Глава 19

Три с половиной года спустя…

Теона

– Моя дорогая и самая любимая подруга, в этот замечательный день…

Я стою с бокалом шампанского в руке, рассказывая свою долгую поздравительную речь. Повод сегодня соответствующий – первая годовщина Полькиной свадьбы. Если мне не изменяет память, ее называют ситцевой. Кстати, нужно будет узнать, есть ли что-то подобное в Японии. Или они не заморачивались и не придумывали длинный список странных названий.

Договорив тост, салютую бокалом и делаю небольшой глоток шипучей жидкости. Задерживаю взгляд на Полином лице, подмечая искреннее счастье в ее блестящих от слез глазах. Сентиментальность сегодня берет верх, и она пускает слезу после каждого поздравления.

 А сколько у нее было сомнений год назад. Когда Изао сделал ей предложение, Полина почти неделю ходила с таким видом, словно прямо сегодня собралась умирать. Даже схлопотала пару панических атак. Серьезность вообще не ее конек, а замужество –штука ответственная. Но разум, а главное, искренние чувства взяли верх. И вот как уже год моя любимая подруга – счастливая замужняя дама.

В ресторане прохладно, кондиционеры работают на всю мощность, поэтому моя кожа периодически покрывается мурашками. Это естественно, если твою открытую спину то и дело обдувает холодным ветерком. Делаю еще один глоток шампанского и, прихватив сумочку, выхожу из зала. Хочется свежего воздуха. Здесь шикарная смотровая площадка, а вот с чистым воздухом, конечно, напряженка.

Упираюсь ладошками в перила и смотрю на город практически с высоты птичьего полета. Все как на ладони. Когда я впервые прилетела в Токио, то очень долго привыкала к совершенно другому укладу жизни. После того как Кирсанов свалил, я почти год здесь прожила. Учила язык, это было довольно интересно – снова ходить в школу, когда тебе за двадцать. Познакомилась с бьюти-блогерами, гримерами, визажистами. Здесь все настолько иначе, что жизнь кажется более красочной и легкой. Хотя не могу не отметить, что это при условии немаленькой суммы денег на твоей карте.

– Ты чего сбежала?

Своим появлением Полина вынуждает меня обернуться.

– Наслаждаюсь уединением. Даже жаль улетать.

– Так оставайся, я буду только рада.

– Нет, у меня проект, плюс я сейчас влезла на телик. Правда, сама не знаю зачем…

– Тебя прям можно будет посмотреть?

– Посмотреть ты меня можешь на моем ютуб-канале или в инстаграме. А там я буду только за кулисами. Еще один виток опыта. Грим звезд.

– А ты все ищешь разнообразия.

– Стараюсь, иначе выгорю.

– И правильно, – Полина щурится и смотрит вдаль, под нами простирается целый город. – Как твои отношения с Тимом?

– Нормально, – пожимаю плечами, – без эксцессов.

– Блин, я, когда вижу, как он на тебя смотрит, мурашками покрываюсь. Столько обожания.

– Да, есть такое, – улыбаюсь, но почему-то мне кажется, что неискренне.

– Может, вам стоит уже перейти на новый уровень?

– В смысле?

– Ну свадьба там…

– Не уверена, что хочу замуж.

– О, я слышу сейчас себя прошлогодней давности.

– Это другое, – прикусываю кожу правой щеки изнутри, – мы вместе совсем немного.

– Полтора года, приличный срок. Я надеюсь, твоя неуверенность не связана с…

– Нет, – обрываю Польку на полуслове.

Мы не говорим о Кирсанове и имя его тоже не произносим.

А ведь тогда, после разговора с папой, я даже порывалась лететь в Канаду. Купила билет, приехала в аэропорт, но так и не зарегистрировалась на рейс. Села в кресло и поняла, что в этом порыве нет абсолютно никакого смысла. Леше он не нужен. Он его не оценит. Может быть, даже прогонит.

В ту минуту я поистине осознала всю свою убогость. Перед глазами мелькали картинки лет, когда мы были вместе, и с каждым новым образом мне становилось лишь хуже. Я волочилась за ним так долго и, сидя в аэропорту, наконец осознала, что у меня просто сели батарейки.. Что-то перегорело. Раз и навсегда.

***

 Все время перелета Токио-Москва я залипаю в сериал, а когда оказываюсь у ленты, чтобы забрать чемодан, меня посещает какое-то странное предчувствие. Что-то до ужаса знакомое, но в то же время навеивающее опасение. Осматриваюсь и никак не могу понять, в чем же дело. Что не так?

