Глава 7. Лицо врага

Кабинет госпожи Эмилии располагался в самом конце коридора. Дайна вошла и на какое-то мгновение растерялась от того, сколько вещей поместилось в такой маленькой комнате. Были здесь и стопки старинных книг, и метелочки пестрых трав и цветов под потолком, и свечи всех форм и размеров, и птичий череп, который таращил глаза с каминной полки и даже аккуратные пирамиды цветных порошков, от которых едва уловимо пахло карамелью. Был даже портрет какого-то античного философа, дремавшего в кресле с книгой в руке: неуловимый ветер шевелил страницы, глаза философа двигались под веками. В кабинете было холодно; госпожа Эмилия бросила пылающий шарик в камин и, когда в нем весело затрещало пламя, сказала:

— Дорогая, здесь, в академии, вы среди друзей, и вам нечего бояться. Вы мне верите?

Дайна кивнула. Гровир тоже кивнул, хотя его никто не спрашивал.

— Конечно, — ответила Дайна. — Как я могу вам не верить?

Госпожа Эмилия кивнула.

— Дайна, сейчас я хочу услышать от вас правду.

У Дайны заледенели руки. Она выпрямила спину, стараясь держаться максимально спокойно и уверенно, хотя ощущение опасности так и звенело в ней. Госпожа Эмилия могла казаться милой пожилой дамой, любительницей варенья, кружевных салфеток и прогулок в парке с собачкой, но все это было лишь декорациями, за которыми скрывалась матерая ведьма. Должно быть, гранд-мастер Баэрн многое отдал бы за то, чтобы пообщаться с ней в допросной — да руки были коротки.

И эта ведьма не собирается церемониться с Дайной. Она узнает все, что ей нужно.

Александр закрыл дверь. Встал так, чтобы отрезать Дайне и Гровиру любые возможности к отступлению.

— Я достаточно опытна, чтобы отличить мертвого человека от живого, даже если он умер несколько мгновений назад, — продолжала госпожа Эмилия. — Нюансы в ауре, общий вид лица и тела, все это говорило о том, что наш несчастный ректор убит. Огненный кулак, скорее всего… Вы некромантка, дорогая? Вы его вернули из-за грани смерти?

Дайна не обладала большим жизненным опытом, но понимала, что в таких ситуациях следует отрицать все, вплоть до собственного имени. В этой комнате у нее не было друзей, кроме Гровира.

— Нет, конечно, — спокойно ответила она. Не добавить ли в голос возмущения? Нет, пожалуй, не стоит. — Господин Валентин какое-то время просто лежал, а потом открыл глаза. Он жив, и я ничего с ним не делала. Просто очень испугалась, что случилась беда.

Александр довольно улыбнулся.

— Мы этому очень рады, — искренне сказал он. — И я поддержу коллегу, вы действительно среди друзей. Мы вам не угрожаем и не запугиваем. Но, Дайна, нам нужна правда.

Гровир мрачно засопел. Дайна чувствовала, что его так и тянет броситься на защиту сестры своей крови, но он понимал, что сейчас лучше постоять молча.

— Я не некромантка, — уверенно сказала Дайна. — Будь иначе, меня бы уже забрала инквизиция. А гранд-мастер Баэрн видел меня, написал господину Валентину о нашей встрече и счел, что я не интересна для его ведомства. Как думаете, он отпустил бы меня, если бы я была некроманткой? Ой вряд ли!

Горло сдавило. Валентин сейчас был не один, и Дайна знала, что ему помогут, что все наладится — но воспоминание о том, как он смотрел на нее и не узнавал, причиняло ей жгучую боль.

Госпожа Эмилия кивнула, словно ожидала именно такой ответ.

— Александр, мне понадобится ваша помощь, — сказала она и взяла с камина тонкую палочку с богато украшенной самоцветами ручкой. Гровир тотчас же встал между Дайной и учительницей и заявил:

— Госпожа Эмилия, при всем уважении я не позволю вам обидеть сестру моей крови. Я буду ее защищать… даже от вас.

Госпожа Эмилия выразительно подняла глаза к потолку.

— Успокойтесь, юноша! — воскликнула она. — Никто ее не обидит, но нам нужна правда. Ради безопасности академии и самой Дайны.

— Хорошо, — негромко сказала Дайна, понимая, что сейчас дело может зайти слишком далеко. Эти люди способны извлечь из них правду клещами, а когда дело доходит до клещей, то молчать уже невозможно. — Да, я некромантка. Господин Валентин прикрывал меня от инквизиции своими заклинаниями. Именно поэтому я спасла девушек, когда на отборе все взорвалось. Я проснулась от того, что почувствовала смерть. И сейчас убежала с лекции, потому что смерть снова была рядом.

Госпожа Эмилия улыбнулась и вернула палочку на место. Дайна вздохнула с облегчением. Ей не хотелось узнавать, на что именно способна эта палочка в умелых руках.

