Глава 38

Роксана даже представить не могла, как сильно полюбит Колыбель Зимы. Это место было чем-то похоже на Деревню Предков – отдельный мирок со своими обычаями и законами, размеренной тихой жизнью без чрезмерной роскоши и помпезности, с тихими радостями и приземленными хлопотами. Люди здесь чтили заветы Единого, оберегали природу и заботились друг о друге.

Она поселилась в усадьбе князя Вилмара Валаха, отца Вириана. Роксана переживала, что в их доме будет чувствовать себя чужой, но с первого дня ее приняли как родную дочь, ведь она происходит от царской крови Йоранов. И, как и всем дочерям, сидеть без дела ей не давали. Несмотря на то, что в доме имелись слуги, женщины семьи Валах – мать Вириана Дана, младшие сестры-близняшки Руна и Рута (старшие были замужем и покинули отчий дом) и Люсьена, – занимались домашними делами.

Каждое утро на рассвете Роксана в компании Люсьены и близняшек ходила к роднику за водой, затем они отправлялись на луг или опушку леса, чтобы набрать ягод, и помогали Дане замешивать тесто для хлеба и традиционных ягодных пирогов. По словам Даны, это древняя традиция северян, о которой забыли их сородичи из больших городов. Мясо в семью должен добывать отец семейства, а печь хлеб – мать.

Усадьба Валахов представляла собой большой двор с пятью добротными деревянными домами, конюшней и кузницей. Роксана поселилась на втором этаже в доме Вилмара и Даны, по соседству с Руной и Рутой. Изану же жил вместе с Вирианом, Люсьеной и младшими Валахами, Акселем и Икасом. Трис и Ян заняли третий дом, где обосновался старший сын Вилмара Эрик с женой Ульрикой и тремя детьми.

Вилмар, точно строгий отец, рьяно следил за тем, чтобы Роксана и Изану никогда не оставались наедине. Каждый раз, когда Изану отводил ее на прогулку, чтобы показать интересные места в Колыбели, он отправлял с ними одного из своих сыновей.

– Князь Вилмар, а почему, когда я или Ян вызываемся составить компанию Изану и Роксане, вы отправляете с нами кого-то из своих детей? – спросил однажды Трис. – Не подумайте, что мне неприятна их компания, но неужели вы нам не доверяете?

– Я доверяю вам, принц, но здесь, в Колыбели Зимы, законы Севера чтят гораздо строже, чем в Колдхейме, а об обычаях Ардена я мало что знаю. Поэтому пусть с принцессой будет тот, кто лучше осведомлен о наших традициях и сможет предостеречь ее от ошибок, – спокойным, но строгим тоном ответил он. – Пока живет в моем доме, она моя дочь, и я обязан оберегать ее честь.

К слову, по обычаям северян, самое большее, что мог позволить себе жених, – это брать невесту за руку и целовать в лоб или в щеку. Исключительно под присмотром свидетелей.

Изану неукоснительно следовал правилам, потому что безмерно уважал семью Валахов, которые относились к нему как к сыну. Однако сегодня, в праздник летнего равноденствия, все должно измениться.

Именно на этот день была назначена их свадьба.

Роксана проснулась засветло, и женщины из семей волхвов Колыбели отвели ее к реке. По здешним обычаям, с рассветными лучами она должна была окунуться в воду с головой, чтобы смыть с себя все плохое и вступить в брак очищенной.

– Давай, принцесса, ныряй, скоро сюда приведут твоего жениха, чтобы и он очистился перед свадебным ритуалом, – поторапливала ее бабушка Вириана Хильда, пока она, пытаясь привыкнуть к холодной воде, медленно погружалась в реку. – Единый благословит ваш брак, если воды Тихой реки омоют вас, а течение заберет все дурное.

– А если я заболею, это будет считаться благословением? – пробормотала себе под нос Роксана, чувствуя, как по спине ползут мурашки.

– Я ныряла в середине весны, так что тебе еще повезло, – сказала Люсьена так тихо, чтобы старшие ее не услышали. – Давай скорее, потом тебя напоят горячим медовым чаем.

– Лучше сразу медовухой, – ответила Роксана, вдохнула поглубже и трижды нырнула, как и требовал обычай.

Потом ее, мокрую и дрожащую от холода, закутали в одеяло и повели в усадьбу окольными путями, чтобы ненароком не столкнуться с мужчинами, сопровождающими к реке Изану. Роксана подумала, что Изану, не боящийся холода, наверняка не только нырнет в реку, но и спокойно поплавает. В голову полезли непрошеные мысли, что ему тоже придется раздеться до штанов или даже полностью обнажиться, и к ее щекам мигом прилил жар.

Роксану завели в усадьбу и под громкие песнопения напоили наивкуснейшим отваром из тимьяна и мяты, щедро сдобренным луговым медом, который славился на все Северное царство.

– Ты знаешь, о чем они поют? – шепотом спросила она у Люсьены, которая ни на миг не оставляла ее.

– Они просят Единого благословить ваш брак. – Люсьена ободряюще улыбнулась и ласково сжала ее ладонь.

