Глава 35

Две недели прошли для Роксаны как в тумане. Ее кузены Даяна и Ян собирались покинуть Арден в сопровождении Вириана, а вместе с ними уезжали Люсьена и Изану. Вириан рассказал ей о том, что влюбился в ее кузину с первого взгляда. И за эти две недели успел даже съездить в Фортис, чтобы попросить руки Люсьены у ее отца принца Калеба.

Если новость об отъезде Люсьены, которая за лето стала ей очень близкой подругой, печалила Роксану, то скорый отъезд Изану разрывал сердце на куски. Она пыталась поговорить с отцом, но тот был непреклонен и не выпускал ее из замка. Братья хоть и выражали искреннее сочувствие, но решение отца поддерживали.

– Рокс, я понимаю, как тебе тяжело, но поверь: это нужно в первую очередь самому Изану, – утешал ее Райнер. – Я уверен, он вернется к тебе, просто нужно подождать. Верь в него, как он всегда верит в тебя.

Вот только Райнер не понимал, что ее ранило как раз то, что Изану не верил в нее достаточно сильно. Иначе не позволил бы себе и мысли о том, что она может полюбить другого.

В день отплытия он передал через Триса прощальный подарок. Его серьгу с черным полумесяцем и звездой с короткой запиской:

«Сохрани ее для меня».

Роксана серьгу надела – и мысленно принесла клятву, что дождется его, даже если ожидание продлится долгие годы.

Она не вышла во двор проводить гостей, потому что ей до сих пор запрещалось надолго покидать постель. После той злосчастной ночи ее здоровье сильно подкосилось, и, по словам Хирана, на восстановление уйдет не меньше месяца. Поэтому Ян и Даяна сами пришли к ней перед отъездом.

– Мы будем скучать по тебе, сестрица. – Ян крепко обнял ее, и Роксана улыбнулась сквозь слезы, отмечая про себя, что за лето он стал еще выше и шире в плечах.

– Приезжай в Колдхейм, мы будем тебе очень рады, – добавила Даяна и расцеловала ее в обе щеки. Она отъезду радовалась, потому что соскучилась по родителям, а еще по своему жениху. Роксана завидовала кузине, потому что той предстояла скорая встреча, а не долгая разлука.

Вслед за ними в комнату вошли, держась за руки, Вириан и Люсьена. Люсьена расплакалась, обнимая Роксану, и сказала, что полюбила ее как родную сестру. Вириан же еще раз извинился за устроенный спектакль с помолвкой.

– Я все еще надеюсь, что мы станем добрыми друзьями, принцесса.

– С одним условием, что ты сожжешь мой венок. – Роксана с трудом выдавила улыбку.

Он хитро прищурился.

– Не сожгу. Лучше передам тому, кто будет рад такому подарку.

В горле Роксаны встал ком.

Заметив это, Вириан подошел к ней и заключил в братские объятия, заставив ее растеряться.

– Обещаю, что позабочусь о нем. И поверь мне: есть такие узы, которые не разрушат ни время, ни расстояние. Слушай свое сердце, принцесса, и не теряй надежду.

Когда они ушли, Роксана устроилась у окна, из которого открывался вид на передний двор. Она наблюдала, как гости с Севера прощаются с обитателями замка, а потом забираются в карету, которая отвезет их в порт. На душе стало так пусто и одиноко, что Роксана задернула шторы и легла на кровать. Сняв янтарный браслет с запястья, прижала его к губам и горько расплакалась.

В таком положении ее и застала мама. Она прошла в комнату, опустилась на кровать и притянула ее в свои объятия.

– Доченька моя.

– Мамочка, я так его люблю, – всхлипывая, сказала Роксана. – Он еще не уехал, а я уже безумно скучаю. Так хочу увидеть его. Хотя бы одним глазком.

– Поэтому я здесь. Одевайся.

Роксана опешила.

– Что? – отстранившись, переспросила она.

Мама вытащила из длинного рукава платья платок и вытерла ее слезы.

– Оденься во что-то неприметное. Дерек ждет на заднем дворе, он отвезет тебя в порт верхом. Поездка на карете займет больше времени, и ты можешь не успеть.