— Вы, должно быть, не знаете об этом, — сказала госпожа Эмилия, — но личные заклинания мага рассеиваются после его смерти. Когда Валентина убили, то чары, которыми он вас укрыл, развеялись. Вы некромантка, Дайна, сейчас мы с вашим куратором это прекрасно видим.

Дайна машинально приложила руки к животу. Они все видят? Значит, и инквизиция почувствует. Возможно, гранд-мастер Баэрн или кто-то из его коллег уже въезжает в замок, чтобы устроить сожжение некромантки.

— И что вы собираетесь делать? — спросила Дайна и не узнала собственный голос. Так мог бы говорить страх за свою жизнь.

— Я же говорю, вы у друзей, — сказал Александр. — Мы прикроем вас по-новому. Всем остальным скажем, что наш ректор… ну, то есть уже бывший ректор просто был без сознания после Огненного кулака. А ваш друг, кстати… Тоже воскрешенный?

Гровир с достоинством кивнул.

— Сестра моей крови спасла меня, когда проявилась Мировая нить. Одно из чудовищ ударило меня по спине, — ответил он. Госпожа Эмилия ахнула, покачала головой.

— Да, это заметно, если всмотреться в вашу ауру, — промолвила она. — Гровир, постарайтесь несколько дней не волноваться, попейте успокоительное. Чем ровнее ваше состояние, тем быстрее растают эти нитки.

— Благодарю вас за заботу, — сказал Гровир и поклонился госпоже Эмилии. — Но кто мог убить господина ректора?

Александр пожал плечами.

— Наверно, тот же, кто покушался на девушек на отборе, — ответил он и добавил: — По большому счету, его следует отменить. Пусть принц Эжен просто выберет какую-нибудь из участниц, так было бы намного безопаснее для всех.

— К сожалению, это не нам решать, — госпожа Эмилия взяла со стола маленький сиреневый шар на подставке и, всмотревшись в его туманную глубину, довольно заявила: — Отлично, некромантка еще не проявилась в магическом поле! Мы успеем ее прикрыть от инквизиции!

Дайна усмехнулась.

— Вам следовало бы отдать меня, а не прятать, — сказала она. — Так ведь должны поступать законопослушные волшебники?

Госпожа Эмилия кивнула, и Дайну снова обдало холодом.

— Да, мы законопослушные волшебники, — ответила она. — Но мы не дураки и не предатели. А отдавать на верную смерть ту, которая спасла дюжину людей… Это было бы подло.

Александр рассмеялся и, приобняв Дайну за плечи, произнес:

— К тому же, все мы недолюбливаем инквизицию. Садитесь-ка вот сюда, — и, мягко подтолкнув Дайну к изящному высокому стулу, он обернулся к Гровиру: — А вы, юноша, принесите вон тот металлический ящик. Будете ассистировать.

Гровир послушно вытащил ящик из угла — в нем были пузырьки с золотистой жидкостью, которые лежали в бархатных гнездах. Дайна удивленно заметила, что пузырьки шевелятся, словно содержимое заставляет их приплясывать на месте. Госпожа Эмилия заглянула Дайне в глаза, удовлетворенно кивнула и спросила:

— Так это на вас Валентин собрался жениться?

Жениться? Дайна едва не упала со стула. Конечно, она всем сердцем желала бы этого, да и кто не хочет выйти замуж за любимого?

Но теперь Валентин не узнавал ее. Он смотрел на Дайну, и в его глазах была лишь холодная пустота.

— Жениться? — переспросила Дайна. Госпожа Эмилия вынула один из пузырьков, открыла и проворно закапала несколько капель в глаза Дайне. Все заволокло золотым туманом, словно Мировая нить проявилась прямо в кабинете.

Они никогда не поженятся. Дайна вернула Валентина в мир живых, но он потерял свою любовь к ней в стране мертвых.

Может, поэтому некроманты прокляты с начала времен? Потому что мертвые не возвращаются просто так? И плата, которую они отдают за свое возвращение, намного больше жизни?

— Да, он сказал об этом на совете, — пальцы госпожи Эмилии легли на голову Дайны, ввинтились в волосы, и кабинет мягко поплыл куда-то в сторону, утопая в золотом тумане. — Его величество Леон приказывает ему вступить в брак, поэтому он не может оставаться на посту ректора.

Даже так… Валентин готов был жениться, они любили друг друга, и у Дайны могла бы наконец-то появиться настоящая семья, а не мираж. Но кто-то пришел с Огненным кулаком, и все кончилось.

— Я люблю его. Люблю, но он не узнал меня, когда вернулся, — призналась Дайна и с искренним удивлением поняла, что в глазах госпожи Эмилии заблестели слезы. Она их не видела в золотом мареве — просто почувствовала, что преподавательница тронута до глубины души. Валентин был для нее другом, почти сыном, и она искренне надеялась на то, что все наладится.

— Мы еще погуляем на вашей свадьбе, Дайна, — пообещала госпожа Эмилия, — и клянусь, я напьюсь впервые с войны за Файнские острова. А сейчас держитесь. Надо потерпеть, моя дорогая.

И золотое марево налилось тьмой.