Она хорошо понимала чувства Роксаны, потому что еще недавно сама была невестой. Вириан проявил благородство: он привел ее в свой дом, как желанную гостью, и не торопил со свадьбой. По словам Люсьены, он хотел, чтобы она получше узнала его и укрепилась в своем желании связать с ним жизнь.

– Спасибо, что ты рядом, – искренне поблагодарила Роксана.

– Ты не представляешь, как я рада, что ты приехала и что теперь ничто не помешает вашему с Изану счастью.

– Я тоже рада.

Роксане до сих пор не верилось, что совсем скоро она станет женой Изану, что теперь их судьбы сплетутся воедино, как нити в полотне. Это приводило ее в неописуемый восторг, а вместе с тем было волнительно до колик в животе.

После обряда чаепития Роксану проводили в отведенные для нее покои, где она надела белое платье с расклешенным подолом и длинными рукавами-фонариками, украшенное искусной вышивкой в виде цветков сирени и зеленых листьев. Оно было очень красивым, пусть и не таким роскошным, какое Роксана выбрала бы в Ардене. Люсьена и Руна расчесали ее длинные густые волосы, а Рута отделила несколько прядей и заплела их в тонкие косички, попутно вплетая янтарные бусы, которые за несколько дней до свадьбы подарил ей Изану.

Когда они закончили с прической и надели ей на голову свадебный венок из полевых цветов, в комнату вошли Трис и Ян.

– До чего же ты красивая, Рокс! – восхищенно воскликнул Трис, и ей на мгновение показалось, что в его глазах блеснули слезы. – Ты готова?

Жители Колыбели Зимы проводили свадебную церемонию в Поющих лугах у древнего дуба, куда и должны были сопроводить ее Трис и Ян, как ближайшие родственники. В горле Роксаны встал ком от осознания того, что на свадьбе не будет ни родителей, ни Райнера, ни Рэна, ни Дамиэна. Она очень скучала по семье, но в то же время радовалась, что ей есть с кем разделить этот важный момент. К тому же Роксана верила, что они с Изану скоро вернутся домой.

– Готова, – ответила она дрожащим от волнения голосом, и братья взяли ее за руки, чтобы проводить в новую жизнь.

* * *

Изану нервно расхаживал перед старым дубом, всматриваясь вдаль, а поскольку Поющие луга находились на небольшом возвышении, отсюда хорошо было видно высокие крыши домов Колыбели Зимы и людей, которые направлялись по главной дороге. Они все были в разноцветных нарядах, а на головах девушек красовались венки с лентами, потому что сегодня, помимо свадьбы, был священный для северян праздник.

– Чего ты так нервничаешь? – спросил Вириан. Он сидел на траве, прислонившись к необъятному стволу дерева. – Неужели боишься, что невеста передумает и сбежит?

– А ты что, не волновался в день своей свадьбы? – прищурившись, спросил Изану.

– Еще как волновался! – ответил вместо Вириана Аксель, свесившись с высокой ветки. – Я думал, он с перепугу совсем опьянеет, столько медовухи выпил!

Вириан раздраженно закатил глаза и бросил в младшего брата желудь, но промахнулся. Аксель показал ему язык и вновь скрылся в густой кроне дуба. Изану с трудом верилось, что этот худощавый, нескладный забияка – почти ровесник степенного, не по годам мудрого и серьезного Дамиэна.

Они находились здесь втроем. По обычаям Севера, Изану должен был ждать невесту и гостей свадьбы возле дуба в компании друзей, но так вышло, что его самые близкие друзья, не считая Вириана, приходились невесте кровной родней и поэтому сопровождали ее.

Звуки игры на свирели и волынке становились все громче, и Изану с нарастающим волнением пригладил светлую льняную тунику с вышивкой на вороте и поправил волосы, заплетенные по вискам в мелкие косы на северный манер. Магия всколыхнулась у него в груди, когда среди десятков людей он почувствовал ауру той, чья душа была связана с ним прочными узами.

Аксель спрыгнул с дерева и встал рядом с Изану, поправляя на ходу рубаху. Вириан приблизился с другой стороны.

– Хочешь, подержу тебя за руку? – спросил он. – А то ты разве что не дрожишь.

Изану уже хотел ответить ему очередной колкостью, но потерял дар речи. В этот момент толпа расступилась, пропуская вперед Триса и Яна, которые вели под руки Роксану. Одетая в белое платье, с блестящими на солнце янтарными бусами в распущенных волосах и венком из белых цветов, она была красива до боли в сердце. Изану даже забыл, как дышать. Ему хотелось, чтобы все на этом лугу исчезли, оставив их одних, чтобы он мог выразить всю свою любовь тесными объятиями и жаркими поцелуями.

Он пребывал в ступоре до тех пор, пока Роксана не оказалась в двух шагах от него. Смущенная, взволнованная, но очень счастливая.

– Изану, прикрой рот, а то выглядишь несолидно для жениха принцессы, – нахально протянул Трис, и Вириан с Яном дружно засмеялись.

Изану никак не отреагировал на шутку друга.

