, что моя сила будет только расти, что она может свести меня с ума и без вмешательства Ордена. Я должен научиться ей управлять. И не могу находиться рядом с тобой, пока существует хоть крошечный риск, что ты можешь вновь пострадать по моей вине.

– Я буду тебя ждать, – не сдавалась Роксана. Каждое ее слово раздирало его душу в клочья.

Изану прижался к ее лбу своим.

– Роксана, для меня ты всегда будешь самой яркой звездой на небосводе. Я люблю тебя так сильно, что даже больно дышать. Но… – Ему понадобилось все его мужество, чтобы закончить предложение: – Но если во время моего пребывания в Колыбели Зимы в твоем сердце появится место для другого, не закрывайся от него. Просто будь счастлива.

– Ты… ты меня бросаешь? – ошарашенно спросила она и попыталась вырваться из его объятий, но он не отпустил ее. Хотя должен был. – Ты не можешь! Мы любим друг друга. Мы принесли клятвы, ты мой, я твоя. Нас связывает ритуал!

– Меня связывает. Я один принес клятву, наша связь односторонняя, и, клянусь, Роксана, я всегда буду только твоим. Но я буду счастлив, если ты обретешь счастье, пусть даже без меня. Я хочу, чтобы у тебя было право выбора.

Роксана качала головой и кусала губы, изо всех сил стараясь сдержать плач.

– Я уже сделала свой выбор, Изану.

Позади них раздались шаги.

– Принцесса Роксана, – раздался голос Дерека, ее стражника. – У вас скоро начнутся занятия по музыке, учитель уже ждет.

Изану хотел зацеловать ее лицо, стереть слезы с щек и запечатлеть на устах обещание вечной любви, но вместо этого прижался губами к ее лбу, крепко зажмурившись и вдыхая любимый аромат сирени.

– Я люблю тебя, – прошептал он и ушел, даже не оборачиваясь.

В груди у него зияла дыра, потому что сердце он оставил своей принцессе.

* * *

Пока Вириан отсыпался в течение двух дней, его навещали все члены семьи Корвинов, включая истощенную после пережитых испытаний Роксану, племянники Даяна и Ян и несколько солдат, с которыми он успел подружиться, пока находился в Вайтхолле.

Но был еще один гость. Точнее, гостья.

Она приходила к нему по вечерам во время смены караула, чтобы остаться незамеченной слугами и стражниками. Именно она оставила на его столе букет полевых ромашек. Но ни за что бы не призналась, что посещала его покои. На семейном ужине лишь вежливо поинтересовалась его самочувствием и больше даже не смотрела в его сторону.

И все же Вириан знал о каждом ее тайном визите. Чувствовал это сердцем.

Потому что Люсьена была предначертана ему самой судьбой.

Он никогда не забудет, как в день прибытия в Аэран увидел ее во дворе Вайтхолла. Роксана была неземной красавицей и, что греха таить, нравилась ему, но ее образ померк, как только перед ним предстала Люсьена. Он посмотрел ей в глаза всего один раз, и его душа радостно запела от долгожданной встречи.

Вириан видел ее во снах с семнадцати лет. Люсьена с распущенными волнистыми волосами и с венком из ромашек на голове стоит в белом сарафане посреди Поющих лугов Колыбели Зимы. Передние пряди заплетены в мелкие косы, в которых блестят янтарные бусы. Она улыбается ему так, как улыбаются девушки своим возлюбленным, а Вириан идет к ней навстречу, преисполненный желанием навсегда связать свою жизнь с ней.

Его сердце пало к ногам скромной, доброй и нежной Люсьены. С каждым днем он узнавал ее все ближе и лишь сильнее влюблялся. Ему было неимоверно сложно играть отведенную роль заинтересованного в принцессе юноши и видеть во взгляде Люсьены грусть и ревность. Он знал: она хоть и не обладала магией, но почувствовала их связь, которая только крепла, невзирая на все превратности судьбы.

В ночь бала-маскарада Вириан заметил, как она отправилась в сад, и не смог противиться зову сердца. Он последовал за ней и, проявив слабость, поцеловал ее. Знал, что сердце Роксаны уже принадлежит другому и ее это не ранит, знал, что этого желает и сама Люсьена. А еще бесконечно устал прятаться за маской.