***

Валентин окончательно пришел в себя вечером.

Кристиан настоял на постельном режиме, и из кабинета Валентина отнесли в спальню. Он говорил, что может пойти сам, но Эжен посмотрел на младшего брата так, что Валентин счел за лучшее промолчать.

Эжен никогда не использовал бранных слов. Он умел выразительно смотреть. Валентин плохо помнил брата, но о силе его взгляда знал точно.

Студенты и преподаватели, которые толпились возле входа в ректорат, закричали и зааплодировали, увидев Валентина живым. Он поднял руку, приветствуя их, сумел выдавить из себя улыбку и закрыл глаза.

Заплаканная девчонка успела куда-то убежать. Валентину сделалось не по себе.

Он и правда не помнил, кто она такая. Но по выражению лица, по отчаянному взгляду карих глаз было ясно, что они близки. Валентин пробовал вспомнить, и голова сразу же начинала наливаться болью и туманом.

Валентин очнулся после заката и не сразу понял, где находится. Слишком высоко был потолок, слишком далеко были окна. Потом он проморгался, узнал свою спальню и вспомнил: золото рассветного солнца мягко заливает кровать, Дайна сидит среди простыней и смотрит на него с той любовью, что разрывает сердце. И то, что поднималось в ту минуту в его душе навстречу Дайне, было сильнее любой магии, сильнее смерти и жизни.

«Вот, значит, в чем дело, — подумал Валентин. — Мы любим друг друга».

Неудивительно, что она была настолько потрясена тем, что ее не узнают. Валентин подумал, что следует извиниться. В конце концов, девушка ни в чем не виновата.

— Ваш господин Шайло сказал мне, что девушки уже сдали рубашки, — услышал он негромкий голос брата. — Даже не хочется их оценивать, кого-то отсеивать. Не хочется их обижать.

«Отбор невест для Эжена», — мысль была вялой и ленивой, она плавала в голове, как соринка в чашке чая. Мелькнуло: отец, взрывы в саду, какая-то тварь, которая хочет все разрушить.

Вспомнился огненный силуэт и заклинания, которые отразились от него и выбили Валентина из жизни.

— Придется это сделать, — ответил Кристиан. — Но думаю, если вы как-то наградите их, они не обидятся.

Они сидели невообразимо далеко, в каминной части, которая была отделена от спальни тяжелой портьерой. Валентин с теплом подумал о брате и Кристиане. Волнуются за него, не уходят.

Он сам себе казался чужим, словно огненный человек вырвал из его души что-то очень важное. Если Кристиан прав, и Валентин действительно умер, то, может быть, смерть все-таки присвоила себе что-то? Не отпустила свою жертву просто так?

Голова наливалась болью.

— Вы не знаете, как там Дайна? — спросил Эжен. — Я хотел поговорить с ней, поблагодарить за брата. Огненный кулак страшная вещь…

— Это был не Огненный кулак, — произнес Валентин. — Это были мои личные заклинания. Он их отразил, меня…

Он хотел было сказать «убило» — и не смог. Это было слишком жутко. Это было неправильно.

Но его заклинания действовали именно так, они убивали. Валентин и бросил их потому, что собирался убить этого невидимку.

Портьера зашуршала, и Валентин увидел Эжена и Кристиана — оба взволнованы, оба испуганы. Эжен подошел, присел на край кровати, заглянул в лицо. Сразу же мелькнула картинка: вот пятилетний Валентин в своей комнате, едва дышит после того, как катался на коньках и рухнул в прорубь — и вот Эжен поит его с ложечки чаем с целебной листвинкой и уговаривает поправляться, и обещает отдать свою саблю, барабан и даже щенка: любимого, выпрошенного у отца со слезами, криками и валянием по полу.

Он не обманул. Когда Валентин поправился, Эжен действительно отдал ему все обещанное. Щенка Валентин не взял — он прекрасно понимал, насколько смешной ротастый бульдог дорог брату.

— Как ты? — встревоженно спросил Эжен. Откуда ни возьмись, появился высокий хрустальный бокал с оранжевым зельем восстановления сил, которое воняло так, что слезы выступали.

— Лучше, — ответил Валентин, послушно сделал глоток и почувствовал, что слабость отступает. — Это был не человек.

Кристиан вопросительно поднял бровь.

— А кто?

— Слепок ауры, — сказал Валентин. — Мои заклинания взломают любую защиту, но такие слепки вступают с ними в конфликт, идет отдача… — в горле запершило, и Эжен снова поднес бокал к его губам.

Память прояснялась. Сквозь болотный туман проступали воспоминания. Вот они с Дайной сидят на веранде провинциального ресторанчика, и она делает свой выбор. Вот дракон летит над академией. Вот…

— Это похоже на отвлекалочку, — нахмурился Кристиан. — Вся академия толпится у ректората, все за тебя переживают. Кто-то думает, что это я тебя убрал, потому что последним выходил из твоего кабинета. А в это время наш друг спокойно делает свое дело за нашими спинами.