– Ты прекрасна, – с благоговением прошептал он. Роксана зарделась, а глаза ее заблестели.

Из толпы выступил Вилмар, и музыка стихла.

Изану только сейчас обратил внимание на гостей церемонии. Здесь собрались в основном молодые юноши и девушки, а остальные, насколько он знал, присоединятся к празднеству на площади уже после ритуала.

– Дети мои, – громогласно произнес Вилмар, остановившись перед дубом, – сегодня, в благословенный для всех северян день, состоится брачная церемония двух любящих сердец. Изану Наари и Роксана Корвин, вы прибыли к нам из далеких земель, но в вас обоих течет кровь наших предков. По воле Единого вам суждено скрепить союз на священной для всех северян земле.

Вокруг стояла благоговейная тишина. Лишь луг не затихал и продолжал петь голосами природы.

Изану и Роксана встали напротив друг друга под тенью густой кроны, и Трис с Яном вложили ее нежные, дрожащие от волнения руки в его ладони.

Снова заиграла свирель, но она не заглушала голос Вилмара:

– Клянетесь ли вы, Изану, сын Закарии, и Роксана, дочь Рэндалла Регулуса, любить друг друга в болезни и здравии, в горе и радости, в богатстве и бедности?

– Клянемся! – хором ответили они.

Люсьена и Вириан подошли к ним с обеих сторон и обернули их ладони белыми лентами.

– Клянетесь ли вы хранить друг другу верность, оберегать и защищать друг друга?

– Клянемся!

Во второй раз на их запястьях обернулись атласные ленты.

– Клянетесь ли вы чтить клятвы и пронести любовь через года до самого последнего вздоха?

– Клянемся!

Когда ленты в последний раз обернулись вокруг их рук, Изану, все это время с любовью и нежностью глядящий на Роксану, поцеловал ее в лоб.

– Это все? – шепотом спросила она, и он с улыбкой покачал головой.

Вириан и Люсьена сняли ленты и провели молодоженов через ликующую толпу.

– Теперь черед брачного хоровода, – сказал Вириан и повернулся к Роксане. – Кстати, принцесса. Помнишь, я говорил, что ты обязательно полюбишь это место, когда увидишь его своими глазами? Полагаю, мое пророчество сбылось?

Он заговорщически подмигнул, и Роксана расплылась в улыбке.

– Ты знал, да?

– Конечно.

– Почему не рассказал, после того как раскрыл правду о себе?

Вириан театрально цокнул:

– И испортить сладость момента? Ну уж нет, вы должны были пройти весь путь самостоятельно, и вы справились. Теперь, Изану, обними невесту, а мы сделаем эти объятия самыми прочными и нерушимыми, как и ваш брак.

Роксана в недоумении оглянулась на Изану.

– Доверься, ин нэин, сейчас ты все поймешь.

Изану притянул ее в свои объятия и чуть не застонал, почувствовав любимый аромат сирени. Он зарылся носом в ее волосы, а Роксана несмело обвила его шею руками, пока гости церемонии собирались вокруг них в плотное кольцо.

К звукам свирели добавилась мелодия волынки и барабанов, и молодые северяне и северянки начали водить хоровод. Когда они проделали первый круг, к молодоженам подбежали две девушки, обвили их туловища длинной лентой и вернулись к остальным. Затем то же самое проделали два юноши, и так повторялось до тех пор, пока их объятия не окольцевали семь разноцветных лент, символизирующих любовь, верность, доверие, богатство, процветание, плодородие и долголетие. Гости вновь закружились в хороводе, и с каждым кругом они все приближались, а ленты затягивались сильнее, делая объятия Роксаны и Изану неразрывными и прочными, прямо как их любовь.

– Роксана, посмотри на меня, – охрипшим шепотом попросил Изану, и она подняла голову. Ее глаза были полны слез, а на губах играла счастливая улыбка.

– Неужели это не сон? – спросила Роксана. – Неужели мы теперь муж и жена?

– Да. – Он провел пальцем по тонкой косе с вплетенными в нее янтарными бусинами, и его сердце сладко екнуло от пришедшего в этот момент осознания простой истины. Она теперь его. Самая безумная и несбыточна мечта Изану сбылась, и теперь он мог смело шагать к новым мечтам рука об руку с любимой. – Знаешь, при всей красоте брачного ритуала жителей Колыбели Зимы ему не хватает чего-то нашего.

– Что ты имеешь в виду?

– Роксана, в нас хоть и течет кровь северян, но мы оба арденийцы. Давай привнесем в нашу свадьбу арденийский обычай.

Она широко улыбнулась и кивнула.

– О каком именно ритуале ты говоришь? Обмен кольцами?

– Нет, в нашем положении это будет весьма проблематично. – Изану кивнул на ленты, которые обвивали их так плотно, что между телами не осталось свободного пространства. – Я говорю вот об этом.

Он положил руку ей на затылок и прижался к ее губам в сладком, как мед, поцелуе.