Роксане казалось, что это все сон.

– Но папа запретил. И он тоже отправился в порт, если он меня увидит…

– Ничего он тебе не сделает. Я знаю его. Он потом себя не простит, если не даст вам попрощаться.

Глаза Роксаны вновь наполнились слезами. Она обижалась на отца, хоть и понимала, что он переживал за нее и по-своему защищал. Вириан рассказал, что в ту ночь, пока она лежала без сознания, он не выпускал ее ладонь. Что именно благодаря этой связи она слышала его голос, пока блуждала по лабиринту памяти Изану. Это настолько ослабило его, что следующие сутки отец провел в постели.

– Мама, а почему ты отпускаешь меня?

Роксана вгляделась в ярко-синие глаза матери, в которых отражались искреннее переживание и забота.

– Потому что помню, каково ждать человека без всякой надежды. Я думала, что твой отец погиб, но все равно продолжала ждать его и не могла отпустить. Если ты и правда так сильно любишь Изану, то должна увидеться с ним и сказать ему лично, что у тебя на сердце. Я ведь вижу, что тебя что-то гложет.

Она ласково погладила дочь по щеке, и Роксана порывисто обняла ее.

– Я так люблю тебя, мамочка. Спасибо!

– Давай помогу тебе переодеться. На улице собирается дождь. Не хватало, чтобы ты еще простыла.

Мама поцеловала ее в лоб и подошла к платяному шкафу, а Роксана впервые за две недели почувствовала в груди тепло от зародившейся надежды.

* * *

Роксана любила ездить верхом и уверенно держалась в седле, но из-за ее ослабшего состояния мама не позволила сесть на лошадь одной. Поэтому пришлось ехать позади Дерека. Она нашла в этом свои плюсы: к обеду пошел мелкий противный дождь, и Роксана прятала лицо от холодных капель, прижимаясь щекой к спине своего стражника.

Ее сердце бешено колотилось, а к горлу подкатывала тошнота от мысли, что она может не успеть. Но Единый проявил милость, и они подоспели к причалу как раз в тот момент, когда делегация северян уже поднялась на борт корабля, а Изану все еще оставался на пристани. Он прощался со своей семьей, а ее отец, Райнер и Трис стояли немного поодаль, наблюдая, как Изану сжимает в объятиях плачущую Илону.

Дерек помог Роксане спешиться, и она замерла посреди людного причала. Ее никто не узнавал, потому что капюшон скрывал лицо. Отец, Райнер и Трис были одеты так же, поэтому люди проходили мимо, не обращая на них внимания.

Она не могла пошевелиться, только смотреть, как Изану выпустил из объятий сестру и расцеловал в щеки и лоб тетушку Тину, которая в отличие от дочери держалась стойко, а ее волнение выдавали лишь дрожащие руки. С отцом он попрощался в последнюю очередь. Закария на мгновение прижался губами к его лбу, прошептал что-то на ухо, а потом Изану направился к покачивающемуся у причала кораблю.

Роксана хотела позвать его, но горло сковала тупая боль, а язык одеревенел. Она тяжело дышала и не могла им налюбоваться. Его волосы были распущены и от влаги липли к бледным щекам. Он выглядел опечаленным и задумчивым, смотрел себе под ноги и сжимал руки в кулаки. В этот момент он напомнил Роксане двенадцатилетнего Изану, который точно так же промок под дождем и с предельно серьезным видом говорил ей о ритуале.

«Есть такие узы, которые не разрушат ни время, ни расстояние», – прозвучал в голове голос Вириана, и она вырвалась из оцепенения.

Роксана наконец поняла, что должна сделать. Поняла, что не давало ей покоя и терзало ее изнутри.

– Изану! – громко позвала она, и на ее крик обернулись все прохожие, семья Наари, ее братья и отец, на лице которого застыло изумление. Но сейчас ее никто не волновал. Только один человек.

Изану встрепенулся и замер. Когда их взгляды встретились, она увидела в его глазах столько, сколько ни один даже самый красноречивый оратор не смог бы передать словами.