Лицо Эжена стало тяжелым, нижняя челюсть выдвинулась вперед — кажется, он понял.

— Рубашки, — произнес Эжен. — По традиции я должен их примерить.

Валентин кивнул.

— Он добавил в них сюрпризы. Которые замкнуты на тебя и сработают, когда их наденешь именно ты.

В спальне воцарилось молчание. Валентин подумал о том, где сейчас может быть Дайна. Если он умирал, то его заклинания, которые укутывали девушку, уже растаяли.

Это было плохо. Очень плохо.

— И что мы будем делать? — спросил Эжен и, поежившись, признался: — Я не хотел бы ни взорваться, ни сгореть.

— Я и не позволю, — заверил его Валентин и перевел взгляд на Кристиана. — Я, помнится, предложил тебе посмотреть камни оркувенов.

В горле стало першить, а виски вновь наполнило звенящей болью. Эжен понял, что брату становится хуже, и снова поднес ему бокал с зельем.

— Сейчас мне не до камней, честно говоря, — хмуро признался Кристиан. Валентин понимающе кивнул.

— Отбери сердолики покрупнее, — сказал он. — Я сделаю из них обманку. Она будет надевать рубашки, и Эжен не пострадает.

Эжен вздохнул с облегчением. Кристиан улыбнулся, и Валентин с неожиданной теплой радостью подумал о том, как рад, что они сейчас здесь, с ним.

— Должно получиться, — с плохо скрываемой радостью проговорил Кристиан и вдруг рассмеялся: — Никогда бы не поверил, что стану ректором в таких обстоятельствах!

На том решили разойтись. Когда Кристиан вышел, Валентин придержал брата за руку и попросил:

— Пригласи ко мне Дайну. Я так и не поблагодарил ее.

Эжен улыбнулся той счастливой улыбкой, которая не покидала его в давние дни юности.

— Отец и правда приказал тебе жениться? — поинтересовался он. Валентин прикрыл глаза, отрицательно качнул головой.

— Он не может мне приказывать, ты понимаешь. Жениться — это мое и только мое желание.

Эжен радостно сжал его руку, и Валентин понял, как много потерял за те годы, которые провел вдали от дома и родных, пряча свою боль и тоску за маской.

Ему очень не хватало этого семейного тепла. Он и сам не знал, что мог настолько соскучиться по братьям, по саалийскому дворцу, даже по Леону, которого видел лишь урывками.

— Дайна хорошая девушка, — одобрительно произнес Эжен. — Вы оба непременно будете счастливы. В общем… — он замялся, почесал кончик носа. — Я одобряю твой выбор. И не надо на меня так смотреть! — рассмеялся он. — Я же видел, каким взглядом ты ее провожал.

Валентин тоже рассмеялся. Так всегда было: он ничего не мог скрыть от Эжена, да и брат не сумел бы спрятать от него свои чувства. Валентину подумалось, что он окончательно вернулся к жизни только сейчас.

— Тогда сыграем две свадьбы в один день, — сказал он, и Эжен кивнул и добавил:

— Отец будет рад.

***

Дайна шла в покои Валентина, и звенящая боль, что царила в ее груди, становилась все сильнее. Что, если он посмотрит на нее тем чужим взглядом и скажет что-нибудь очень вежливое и холодное?

«Ваше высочество, я искренне благодарен вам за то, что вы меня воскресили, — и добавит что-нибудь невыносимое, вроде: — Все экзамены для вас отменяются».

Дайна решила, что тогда умрет. Просто упадет и больше не поднимется.

После того, как госпожа Эмилия и Александр закончили укрывать Дайну заклинаниями, она несколько часов пролежала в своей кровати, пытаясь опомниться. Ощущение было таким, словно огромный паук опутал ее своей паутиной — Дайна почти видела, как над ее телом золотятся толстые гладкие нити. Постепенно они растаяли, чувство неудобства ушло, и к Дайне вернулась тоска.

Потом прибежала одна из крыс с просьбой зайти к господину Валентину, и Дайна ожила.

В камине ярко горел огонь. Валентин сидел в кресле, смотрел, как пламя лижет дрова, и весь его вид говорил о том, что он еще очень слаб. Дайна бесшумно прошла к камину и, чувствуя, что похожа на служанку или просительницу перед знатным лордом, негромко сказала:

— Добрый вечер.

От картины донесся шум моря, и Дайна уловила запах соли и водорослей. Почему Валентин выбрал именно это полотно? Может, оно напоминает ему о родных краях, о белых меловых утесах Саалии?

Валентин улыбнулся, указал на соседнее кресло, и Дайна послушно села, не в силах отвести взгляда от его лица. Он осунулся, глаза запали, и тот огонек, который Дайна всегда видела в их глубине, сейчас еле-еле тлел.

Но Валентин жив. Дайна смогла спасти его. Что могло быть важнее этого? Пусть он ее не вспомнил, это не имело значения. Он жив — и Дайна сможет смотреть на него, жить в одном замке, дышать одним воздухом, и этого будет достаточно.