* * *

Праздник в честь дня равноденствия и их бракосочетания продлился до поздней ночи. Гости пили медовуху, ели сладкие пироги и жареное на костре мясо, пели, танцевали или водили хороводы вокруг двенадцати костров. Роксана и Изану станцевали друг с другом лишь один раз, прежде чем их растащили по разным сторонам.

– Чтоб первая брачная ночь была жаркой и страстной, вам нужно немного побыть порознь! – заговорщическим тоном сказала Хела, одна из многочисленных старших сестер Вириана. Стоявшая рядом с ними Люсьена покраснела не меньше Роксаны, хоть и была замужем уже два месяца.

Женщины подвели ее к длинному деревянному столу посреди площади и вручили ей кубок, до краев наполненный горько-сладкой медовухой. После третьего она захмелела так, что начала постоянно смеяться и захотела танцевать.

– Наконец-то я вижу в твоих глазах былой огонек, – сказал Трис, пока они кружились в быстром танце, держа друг друга под локоть.

– А раньше не видел?

Роксана запыхалась, и Трис, остановив танец, повел ее к столам.

– Нет, он потух в тот день, когда Изану уехал на Север, и я боялся, что ты совсем зачахнешь в ожидании. Теперь ты вновь сияешь, и я за тебя очень рад.

Роксана прижалась к брату и положила голову ему на плечо.

– Я так рада, что ты здесь со мной, Трис.

– Я тоже рад, правда, надеюсь, что не умру со скуки в этом захолустье, – сказал он и внезапно замер на месте, медленно поворачивая голову.

Роксана проследила за его взглядом и закатила глаза. Он чуть ли не слюни пускал, любуясь невысокой девушкой в зеленом платье. Ее волосы были цвета праздничных костров, а на лице танцевали яркие веснушки. Она поймала на себе взгляд Триса и, смущенно улыбнувшись, скрылась среди других танцующих.

Трис вытянул шею, пытаясь отыскать ее рыжую макушку в толпе.

– Ро-о-о-кс, – протянул он, – там тебя у стола ждет Изану. Дойдешь сама? У меня тут появилось срочное дело.

– Знаю я твои срочные дела. Ты же помнишь, какие суровые обычаи в Колыбели Зимы? В случае чего, тебе не сносить головы, будь ты хоть трижды принц.

– Помню-помню, – отмахнулся он, а потом его и след простыл.

Роксана недовольно покачала головой, взмолившись, чтобы братец не попал в беду из-за собственной любвеобильности.

– Трис, как всегда, в своей стихии, – услышала она мягкий, почти бархатный голос Изану. – Не переживай, ин нэин, твой брат хоть и славится своими похождениями, но голову никогда не теряет.

– Надеюсь.

Роксана засмущалась, когда Изану подошел совсем близко и коснулся ее щеки.

– Ты устала? – Пока он не спросил, она не замечала этого, а теперь почувствовала слабость в теле. Вместо ответа Роксана кивнула. – Пойдем в нашу комнату? – спросил он тихим, более низким голосом, и ее лицо запылало.

– А как же проводы?

На самом деле Роксана не любила этот обычай. Ей становилось дурно от одной мысли, что их будут провожать до самой спальни, зная, чем именно они там займутся, но пренебрегать традициями казалось неправильным. Вдруг гости свадьбы сочтут это за неуважение?

– Я предупредил Вилмара, что нас провожать не нужно. Пришлось соврать, что в Ардене такого обычая нет, и ты можешь лишиться чувств от волнения.

– А если он узнает, что ты наврал? – изумилась Роксана, а Изану равнодушно пожал плечами.

– Даже если узнает, это будут уже мои проблемы. Возвращать время вспять никакой волхв или светоч не умеет. Так что эта ночь будет только наша.

Изану протянул руку, и Роксана, сгорая от смущения, вложила в нее свою ладонь.

* * *

В доме, где им выделили покои, было темно и безлюдно. В этой тишине Роксана отчетливо слышала собственное сердцебиение, которое с каждым шагом становилось все громче. Изану провел ее к самой дальней двери на втором этаже, раскрыл ее и жестом пригласил внутрь, после того как они скинули обувь.

– Тебе нужно в умывальную? – спросил он, и Роксана покачала головой.

Изану зажег свечи, которые осветили убранство спальни. Большую часть пространства занимала огромная кровать с белыми простынями, а рядом вместо тумбочки стоял громоздкий сундук. По другую сторону находился небольшой туалетный столик с круглым зеркалом на стене и высокий платяной шкаф. Роксана еще раз осмотрела комнату и повернулась к Изану, который стоял рядом и наблюдал за ней с мягкой улыбкой.

– А где венок?

– Какой венок?

Роксана прикусила губу. Неужели Вириан соврал?

– Помнишь, я рассказывала, что на прошлый праздник равноденствия подарила венок Вириану, и он его сохранил? Когда выяснилось, что он не собирался на мне жениться, я спросила, зачем тогда ему мой венок. Он ответил, что сохранил его для тебя.

– А, ты про тот венок? Я его сжег.

Роксана от изумления приоткрыла рот.

– Зачем?

Изану встал напротив и положил руки ей на талию. Наклонившись, легонько коснулся губами линии ее челюсти, но от этого мимолетного прикосновения ее кожу опалило огнем.