Колесики чемодана касаются пола, и я проворно качу его за собой, продолжая сканировать происходящее вокруг глазами. Теперь я понимаю, что со мной. Я ощущаю на себе взгляд. Спиной его чувствую и резко оборачиваюсь…

Оборачиваюсь и вижу лишь таких же шагающих и совершено незнакомых мне людей. Кажется, у меня прогрессирует паранойя. Поток людей ускоряется, и мне приходится сделать то же самое, быстрее шевелить ногами, а не стоять здесь, как истукан, посреди зала.

Тим ждет меня снаружи, облокотившись на капот машины. Желтый «Шевроле Корвет».

Когда ловит мой взгляд, подается вперед. Его широкий шаг очень быстро сокращает существующее между нами расстояние. Тимур касается моих губ своими, чуть приобняв за талию.

– Как долетела?

Его теплая ладонь поглаживает мою спину, а лицо светится широкой белозубой улыбкой. Тим красавчик. Голубоглазый, высокий, атлетически сложенный, он всегда выглядит так, словно минуту назад сошел с обложки глянца.

– Хорошо, – выпускаю чемодан из рук, позволяя Тиму помочь и положить его в багажник.

– Ко мне или к тебе?

– Я обещала маме сперва заехать к ним.

Тимур кивает, ему не особо нравится моя идея, но он добровольно повинуется и даже открывает для меня пассажирскую дверь. Огибает машину спереди и садится за руль. У него довольно агрессивная манера вождения. Он легко маневрирует в потоке, не любит кого-то пропускать, частенько подрезает и по возможности старается выжать максимум из своей железной подружки. Не знаю почему, но я уверена, что эта машина именно девочка.

Переключаю музыку, откидываюсь в кресле, и натягиваю на глаза солнцезащитные очки.

– Слушай, на вечер ничего не планируй. У Кири сегодня открытие.

– Бар, да? – пытаюсь выудить из памяти подробности.

– Ага.

Тим перестраивается и наконец-то сворачивает с трассы.

– Твой брат слишком деятельный. Три заведения за два месяца.

– Выпендрежник.

Тим работает на отца, а вот его брат наотрез от этого отказывается. Поэтому последнее время все разногласия в их семье завязаны лишь на этой теме.

– Теюш, заходить не буду, в офис нужно успеть заскочить. Вечером заберу, хорошо?

– Договорились.

Подаюсь к Тиму, отвечая на поцелуй. Его ладони скользят по плечам, впиваясь в них пальцами. Дыхание сбивается, становится жарко. Отстраняюсь на пару миллиметров и облизываю губы. Прикасаюсь к его щеке, веду по смуглой коже, и он прикрывает глаза. Ловит мою руку, целует тыльную сторону и выпускает ее из захвата.

– До вечера.

Киваю, не отрывая взгляд от голубых глаз, и медленно вылезаю из машины. Охрана мгновенно забирает мои вещи. Стоя на ступенях, успеваю взмахнуть рукой, прежде чем Тим скроется за высоким ограждением.

Дома прохладно. Подгибаю ногу и, коснувшись пятки, поочередно снимаю кроссовки.

– Мама! – повышаю голос почти до крика, заворачивая в столовую.

– Уже иду.

Голос родительницы доносится из кухни. А спустя пару секунд мама появляется передо мной. Широко разводит руки для объятий, сгребая меня в охапку.

– Как там Полина?

Этот разговор случается чуть позже, когда мы сидим за столом и пьем чай.

– Хорошо. У них все супер. Они такие счастливые.

– Тебя Тима встречал? – мама шелестит оберткой, разворачивая конфету. У нее обеспокоенный взгляд. Она всегда за всех переживает, и я уверена, до сих пор думает, что мои отношения с Тимой не подкреплены чувствами. Не с его стороны, конечно…

– Он.

– А чего не зашел?

– Да у него там… на работе завал, – приукрашиваю масштабы.

– Останешься?

– Не смогу. Вечером открытие бара Кирилла. Ну помнишь, я тебе рассказывала?

– Что-то припоминаю.

– А где все вообще? Дома тишина, как в склепе.

– Папа в Питере. А Ник улетел с друзьями на Бали серфить. Факт его взросления как-то слишком незаметно проскользнул мимо меня.

На этих словах мама бросает печальный взгляд в окно за моей спиной, откуда открывается вид на сад. А мне, мне становится немного не по себе.