Господин Бундо был прав, говоря о том, что любовь это не чувство собственности, а желание счастья тому, кого любишь. Только сейчас Дайна поняла и приняла его правоту.

— Я тебя люблю, — едва слышно прошелестел голос Валентина, и Дайне почудилось, что она сейчас оторвется от кресла и взлетит. Счастье, которое нахлынуло на нее морской волной, было таким, что сердце почти останавливалось.

Сперва она даже не поверила, что услышала именно эти слова.

— Валентин… — прошептала Дайна. Она соскользнула с кресла, уткнулась лбом в колени Валентина, и тяжелая рука с мягкой осторожностью опустилась на ее голову. — Как же я за тебя испугалась… Как же я рада, что ты жив.

Ей столько хотелось ему сказать — но Дайна понимала, что сейчас все слова будут лишними. Все слова утратили смысл, и в мире ничего не осталось, кроме вечера, любви и жизни.

— Прости, я тебя напугал, — сказал Валентин. — Иногда у заклинаний есть такой побочный эффект, они отшибают память. Прости.

— Ты ни в чем не виноват, — Дайна подняла голову, дотронулась до щеки Валентина, и на этот раз он не отстранился, и его взгляд стал ярче и живее. — Как же хорошо, что ты жив! Я бы не могла без тебя.

— Спасибо тебе, — улыбнулся Валентин, и эта улыбка окончательно убедила Дайну в том, что теперь все хорошо. Валентин ее вспомнил — чего еще хотеть? — И знаешь, Дайна, я сегодня окончательно понял одну вещь.

— Какую? — спросила Дайна, и притихшая было тревога вновь зазвенела в ее сердце. Морские волны плеснулись на картине, воздух наполнился брызгами.

— Я хочу, чтобы ты стала моей женой, — твердо произнес Валентин, и Дайна почти услышала, как что-то оборвалось со звоном. Может, ее тоска? Все ее прошлое? — Если ты согласна, то мы поженимся после отбора невест. Я тоже не смогу без тебя.

— Я согласна, — откликнулась Дайна. О чем еще тут можно спрашивать? Она и подумать не могла, что всего один день может сделать ее такой несчастной и такой счастливой. — Валентин, я согласна.

Кажется, потом они поцеловались — для Дайны все поплыло в каком-то счастливом тумане. Она опомнилась тогда, когда они подошли к окну и встали, обнявшись. Вечер был теплым и светлым, во внутреннем дворе гуляли студенты, сердце Валентина билось спокойно и ровно, и Дайна увидела, как далеко-далеко, на фоне закатного неба вдруг появился золотой росчерк драконьего силуэта.

— Он далеко, — сказал Валентин. — Сейчас будет ловить себе козу на ужин.

Дайна улыбнулась, вспомнив, с каким аппетитом дракон уплел курятину и как подставлял живот для чесания.

— Пригласим его на нашу свадьбу? — спросила она.

— Конечно, — ответил Валентин. — Пусть нас катает. Но он пригодится еще до этого. Есть тут у меня одна идея.

Сладкое марево развеялось. Дайна подумала, что, возможно, именно в эту минуту тот, кто хотел убить участниц отбора и почти отнял у нее Валентина, готовит очередное преступление, а они даже не знают, где его искать.

— Я думаю, что наш злоумышленник уже поправил ваши рубашки на свой вкус, — продолжал Валентин. — Завтра Эжен должен будет их примерять, и это, возможно, убьет или ранит его. А если об этом узнает мой отец, то несчастной участнице не поздоровится, он припишет ей покушение на королевскую кровь, и никого не станет слушать.

Дайна испуганно ахнула. Прижала ко рту ладонь.

— Но я сделаю обманку — морок, который и наденет эти несчастные рубашки. А до этого… — он прищурился, глядя на дракона. — Позови его, Дайна.

Дайна удивленно посмотрела в окно — дракон был почти неразличим, он то спускался к скалам, то поднимался в небо и вряд ли собирался сегодня заглядывать к ней в гости.

— А как? — спросила Дайна. — И зачем?

— Для того, чтобы меня убить, наш злоумышленник использовал слепок своей ауры, — ответил Валентин. — Если драконью чешую прокалить в королевском огне, то можно будет считать информацию с остатков. Кристиан, умница, собрал их. Это очень старый метод, свежей драконьей чешуи давно ни у кого нет, и я надеюсь, что он не знает, как мы можем его выцепить.

— Понятно, — кивнула Дайна. — Как мне его позвать?

— Сейчас я дам знак Александру, — сказал Валентин. — Он выведет тебя из замка, не хватало еще, чтобы кто-то увидел, как мы режем драконью чешую. Врагов лучше не наталкивать на ненужные мысли. Когда вы выйдете, просто подними руку вверх и представь, как к тебе летит дракон. А твой куратор сделает все остальное.

— Хорошо, — кивнула Дайна. — Я готова.

Валентин улыбнулся и, легко поцеловав ее в губы, негромко сказал:

— Я тебя люблю.