С того вечера Люсьена избегала его, но он терпеливо ждал, когда сможет открыться ей, и этот день наконец-то настал.

После визита Хирана, который принес ему очередную порцию восполняющего силы снадобья, Вириан направился в покои леди Люсьены. Она сидела за письменным столом и при свете свечи читала книгу. Сердце его сладко екнуло, когда он заметил, что в качестве закладки она использует высушенный цветок ромашки.

– Князь Вириан? – встрепенулась Люсьена и, захлопнув книгу, встала. – Чем могу быть обязана?

На ее щеках выступил румянец, и Вириан все никак не мог ею налюбоваться. Волосы, точно растопленный шоколад, глаза цвета майской грозы и россыпь веснушек на щеках пленили его взгляд.

– Это ты оставила букет ромашек? – прямо спросил он.

О расторжении его помолвки с Роксаной еще не было объявлено официально, но члены семьи уже все знали. Поэтому ему больше не нужно было надевать опостылевшую маску.

– С чего вы взяли? – Люсьена покраснела еще сильнее.

Вириан слабо улыбнулся.

– Роксана ведь все тебе рассказала. Значит, ты знаешь, что я не совсем обычный человек. Я чувствовал твое присутствие.

Люсьена смущалась, краснела и волновалась, но совсем не выглядела напуганной, и это радовало Вириана. Он не хотел, чтобы она боялась его.

– Это был дружеский жест. Принцесса Кея рассказала, что на Востоке ромашки дарят больным, чтобы пожелать таким образом скорейшего выздоровления. – Голос Люсьены дрожал, но она стойко выдержала его взгляд.

Когда он только прибыл в Аэран, она была застенчивой, зажатой и пугливой, но за эти пару месяцев раскрепостилась и стала гораздо смелее, за что стоило поблагодарить бойкую, но добрую сердцем Роксану. Она дарила кузине ту поддержку и чувство уверенности в себе и защищенности, в которых Люсьена нуждалась все детство.

Вириан медленно направился к ней, и чем быстрее сокращалось расстояние между ними, тем тяжелее дышала Люсьена.

– А ты знаешь, что означают ромашки на языке цветов у северян? – вкрадчиво спросил он, остановившись в шаге от нее.

Она нервно покачала головой.

Вириан улыбнулся еще шире, но в улыбке его не было издевки и насмешки. Только безграничная нежность.

– Врешь, – прошептал он и осторожно провел костяшками пальцев по ее разгоряченной щеке. Люсьена вздрогнула, но не отстранилась. Лишь прикрыла веки и задержала дыхание, отчего сердце Вириана забилось еще быстрее. – У моего народа ромашки символизируют первую любовь, Люсьена. И я рад, что ты сохранила символ моей первой любви.

Он указал подбородком на книгу, намекая на высушенную ромашку. Глаза Люсьены расширились от удивления, сжатые губы приоткрылись, и Вириану стоило неимоверных усилий, чтобы не прижаться к ним своими. Еще рано.

– Что вы имеете в виду, князь Вириан? Я не… я просто…

– Тс-с-с… – Вириан сделал еще один шаг, стирая расстояние между ними, и притянул ее за талию ближе к себе. – Ты ведь знаешь, что моя помолвка с Роксаной была лишь фикцией. Единственная девушка, которую я мечтаю забрать с собой в Колыбель Зимы, – это ты. И в тот вечер на балу-маскараде я целовал тебя. Всегда была только ты.

Они мало знали друг друга, долгое время все вокруг считали, что Вириан увлечен принцессой Роксаной, а теперь, вероятно, он торопил события. Но князь точно знал: они предназначены друг другу и обязательно будут счастливы вместе. Светочи всегда чувствительны к таким вещам. И Люсьена, глядя на него полными слез глазами, готова была довериться ему.

– Помнишь, что я сказал той ночью в саду, когда играл для тебя на свирели? – шепотом спросил Вириан, склонившись к ее лицу так, что ее дыхание обжигало его щеки. – Ни роза, ни сирень, ни жасмин – никакие другие цветы не сравнятся с моими любимыми ромашками.

Он поцеловал ее мягкие, теплые губы, и в его сердце что-то звонко щелкнуло. Недостающий кусочек наконец встал на место, когда Люсьена обвила его шею и ответила на поцелуй.