– Значит, ты совсем одна, – констатирую, а чувство вины уже пробивается наружу. – Я могу никуда сегодня не ходить. Посмотрим сериальчик, закажем из ресторана что-нибудь грандиозное, – размахиваю руками, а самой, если честно, данная идея кажется куда завлекательнее, чем очередная тусовка.

– Не сходи с ума. Я найду себе дело. Развлекайся.

– Точно все в порядке?

– Тей… – мама качает головой, улыбается.

– Ладно, тогда я в душ.

Поднимаюсь в комнату и, как только закрываю за собой дверь, стаскиваю с тела всю одежду. Оценивающе разглядываю свою наготу и сжимаю кожу на животе пальцами. Кажется, стоит сесть на диету, а лучше начать бегать.

Развинчиваю кран и шагаю под прохладные струи воды. Провожу ладонями по лицу, голове, медленно сцепляя пальцы, заводя руки за шею. Свожу локти, медленно раскачиваясь из стороны в сторону.

Из ванной выхожу, обернувшись в полотенце. Сушу волосы феном. Телефонный звонок не слышу, лишь вижу, как оживает экран и на нем появляется знакомое имя – Венера. Именно она подкинула мне идею с Останкино и тем, что я обязательно должна внести в личную копилочку опыт гримера.

– Да, – выключаю фен и смотрю на свое отражение в зеркале.

– Ты занята? Прилетела?

– Прилетела. Пока не занята.

– Нужна твоя помощь, у нас тут аврал. Вечернее шоу передвинуло несколько съемок со вчерашнего дня, народу битком, девчонки не успевают.

– Мы же обговаривали понедельник… – теряюсь, а внутри уже знаю, что все равно соглашусь.

– Ну, вот так получается. Сможешь приехать, подстраховать?

– Во сколько?

– Жду тебя еще час назад.

– Понял, – не могу сдержать смешок, – выезжаю.

***

Венера встречает меня на улице у входа с сигаретой в зубах. У нее замученное лицо. Хлопнув меня по плечу, эта бойкая сорокалетняя женщина выбрасывает сигарету в урну и, поторопив нас обеих словами, шагает к лифту. На этаже шаги только ускоряются. Она пытается уместить все объяснения в минутный рассказ и заталкивает меня в гримерку.

– Если что, зови Гелю, ну ту, которую я тебе… Так, ладно, мне звони. Ты с чемоданчиком же?

Я успеваю только кивнуть, а Венера уже вылетает за дверь.

– Прекрасно, – провожу ладонями по бедрам, втиснутым в синие джинсы, и начинаю подготавливать рабочую зону. Включаю зеркало, раскладываю кисти, кручусь вокруг кресла, отодвигая его от стола на пару сантиметров.

В дверь стучат, оборачиваюсь и вижу Гелю, она не одна. С ней какая-то девушка, можно сказать, мой первый «пациент» в этих стенах. По ходу работы я узнаю, что она ведущая какого-то нового шоу, только-только прошла кастинг на это место. Волнуется. Это видно по дрожащим пальцам и бегающему взгляду. Самое время предложить валерьянки, но и ее у меня нет. Заканчиваю и даже пытаюсь подбодрить парочкой слов.

Бросаю использованные кисти в контейнер, чтобы после обработать, и достаю пенал с новыми.  Когда дверь вновь открывается, я стою к ней спиной, но отчетливо вижу все происходящее в зеркало. Отшатываюсь.

Его появление здесь – большая неожиданность.  Выпускаю кисти из рук, отхожу в сторону и изо всех сил стараюсь не подавать вида, что смущена, удивлена и что вообще проявляю хоть какие-то чувства.

Геля что-то жужжит над моим ухом, а я, я стою и смотрю, как Кирсанов усаживается в мое гримерное кресло.

Легкий грим, чтобы кожа не блестела на камеру, это все, что от меня требуется.

Выдыхаю и заношу руку над Лешиным лицом. Он на меня не смотрит. Сосредотачивает внимание на экране телефона и лишь иногда бросает взгляды в зеркало. Правда, из-за волнения я этого практически не замечаю. Мы не встречаемся глазами, да и вообще ведем себя так, словно друг друга не знаем. Это явно издевка. Самая настоящая. Пока я работаю, могу прекрасно рассмотреть его лицо. Он изменился за эти три с половиной года, стал более суровым, что ли, и, конечно, безразличным. У него сосредоточенный взгляд, направленный в телефон, и небольшие мешки под глазами. В целом он выглядит уставшим. Я особо не интересуюсь, но слышала, что у него был трудный год. Он переехал в Америку, играет за какую-то тамошнюю команду, успел получить травму, восстановиться…

– Готово, – отнимаю руку с кистью и делаю шаг назад.