И Дайна подумала, что никогда не слышала ничего лучше.

***

— Гам!

Дракон опустился на камни и тотчас же перевернулся и подставил брюхо: давайте, чешите и ласкайте меня, раз уж пригласили! Александр с искренним, почти детским восторгом вынул из сумки кусок мяса, бросил рядом с драконом и дотронулся до него волшебной палочкой.

— Колоссальное существо! — потрясенно произнес Александр. Когда дракон прилетал в академию, он видел его, но, конечно, не вплотную. Кусок мяса принялся расти и вскоре стал размером с хорошо откормленного барана. — Просто невероятное! Я никогда не видел драконов. Говорили, что они уже вымерли. А тут вот надо же, кормлю его.

— Гам! — довольно сказал дракон и одним махом заглотил все мясо. Дайна почесывала его живот, представляя, как Александр сейчас будет срезать чешуйку.

— Это больно? — встревоженно спросила она. Александр улыбнулся, и на кончике его палочки вспыхнул сиреневый огонек.

— Совсем не больно, — заверил он. — Он даже ничего не почувствует, обещаю. Не волнуйтесь, Дайна.

Дракон подозрительно посмотрел на него, и над его ноздрями закрутились струйки пара. Волшебная палочка с огоньком казалась ему подозрительной. Дайна испугалась, что сейчас дракон разинет пасть и проглотит Александра, но ничего такого не случилось. Видимо, поняв, что с ним собираются делать, дракон с привычным изяществом перевернулся, поднялся на ноги и принялся чесаться, энергично смахивая старые чешуйки, под которыми уже сверкали новые, яркие.

— Да чтоб тебя! — воскликнул Александр, отмахиваясь. В его сторону летело столько мелких чешуек, что Дайне показалось, будто над скалами поднялась золотисто-зеленая метель. — Хватит! Перестань!

Он выхватил из сумки второй кусок и швырнул дракону: тот поймал угощение на лету и довольно заурчал. Александр махнул в его сторону палочкой, и дракон удивленно уставился на него. Должно быть, мясо никогда не росло прямо у него в животе, и это ему пришлось по душе. Дракон прикрыл глаза, замурлыкал и боднул Александра лбом в плечо.

— Гам! Гам-гам!

Александр не удержался на ногах, плюхнулся на кучу чешуек и вдруг рассмеялся.

— Ну ты и тип! — воскликнул он. — Нет, Дайна, ваш питомец мне категорически нравится. И аппетит у него хороший. Люблю таких ребят!

Дракон довольно закурлыкал. Дайна погладила его сложенное теплое крыло и вдруг подумала, что в мире ничего не происходит просто так.

Кендрик выкинул ее из семьи, и после этого в Дайне проснулась магия. На нее прилетел дракон, и теперь его чешуя будет использоваться для того, чтобы найти человека, который хочет стравить между собой весь материк. Никогда не знаешь, какие дороги приведут тебя туда, где ты найдешь свое счастье: тихий вечер, дракон, Валентин, с которым они скоро поженятся.

Дайна вспомнила, как к ней пришли посланники Кендрика с традиционными подарками — янтарными бусами, знаком чистоты помыслов, и белыми туфельками, которые жених должен был подарить невесте. Какие искренние, светлые чувства нахлынули на нее, когда она узнала о будущей свадьбе! Тогда Дайна надеялась на любовь и исполнение желаний со всем пылом одинокой и никому не нужной девочки, которая мечтает о счастье.

А теперь уже не надо было мечтать. Все ее мечты сбылись. И жизнь, Дайна точно знала, обязательно будет хорошей и светлой.

— Задумались? — улыбнулся Александр, который старательно сгребал драконьи чешуйки в сумку. Дракон заинтересованно наблюдал за ним, периодически гамкая и пуская пар из ноздрей. Счесывание старой чешуи пошло ему на пользу, сейчас дракон выглядел холеным и сверкающим.

— Немного, — Дайна улыбнулась в ответ. — Это ведь ценная вещь, драконья чешуя?

— Невероятно ценная! — довольно воскликнул Александр. — Теперь мы сможем улучшить защиту замка и отработать старинные заклинания. Еще ими можно вернуть первоначальный облик какой-то вещи. Мало ли, сломается что-то нужное. И я уж не говорю о том, что выцепим эту сволочь по ауре! Нам всем очень повезло, что у нас есть вы и ваш дракон. Наш враг этого, конечно, не ожидал.

— А как это будет? — спросила Дайна. — Мы увидим его лицо?

Александр кивнул. Застегнул сумку, осторожно погладил дракона по голове, почесал чувствительные надбровья. Дракон довольно фыркнул. Раньше у него не было друзей среди людей, и теперь он искренне радовался общению с ними, особенно на сытый желудок.

— Да, — кивнул Александр. — Но это нам мало что даст, если он носит личину. Мы увидим его настоящий облик, но какой вид он принял сейчас — поди знай!

Дайна поежилась. Почти стемнело, громада замка сверкала огоньками окон, и где-то там был человек, который убил Валентина и собирался убить Эжена.