– Затем, что ты плела его для другого мужчины. Я же заберу тот, который предназначен мне. – Он снял ее свадебный венок, водрузил себе на голову и широко улыбнулся.

Роксана не могла не улыбнуться в ответ. Он был такой красивый, беззаботный и счастливый, что ее сердце сжалось от волнительного трепета.

– Роксана.

– Что?

– Можно я тебя поцелую?

– Можно, теперь тебе все можно.

Роксана не сразу осознала, насколько двусмысленно прозвучали ее слова. Она судорожно вздохнула, и этот вздох Изану поймал губами, поцеловал ее неспешно, сладко и глубоко. На вкус он был как медовуха – такой же горько-сладкий и пьянящий. Когда их языки соприкоснулись, ее ноги подкосились, а в голове стало совершенно пусто. Роксана прильнула к его крепкой груди и запустила пальцы в длинные волосы. Она чувствовала, как его сердцебиение вторит ее собственному, а ее душа тянется к его душе, как вольная птица, стремящаяся в небо.

Изану нежно прикусил ее губу и спустился поцелуями к шее. Его руки скользнули вверх по спине, и Роксана, не сдержавшись, застонала, когда он аккуратно сжал волосы на затылке и запрокинул ее голову. Потом медленно провел языком вдоль горла и спустился к вырезу на груди, оставляя влажную дорожку поцелуев.

– Я могу раздеть тебя? – спросил он охрипшим от страсти голосом.

Она молча кивнула, не в силах выдавить ни слова – слишком волновалась.

Изану распустил узел на поясе, ослабил шнуровку на вороте, и через считанные мгновения платье упало к ее ногам. Так же неспешно снял с нее корсет, оставив Роксану в одной лишь сорочке и нижнем белье. Он снова склонился к шее и начал осыпать ее долгими поцелуями, попутно спуская лямки сорочки.

Роксану охватило волнение. Изану почувствовал, как она напряглась, и сразу отступил.

– Я сделал что-то не так? – встревоженно спросил он.

Она обняла себя руками, отчего ложбинка на груди стала явственней, и взгляд Изану устремился туда.

– Все хорошо. Только… – Она нервно облизнула губу, а потом неожиданно для себя самой выпалила: – Твоя очередь раздеваться.

Изану удивленно выгнул бровь.

Воспользовавшись его заминкой, Роксана отступила на два шага.

– Почему я должна оголяться первая? – спросила она с напускной бравадой. – Ты меня уже видел почти голой. – Изану хотел что-то сказать, но она шикнула на него: – Не вздумай отрицать! Я знаю, что в тот вечер на озере ты подглядывал за мной. Так что будь добр, сначала раздевайся сам.

– Догола? – На его губах расплылась нахальная улыбка. – Может, стоит погасить свечи? Не хочу смущать тебя.

Он дразнил ее и бросал вызов. Знал, что Роксана не устоит против азарта.

– Может, это ты смущаешься? Там все настолько плачевно? – Она бросила красноречивый взгляд ниже его пояса, а сама молилась, чтобы ее щеки не покраснели от стыда.

– Ну, радость моя, сама напросилась.

С этими словами Изану снял венок с головы и осторожно положил его на туалетный столик. Потом схватился за ткань туники на спине и одним рывком стянул ее, обнажая рельефный, подтянутый и слегка загорелый торс. При виде его красивого тела рот Роксаны тут же наполнился слюной. Она почувствовала, как жар заполняет все ее нутро, но продолжила скользить изучающим взглядом по четко очерченным мышцам пресса, твердой груди и крепкой шее. Потом поднялась к мягким губам и, наконец, встретилась с глазами, горящими янтарным пламенем. Изану так пристально смотрел на нее, будто она уже стояла перед ним голая.

У Роксаны перехватило дыхание, когда она заметила, что его пальцы неторопливо перебирают завязки на штанах.

– А знаешь, любимая, обычаи арденийцев вопиюще несправедливы.

– О чем ты? – Она не узнавала собственного голоса, до того он звучал хриплым.

– Почему только жених должен раздевать невесту? Разве не будет справедливо, если и невеста разденет жениха?

Пол под ее ногами покачнулся, а в груди разлилась сладкая истома, когда Изану в один шаг сократил расстояние между ними и, обхватив ее за талию, притянул к себе.

Напряжение между ними с каждым мигом нарастало, искрило в воздухе и рассыпалось приятными мурашками по коже Роксаны.

– Мне одному не справиться с этими дурацкими завязками, – шепнул он ей на ухо. – Ты не поможешь?

На мгновение Роксана пожалела, что затеяла этот дурацкий спор, но отступать уже было поздно. Дрожащими пальцами она попыталась распутать узел на его поясе, но шнуровка никак не поддавалась, а горячее дыхание Изану на плече и вовсе туманило рассудок.

– Роксана, – вновь прошептал он, – если ты не готова, нам некуда торопиться. Я ждал тебя столько лет, а теперь, когда ты стала моей женой, готов подождать еще.