Леша кивает, выпрямляется и убирает мобильный во внутренний карман пиджака.

Я получаю свое сухое «спасибо» из его уст и наблюдаю его удаляющуюся спину.

– Пожалуйста, – бормочу вслед и понимаю, что меня охватывает то самое чувство. Я вновь обволакиваюсь безнадегой. Едкая и давно уже забытая боль забирается в сердце. Он меня так и не простил. Сколько раз я хотела все бросить, улететь, попробовать извиниться снова, попытаться объяснить… а потом, потом до меня доходило, что ему вряд ли это нужно. И весь мой порыв – чистый эгоизм. Чтобы заглушить совесть. Она мучила, пожирала изо дня в день за мою «шалость», за мою ложь.

После Кирсанова я гримирую еще человек пять. Собираю чемодан, чтобы вернуться домой и наконец-то ответить Тиму, он звонил раз двадцать, но я не хотела отрываться от работы. Вру, я просто пережидала. Он сразу заподозрит в моем голосе что-то странное. Мне было нужно прийти в себя после этой неожиданной встречи.

– Спасибо, – Венера заглядывает в помещение, – ты сегодня очень выручила.

– Всегда пожалуйста, – защелкиваю замки на чемоданчике и, разогнув локти, упираюсь ладонями в металлическую поверхность. – Слушай, я хотела спросить, а что здесь делает Кирсанов?

– Кирсанов? – Венера прищуривается, напрягает память. – А, хоккеист?

– Угу.

– Интервью. Забил пять шайб в финальном матче на чемпионате. Звезда.

– Звезда… – повторяю за Венерой чуть тише.

– А что? Хочешь познакомиться? Могу организовать.

– Мы знакомы. Спасибо. Меня ждут, нужно бежать.

Беру такси прямо на улице, редко так делаю, но сегодня у меня нет никакого желания задерживаться здесь, ждать. Усевшись, набираю Тима.

– Прости, я тут случайно вписалась в подработку. Но уже еду домой, мне только переодеться.

– Ладно, часа через полтора заеду. Ты же на квартиру?

– Да.

– Тогда жди.

Скидываю звонок и засовываю телефон в сумку. Внутренний голос так и подталкивает зайти в гугл и найти пару-тройку новостей о Леше. Если бы я знала о его шайбах, то непременно бы поздравила. Нет, и хорошо, что не знала. Выглядела бы дурой. Судя по тому, как он себя вел, мои поздравления ему на фиг не уперлись.

Дома долго отираюсь у шкафа и не знаю, что надеть. Платье? Брючный костюм? Комбинезон?  Когда Тим приезжает, я стою посреди комнаты, на мне чулки и стринги под цвет кожи. Поддеваю с полки туфли, бежевые лодочки, и быстро напяливаю светлое платье длиной чуть ниже колена, с открытой спиной. Сумку беру наспех и только в машине понимаю, что она сюда абсолютно не подходит. Плевать. Да и как «Шанель» вообще может не подходить? Успокаиваю себя глупыми шуточками.

– Слушай, – Тимур плавно перестраивается в соседний ряд, – я забыл сказать, планы поменялись. Кир перенес открытие.

– И куда мы тогда едем?

– Знакомая пригласила на вечеринку журнала.

– Что за журнал и что за знакомая? – спрашиваю, потому что должна спросить. Стандартная реакция девушки в паре.

– Обычный журнал. Обычная знакомая. Не бери в голову.

Тим смотрит на дорогу и, вытянув руку, сжимает мое колено ладонью. Отворачиваюсь. Хочу, чтобы он ее убрал. Мои нервы сегодня ни к черту.

Минут через тридцать мы поднимаемся в ресторан в одной из башен Москва-Сити. Поправляю лямку на платье и, натянув на лицо улыбку, поворачиваюсь к Тимуру, он отвечает мне тем же. Тепло окидывает глазами мой впопыхах собранный образ и, притиснув к себе, целует в губы.

– Ты потрясающе выглядишь, – шепчет в самое ухо. – Это Марика, – отвлекается и переводит взгляд на девушку в центре зала. На ней черный пиджак с подкладками в плечах и невесомое белое платье в такую же длину. – Она нас пригласила. Пошли поздороваемся.

– Идем.

Киваю и плетусь следом. У меня нет особого желания веселиться, точно не сегодня. Осматриваюсь по пути и приветливо улыбаюсь, оказываясь в шаге от Марики. Тимур быстро нас знакомит, шутит, смеется. Они вступают в диалог, а я просто стою рядом, слушаю, неожиданно для себя понимая, что Марика – редактор спортивного журнала, это их вечеринка, и тут очень много народа.