— Чего он хочет? — задумчиво спросила Дайна. — Такое ощущение, что он ненавидит именно саалийскую династию. Чем хуже Валентину и Эжену, тем ему лучше.

Александр пожал плечами.

— Саалийцев многие недолюбливают, честно говоря, — ответил он. — Хотя бы за то, что король Леон сделал с Аранвеном.

Дайна вопросительно подняла левую бровь.

— Аранвен? Кто это… или что это?

Дракон повел головой и с любопытством уставился на Александра, словно ему тоже была интересна эта история.

— Давнее дело, — сказал куратор. — Княжна Аранвена погибла на охоте — несчастный случай, трагический. Ее отец не пережил такого горя, и государство осталось без владыки. А король Леон, добрый сосед, своего не упустил. Молниеносно ввел войска, и утром люди проснулись уже с новым государем. Шанно всегда было нашим союзником, но тут они не отважились ввязываться в драку. Саалийцы, конечно, были рады, а мы…

Александр вздохнул, улыбнулся, и в этой улыбке не было ничего, кроме горечи.

— Вы аранвенец, да? — спросила Дайна. Ей вдруг стало жалко Александра чуть ли не до слез. Даже дракон, который вряд ли что-то понял в этой истории, придал своей морде сочувствующее выражение.

— Да, — кивнул Александр. — Мои родители уехали почти сразу же, так что я учился в Абсолоне. Уже плохо помню родину. Но у нас был дом в приморском городке. Большой, с красной дверью и апельсиновым садом, отцу удалось его выгодно продать. Иногда я хочу поехать туда, но потом понимаю, что там давно чужие люди. Может, и дома уже нет.

Несколько минут они молчали, и Дайне почему-то было так неловко, словно это она лишила Александра дома и родины.

— Может, он хочет отомстить за Аранвен? — спросила Дайна. Над их головами проступила звездная россыпь — Собака побежала за Охотником. Дракон заворчал, намекая, что всем уже пора отправляться по кроватям, и вытянул лапу, предлагая забираться ему на спину.

— Нет, конечно, — махнул рукой Александр. — Все это давным-давно забылось. Аранвенцы живут, как саалийцы, и их все устраивает. Так что придется нам подбираться к мотивам нашего врага с какой-нибудь другой стороны.

Он погладил дракона по лапе и спросил:

— Ну что, Дайна? Подвезет нас ваш питомец?

— Гам! — ответил дракон, что означало: «Конечно, подвезу», и Дайна с Александром стали забираться на его спину.

***

— Давай-ка я сам, — со спокойной твердостью произнес Кристиан и забрал у Валентина серебряную чашу, в которой кружились голубые завитки королевского огня. Тоненькие и слабые поначалу, они постепенно набирали силу, и над чашей поднимался едва уловимый звон — работали сдерживающие заклинания, которые не позволяли пламени вырваться и оставить от кабинета горстку пепла.

Валентин вздохнул с облегчением. Вроде бы он почти оправился от удара, а стоило взять в руки чашу, как пальцы начали трястись, и в ногах поселилась омерзительная слабость. Он сел рядом с Дайной и Александром, Дайна взяла его за руку и ободряюще улыбнулась.

От ее улыбки Валентину сразу стало легче. Слабость отступила: не ушла окончательно, но сделала шаг назад.

Когда Дайна и Александр покинули академию, чтобы призвать дракона и собрать чешую, Валентин понял, что давно так ни о ком не волновался. А если их общий враг подслушал разговор и отправился за ними? Валентин мрачно ходил по комнате, периодически подходя к окну и выбрасывая серебристые сгустки защитных заклинаний, но пока они были слишком слабы.

А потом над академией появился дракон с двумя седоками, и Валентин наконец-то смог вздохнуть.

Прижать бы к себе Дайну и никогда не отпускать. Чтобы никакая тварь не посмела прикоснуться к ней.

Их враг знает, насколько Дайна ему дорога — да теперь вся академия об этом знает. Следующий удар он может нанести не по Эжену, а по юной некромантке. Почему он не напал до сих пор, если Дайна уже два раза сорвала его планы?

Об этом тоже следовало подумать.

— И теперь бросаем чешуйку в огонь, — госпожа Эмилия, которую пригласили ассистировать, сейчас была так взволнована, что казалась студенткой на экзамене. Когда Александр аккуратно высыпал на поднос драконью чешую, редчайшую драгоценность магического мира, она ахнула, приложила руку к груди и едва не лишилась чувств.

И вот, словно по собственной воле, чешуйка вспорхнула из ее пальцев и неторопливо поплыла туда, где королевский огонь, сплетение дюжины заклинаний и редчайших зелий, уже обрел гудящую мощь. Валентин и правда не удержал бы чашу — голубой столп поднялся почти к потолку.

— Ассенде! — со звонкой торжественностью воскликнула госпожа Эмилия, плавно провела по воздуху палочкой, и чешуйка рухнула в огонь. Голубое сияние ударило в потолок, расширилось, выплескиваясь за края чаши, и Кристиан покачнулся, но все же смог устоять.