Выхватив из-за пояса стоящего рядом Дерека кинжал, Роксана побежала к Изану и на ходу порезала ладонь, на которой и так красовалось уже два шрама.

– Роксана! – воскликнул отец, но в его голосе не слышалось ни злости, ни раздражения, лишь тоска и смирение.

Он все понял.

Как и Изану.

Она остановилась напротив него. Он стоял в таком же оцепенении, в котором пребывала она сама мгновениями ранее.

– Что ты делаешь? – наконец спросил он с горечью вперемешку с нежностью.

Роксана дрожала от волнения, но была полна решимости. Она выставила перед ним трясущуюся ладонь, с которой капала кровь, и тихо заговорила:

– Я, Роксана Корвин, беру Единого в свидетели и приношу клятву верности тебе, Изану Наари. Я вверяю тебе свою душу, свое тело и свое сердце. Всю себя вверяю и клянусь хранить тебе верность и любить до последнего вздоха. Я твоя. Всегда была и всегда буду.

Горячие слезы прочертили ее щеки, когда она заметила подозрительный блеск в глазах Изану.

– Роксана… Это лишнее, я и так принадлежу тебе, ты…

– Я тоже хочу принадлежать тебе! Всецело. Чтобы ты ни мгновения не сомневался, что я дождусь тебя, что в моем сердце нет места ни для кого, кроме тебя. Прошу, прими мою клятву, или, клянусь Единым, я отправлюсь за тобой в Колыбель Зимы вплавь!

Она хотела выглядеть властно и уверенно, но под конец своей пылкой речи несолидно шмыгнула носом.

– Ин нэин… – Изану рвано выдохнул, забрал у нее кинжал и полоснул лезвием по своей ладони. – Я принимаю твою клятву, и, Единый свидетель, для меня нет ничего дороже нее.

Он соединил их порезы, свободной рукой прижал к себе и горячо поцеловал. Позади стояли их семьи, и в любое другое время Роксана бы пришла в ужас оттого, что целуется на глазах у отца и братьев, но в этот момент для нее не существовало никого, кроме Изану. Она прижималась к нему всем телом и пыталась запомнить тепло и сладость его губ. Изану не углублял поцелуй, но касался ее так нежно и трепетно, что у нее дрожали колени.

– Я люблю тебя, – прошептала она, когда он отстранился, но из объятий не выпустил.

– Забудь, что я сказал при нашей последней встрече. – Изану прижал их сцепленные ладони к своей груди. – Умоляю, дождись меня. Не открывай никому свое сердце. Я обязательно вернусь к тебе. Веришь?

– Конечно, верю. Я буду ждать тебя. И отправлю в Колыбель Зимы столько писем, что фамильная казна разорится на бумаге, перьях и чернилах.

– Я отвечу на каждое и убью любого, кто посмеет их перехватить.

Изану улыбнулся, а потом снова поцеловал ее.

Она бы простояла так в его объятиях весь день, но старпом протрубил в рог, возвещая о скором отплытии, и Изану поднялся на борт, пообещав напоследок, что вернется к ней.

Стоя на причале, Роксана с тяжелым сердцем наблюдала за тем, как корабль отдалялся от берега, превращаясь в крохотную точку, пока совсем не скрылся за горизонтом. К этому моменту она вся промокла от мелкого дождя и тряслась от холода.

– Хиран велел тебе придерживаться постельного режима, а ты его ослушалась. – Отец подошел к ней и накинул на плечи свой плащ. – Я уже молчу о том, что, сбежав из замка, ты нарушила все мои запреты.

– Я готова понести любое наказание, папа, но о содеянном не жалею. – Она опустила взгляд на ладонь, порез на которой зажимала длинным рукавом плаща.

– Я не буду тебя наказывать, – сказал отец и развернул ее к себе.

Роксана подняла голову и с недоверием посмотрела на него.

– Почему?

– Потому что на твоем месте поступил бы так же.

Он притянул ее в свои крепкие и надежные объятия, и Роксана приложила все усилия, чтобы вновь не разреветься.

Она будет сильной и дождется Изану. У них все будет хорошо.