Он говорил с неподдельной заботой, без капли досады или раздражения в голосе, и это подействовало на нее как успокаивающий ромашковый чай.

– Я тоже ждала тебя, Изану. – Роксана подняла на него взгляд и наконец справилась с узлом. – Даже когда сама не подозревала об этом. Больше не хочу ждать, хочу наслаждаться нами.

Штаны с тихим шелестом приземлились рядом с ее платьем.

Роксана с трудом сглотнула ставшую вязкой слюну и посмотрела вниз. Она никогда раньше не видела голых мужчин, но часто подслушивала разговоры служанок и замужних дам, которые говорили, что мужское естество, хоть и доставляет удовольствие, но зачастую выглядит нелепо и несимпатично. Ей было непривычно и стыдно смотреть на обнаженного Изану, но в нем она не видела ничего нелепого. Он был красив повсюду. Роксане хотелось отвернуться, но в то же время коснуться его, погладить, подарить удовольствие, которое, как она знала, он мог подарить ей. Мысли об этом казались столько же привлекательными, сколько пугающими.

– Нравлюсь? – тихо спросил он без намека на игривость.

– Да, – преодолев робость, призналась Роксана, и их губы вновь слились воедино.

Не разрывая поцелуй, Изану медленно стянул с нее сорочку и распустил узел на нижнем белье. Когда Роксана осталась без одежды, на нее повеяло прохладным ветерком из открытого окна, и по телу пробежалась дрожь. Изану отстранился и окинул ее голодным взглядом с головы до пят.

– Нравлюсь? – спросила Роксана и попыталась улыбнуться. Она так сильно нервничала, что казалось, вот-вот потеряет сознание.

– Ты невероятная, Роксана, – серьезно сказал он. – Самая невероятная. – А потом подхватил на руки, прижимая к своей груди.

Его тело пылало огнем, и Роксане захотелось утонуть в этих объятиях.

– Ты горячий, как печка, – смущенно сказала она, обнимая его за плечи.

Изану соблазнительно улыбнулся.

– Значит, смогу согреть тебя долгими зимними ночами.

Когда они переместились на кровать, от волнения Роксана почувствовала легкую тошноту и головокружение.

– Изану, – робко прошептала она, – а ты точно знаешь, что делать?

Ее пугало то, что у них обоих совершенно не было опыта.

Изану тихо засмеялся.

– Ничего смешного, – обиженно буркнула Роксана, прикрывая наготу одеялом.

– Я хоть и девственник, но читать умею, ин нэин, – сказал он, отбрасывая одеяло и прижимаясь к ней всем телом. – Ты себе даже не представляешь, какие книги хранятся в закрытом отсеке королевской библиотеки Дахаба. После их прочтения мне в пору проводить уроки блудницам в домах удовольствий.

Роксана не сдержала смешок.

– Я тебя к блудницам не подпущу. Ты только мой.

– Несомненно, – серьезно согласился он и затянул ее в умопомрачительно долгий поцелуй.

Роксана потеряла счет времени. Она тонула в нежности и страсти, пока Изану губами и пальцами изучал все ее тело. Плечи, ключицы, шея, грудь, живот, бедра… Он словно рисовал на ней карту любви и искал чувствительные места, целовал, кусал, облизывал, гладил и сжимал, а она лишь таяла от его ласк, как сливочное масло на солнце. Ей было так хорошо, что дыхание срывалось на тихие стоны, которые она всеми силами пыталась сдержать. Но когда он обхватил губами ее грудь, а пальцами скользнул между бедер, к самой сокровенной части тела, Роксана не смогла противиться желанию и издала до неприличия громкий, протяжный стон.

– Роксана… – мучительно страстно прошептал Изану, – если ты и дальше продолжишь так соблазнительно стонать, мы закончим, не успев начать.

Он посмотрел на нее полным вожделения взглядом, продолжая ласкать и изводить ее пальцами. Она даже не замечала, как всем телом подавалась навстречу его движениям.

– Прости… я… я… – Роксана лишилась способности выражать мысли словами, пока его пальцы были там и заставляли ее распадаться на кусочки.

– Не извиняйся, глупышка. Стони для меня.

Изану продолжал эту сладкую пытку до тех пор, пока она совсем не обмякла от удовольствия. Но сладостная нега вновь сменилась тревогой, когда он накрыл ее тело своим, и она отчетливо почувствовала его возбуждение.

– Пожалуйста, не бойся. – Он нежно коснулся губами ее подбородка.

– Я слышала, что это больно, – призналась Роксана.

– Больно будет, если ты не расслабишься. Расслабься, Роксана, я постараюсь быть нежным и аккуратным.

Роксана смотрела в его прекрасные глаза, видела в них искренность, но не могла последовать совету. Страх сдавил ее грудь и заставил напрячься еще сильнее.

– Роксана, могу я направить на тебя магию?

– Что? – Она тут же вспомнила тот ужасный вечер, и Изану заметил.

– Не бойся, я не причиню тебе вреда, клянусь, просто помогу успокоиться, это дается мне легче всего.