— Ассенде! — напористо повторила госпожа Эмилия, и королевский огонь смирился, выровнялся, и в нем начал медленно проступать человеческий силуэт.

По спине Валентина мазнуло морозом. Вот из голубого сияния показалась голова — безглазая, безносая, жуткая. Палочка госпожи Эмилии скользнула по воздуху, и из дымящейся болванки стали проявляться черты.

— Ассенде, — сказала госпожа Эмилия в последний раз, опустила палочку и, всмотревшись в лицо среди голубого сияния, с горечью призналась: — Нет, я его не знаю. В замке нет такого человека.

Молодой мужчина, который вышел из огня, был незнаком Валентину. Он смотрел, не в силах оторвать взгляд: открытое благородное лицо, аккуратные черты, выражение спокойного достоинства — люди с такими лицами всегда честны, люди с такими лицами не подкладывают бомбы в девичьи постели. Цель оправдывает средства — это не их девиз.

Это был ученый, врач или подвижник, а не жестокий убийца.

— Маг, — твердо заявил Кристиан. — Вон, видите нити?

Дайна испуганно сжала руку Валентина. Над головой незнакомца проступили золотые нити — Валентин посмотрел на них и признал: да, этот человек сильнее, чем он. Вот самый могущественный маг, который способен стереть в пыль всю академию одним движением пальца.

Валентин не думал, что встретит нового мага именно в таких обстоятельствах.

И откуда он взялся? В магическом поле не было ни единого упоминания о новом волшебнике с такой силой. Значит, маскировался и прятался, значит, не учился в академии и развивал свои таланты самостоятельно.

И поднялся так высоко, что с легкостью обманул Валентина и Кристиана, самых сильных магов своего времени. И продолжал их обманывать.

— Я никогда бы не поверила, что он способен на зло, — с искренней печалью призналась госпожа Эмилия. — У него лицо порядочного человека. Достойного. Это джентльмен, а не бандит, уж я-то в этом понимаю.

На какое-то время Валентину стало смешно и грустно. Госпожа Эмилия, умевшая читать характер человека по чертам лица, была права. Люди с таким светлым взглядом сидят в библиотеках, конструируют новые механизмы или сочиняют книги, но не убивают.

— Да, верно, — кивнул Валентин. — Если такие люди берутся за оружие, то у них есть на это веские причины, — он задумчиво посмотрел в лицо своего врага, и от голубого столба королевского огня отделился лист бумаги с портретом. Теперь можно будет передать его Леону, чтобы он объявил международный розыск.

«Чего же ты хочешь? — в очередной раз задался вопросом Валентин. — Зачем тебе нужна эта война?»

— Он под личиной, — произнес Кристиан. — Значит, подозреваются все, даже мы с вами.

В кабинете воцарилось молчание. Потом Дайна нахмурилась и сказала:

— Господин Александр, вы говорили, что драконья чешуя способна вернуть вещи ее первоначальный облик. Может, она снимет с него эту личину?

Валентин посмотрел на нее с искренним одобрением. Дайне надо будет учиться по индивидуальному усиленному курсу — соображает она хорошо, и из нее обязательно выйдет толк. Дайна почувствовала его взгляд и посмотрела на Валентина смущенно и мягко.

— К сожалению, нет, — вздохнул Александр. — Ведь люди не вещи. Я читал, что раньше драконью чешую использовали в археологии, чтобы восстановить облик древних людей. Но это не то, что нам нужно.

Королевский огонь угасал. Лицо человека в голубом пламени постепенно теряло черты, растворялось, уходило. Он словно показался, махнул рукой и произнес: ну вот он я. Ты все равно меня не поймаешь. Тебе меня не победить.

Ощущение бессилия накатило на Валентина ледяной водой. Он мог вступить в схватку с этим магом, но победить его сумел бы только тогда, когда нашел его слабое место. Когда понял бы, что именно движет этим человеком с честным и светлым лицом.

— Я передам его портрет королю Леону, — сказал Валентин. — Пусть объявляет международный розыск. Не может быть, чтобы никто в мире его не видел.

— Позвольте-ка, — госпожа Эмилия забрала у него листок с портретом, всмотрелась и заметила: — Мне кажется, я все-таки видела его. Очень давно, — она прищурилась и снова посмотрела на портрет: — Даже не его самого, кого-то, на кого он очень похож.

Все встрепенулись и уставились на нее с удивлением и ужасом.

— Попробуйте вспомнить, госпожа Эмилия, — попросил Валентин. — Давно — это примерно когда?

Госпожа Эмилия вздохнула, развела руками.

— Даже не могу вам сказать, Валентин. Но у Бундо вызрели свежие коробочки златницы, попрошу его заварить мне зелье Свежей памяти. Надеюсь, что тогда вспомню.

— Может, вы знали его родителей? — спросила Дайна.

Госпожа Эмилия улыбнулась.

— Возможно, дорогая. Надеюсь, завтра я буду знать точно.