Она на мгновение замешкалась, а потом все же кивнула.

– Хорошо. Я верю тебе.

Глаза Изану замерцали золотом. Он поцеловал ее в губы и прижал ладонь к щеке. В ее груди сразу зародилось тепло, которое распространилось по всему телу, заставляя расслабиться и отпустить все тревоги и страхи. Оставляя одно лишь желание.

Не переставая целовать ее губы, щеки, веки и линию челюсти, Изану устроился между ее бедер.

– Дыши, – прошептал он. – И смотри мне в глаза.

Когда он осторожно двинулся ей навстречу, Роксана почувствовала слабую боль и прикусила губу, чтобы сдержать рваный вздох.

– Больно? – с тревогой спросил он и замер.

– Немного.

– Мы можем остановиться.

Но его нежные поцелуи, жаркие объятия, трепетные прикосновения и вес его тела на ней – все это во сто крат превосходило любую боль. Роксана обвила его торс ногами, не давая отстраниться, и от этого движения в его глазах вспыхнуло пламя.

– Нет, прошу, продолжай. – Она сама потянулась к нему и поцеловала в шею.

Изану медленно и плавно двигался, соединяя их тела в одно целое. Боль постепенно стихла, уступая место невиданному до этих пор удовольствию, и Роксана застонала. Она гладила его спину и грудь и наслаждалась тем, как под ее ладонями перекатывались крепкие мышцы. Изану целовал ее везде, куда мог дотянуться губами, и постепенно наращивал темп. Он уже и сам стонал, не сдерживаясь, и от его низких хриплых звуков желание в груди Роксаны распалялось с новой силой.

– Роксана, я люблю тебя, – прошептал он, тяжело дыша, и переплел их пальцы в замок.

Она не успела ответить. Изану припал к ее губам в самом сладком поцелуе, словно давая обещание, что эта ночь будет очень долгой.

* * *

Вириан с легкой улыбкой наблюдал за тем, как дочь одного из старейшин Колыбели Зимы танцует с Тристаном. Аника кружилась в ритмичном танце, и ее огненные пряди то и дело хлестали его по лицу, но он лишь широко улыбался.

«Ох, и попал ты, парень», – подумал Вириан, когда Трис снял ее венок и надел себе на голову.

Аника славилась красотой на всю деревню. Ярко-рыжие косы, темные, точно расплавленный шоколад, глаза, созвездия веснушек на лице и шее – к неполным восемнадцати годам она вскружила голову не одному юноше, но никто из них не смог пленить сердце красавицы.

Вириан убеждался сотни раз, что судьба плетет самые диковинные полотна, и сейчас он не без удовольствия смотрел, как сердце любвеобильного, но еще такого молодого паренька пленяет северная дикарка, готовая взамен вручить свое.

– Куда ты с таким интересом смотришь? – Его торс обхватили нежные теплые руки самой прекрасной девушки на этом празднике. – Мне стоит ревновать?

Усмехнувшись, он повернулся к Люсьене и притянул ее к себе.

– Смотрю, как Аника искусно вьет веревки из твоего кузена.

Люсьена проследила за его взглядом и нахмурилась.

– Вириан, тебе нужно вмешаться. Трис – бабник, каких свет не видывал. Ты же сам говорил, что тетушка Эйдиль не раз травила своими снадобьями наглецов, которые подбивали клинья к ее дочери. Если она опоит какой-то гадостью Триса, мы проблем не оберемся. К тому же, пусть мой кузен и балбес, я люблю его.

Вириан обнял ее и поцеловал в макушку.

– Не переживай, любовь моя, ничего с твоим кузеном не случится. Может быть, Аника его судьба, и он приехал в Колыбель Зимы по ее Зову.

– Это ты как провидец говоришь?

– Как знать…

Вириан вновь посмотрел на танцующих.

Трис хотел обнять Анику и закружить в новом танце, но плутовка увернулась, а потом встала на носочки и поцеловала его в уголок рта. В свете костров было отчетливо видно, как зарделись щеки принца, что, к слову, Вириан видел впервые. Воспользовавшись этой заминкой, Аника сняла с его головы свой венок и с громким заливистым смехом скрылась в толпе. Трис за ней не погнался, лишь смотрел вслед с мечтательной улыбкой.

– Ты не устала? – спросил Вириан и, наклонившись, снова поцеловал Люсьену, теперь уже в щеку.

– Немного, а что?

– Давай уйдем отсюда. – Он загадочно улыбнулся. – Уже полночь, а северяне считают, что это самое благоприятное время для зарождения новой жизни.

Люсьена вспыхнула и шлепнула его по плечу.

– И в кого ты такой бесстыжий? – возмущенно спросила она. – А если бы тебя кто-то услышал?

– Не бесстыжий, а просто влюбленный.

Вириан широко улыбнулся, зная, что Люсьена не сможет устоять перед его обаянием. Как и он сам не мог устоять перед ней и желал поскорее уйти, чтобы провести время наедине с любимой женой.

Как он и надеялся, надолго ее праведного гнева не хватило. Люсьена прикусила губу, а потом молча взяла его за руку и повела в сторону их дома. В груди Вириана разлилось приятное тепло, а перед внутренним взором возник образ Люсьены с младенцем на руках.

Все-таки поверья северян о плодородии ночи в праздник равноденствия не лгут.

* * *

В окно светила яркая луна в окружении подруг-звезд. Изану лежал в постели, любуясь ночным небом и слушая тихое сопение спящей Роксаны.

Ему до сих пор не верилось, что вот она здесь, лежит обнаженная в его объятиях, и это не сон. Ее голова покоилась на его груди, а рукой Роксана неосознанно водила по его животу, вызывая приятную щекотку. В голове Изану уже в сотый раз за ночь вспыхнуло воспоминание, как она несколько часов назад так же гладила его живот, а потом, и вовсе осмелев, в порыве страсти стала осыпать поцелуями его татуировку и шрамы, которые он получил, защищая ее.

Изану переполняло столько эмоций, что он никак не мог уснуть и раз за разом прокручивал в голове события дня.

Роксана заерзала и, проснувшись, села на кровати.

– Ты чего проснулась? – шепотом спросил Изану.

– Пить хочу, – ответила она заспанным голосом.

Изану приподнялся на локте и потянулся к стоящему на туалетном столике графину. Наполнив стакан, он передал его Роксане, и она с жадностью осушила его в несколько глотков.

– А ты почему не спишь?

Изану не сразу нашелся с ответом, потому что с жадностью смотрел на ее обнаженную грудь. Проследив за его взглядом, Роксана вспыхнула от смущения и прикрылась одеялом.

Изану усмехнулся, но не стал припоминать ей, как еще совсем недавно она громко стонала под ним и совсем не стыдилась своей наготы.

– Так почему ты не спишь? – Роксана повторила вопрос, поудобнее устраиваясь на подушке.

– Я часто не сплю по ночам, – признался Изану.

– Тебя что-то тревожит? – Роксана нахмурилась, и он притянул ее в свои объятия.

От того, как идеально переплетались их тела, он вновь почувствовал болезненное возбуждение, но приказал себе остыть. Боялся, что для Роксаны это будет слишком, и он причинит ей боль.

– Тебе не о чем переживать, ин нэин, – успокоил он. – Просто по приезде в Колыбель Зимы моя сила окрепла, и мне стало сложнее контролировать ее во сне. Я слышу чужие мысли, испытываю чужие эмоции, а порой… – Изану запнулся и крепко зажмурился.

– Что «порой»? – взволнованно спросила Роксана и прижалась к нему теснее, словно желая согреть мужа своим теплом и защитить от тревог.

– Иногда я вижу во снах тот зал и Верховного жреца. – Роксана встрепенулась, и Изану поспешил ее успокоить: – Это лишь сны. Вириан подтвердил, что опасаться нечего, просто нужно время, чтобы избавиться от душевной травмы. Но каждую ночь я подолгу не могу уснуть, боясь, что опять буду видеть или слышать всякое.

Роксана ласково погладила его по щеке, и он, перехватив ее ладонь, поцеловал каждый пальчик и прижал к своей груди.

– Может, тебе стоит принимать успокаивающее снадобье перед сном? – предложила она, но он покачал головой.

– Они могут вызвать привыкание, да и на утро после них я чувствую себя вялым. Мне нужно учиться контролировать дар и собственные сны самостоятельно.

Какое-то время они лежали молча. Изану перебирал пальцами длинные локоны Роксаны и слушал ее мерное дыхание, а она то поглаживала татуировку на его груди, то очерчивала шрамы на животе. Постепенно ее движения замедлились, и Изану подумал, что она засыпает, как вдруг Роксана встрепенулась и вновь села.

Теперь она не пыталась прикрыться одеялом, и он повернулся набок и подложил ладонь под щеку, чтобы было удобнее любоваться невообразимой красотой своей жены.

– Я кое-что вспомнила, – ее голос был взбудораженным, а глаза заблестели в предвкушении. – Матушка как-то рассказала мне, что отец тоже видел кошмары, когда вернулся из рабства. И бороться с ними ему помогла мамина колыбельная.

– Колыбельная? – недоверчиво переспросил Изану.

– Да. Именно когда мама пела ему, папа засыпал крепко-крепко и видел только добрые сны. Их души ведь тоже едины. Может, благодаря пению мамы, папа, даже засыпая, чувствовал, что он не в далеком плену, а дома, в объятиях любимой.

– Вполне возможно, – согласился Изану и заговорщически улыбнулся. – Спой мне, ин нэин, возможно, твой сладкий голосок прогонит все мои кошмары.

Роксана облокотилась на подушку, вновь подтянув одеяло к груди, и тихо запела старую колыбельную, которую матушка пела ему в детстве. Изану закрыл глаза, наслаждаясь ее голосом и мягкими, как перышко, прикосновениями. Она гладила его по лицу, перебирала волосы, невесомо прикасалась губами к его прикрытым векам и пела, пела и пела, пока Изану не погрузился в сладостные сны, в которых гулял по цветущему саду и вдыхал пьянящий аромат сирени.