Оборачиваюсь и резко принимаю исходное положение. Смотрю в пол. Выдыхаю и оборачиваюсь снова. У меня не глюки, там и правда стоит Кирсанов. Улыбается, разговаривает с небольшим кругом лиц. Поджимаю пальчики на ногах и, ссылаясь на то, что мне необходимо припудрить носик, иду вглубь зала.  Но до планируемого места не дохожу, задерживаюсь у бара и беру коктейль.

Смотрю на Лешу и понимаю, что я должна уйти. Так будет лучше для всех. Ведь я так долго не могла себя простить – не стоит ворошить прошлое.

Тогда, после разговора, Кирсанов исчез молча, ничего не говоря, просто улетел на другой конец света, разрывая все, что между нами когда-то было. Леша имел право злиться. Возможно, не будь тогда этого «нас», все сложилось бы куда лучше. По крайней мере, его жизнь точно было бы чуточку счастливее.

Но я любила, несмотря ни на что, любила и совершенно не знала, как с этим жить. Что мне нужно было сделать, чтобы стало легче, чтобы боль ушла? Я не могла его забыть, не хотела. Выла в подушку, чувствуя, как мамины руки гладят мою спину, методично вытаскивая меня из того ада, в который я загоняла себя раз за разом.

Многочасовые сеансы у психотерапевта помогали лишь на время, а потом случался взрыв и меня накрывало. Я орала как ненормальная, захлебываясь солеными слезами, а ночью видела сны, яркие картинки наших с ним встреч, отчетливо чувствуя его губы на своей коже, и умирала от этой чертовой тоски.

Это невыносимо – видеть его фото, смотреть видео в интернете и понимать, что он далеко, у него другая жизнь, в которой нет для меня места. Леша четко дал это понять.

Я так его любила…

Почувствовав прикосновение, вздрагиваю.

– Здравствуй. Я хотел извиниться за нашу сегодняшнюю встречу. Некрасиво вышло, – он говорит это, склонившись над моим лицом, – нервный день.

Он говорит, а я не могу выдавить из себя и звука, стою, ошарашенно смотря в его глаза, не понимая, чего он от меня хочет.

– Тея, ты меня слышишь? – прищуривается, подхватывая под локоть. Куда-то ведет.

Мы минуем этот грандиозно украшенный зал, где проходит вечеринка, а после останавливаемся у огромного панорамного окна, вдали от основной массы людей и музыки. Здесь полумрак, свет прожекторов не дотягивается до этого островка тьмы, и Леша отпускает мою руку.

– С тобой все в порядке?

– Да, – часто киваю и, словно в трансе, вытягиваю руку, касаюсь пальцами его плеча. Он мгновенно отстраняется, сжимает мою ладонь и, отведя в сторону, выпускает из захвата. – Ты вернулся в город надолго?

– Еще не знаю.

– Ясно. Прости, я пришла не одна, меня будут искать.

– Конечно, – кивает и отходит в сторону.

– Не ищи со мной встреч, – шепчу, зарываясь пальцами в свои волосы, – слышишь, Леш? Не надо. Не говори со мной, не подходи, никогда, ни при каких обстоятельствах.

Я говорю медленно, громко. Сглатываю, прикрывая глаза и чувствуя тепло его тела. Он резко вырывает меня из состояния равновесия. Тянет на себя, вынуждая неуклюже влететь в него спиной. Прижимает к себе так крепко, еще чуть-чуть, и раздавит. Широкая ладонь обхватывает меня под грудью, а большой палец делает несколько поглаживающих движений. Или же все это мне просто кажется?!

Открываю глаза и понимаю, что это была моя фантазия. Меня трясет крупной дрожью, я не верю в происходящее, сжимаю кулаки и разочарованно кусаю губы. Леши здесь нет. Он ушел сразу, как только я попросила его не подходить ко мне.

Прижимаюсь спиной к холодному стеклу и, мельком взглянув на Тима, иду к нему.

Получается, я ничего не забыла? Совсем. Меня все так же лихорадит при встрече, а в голове – тысячи воспоминаний о нас, о том хорошем, что когда-то было.

– Я тебя потерял, – Тим проводит рукой по моим волосам, обхватывая ладонью лицо, – ты какая-то бледная. Все хорошо?

– Голова разболелась, – вру. Меня передергивает от понимания, что Леша где-то здесь. Я должна уехать домой, одна, с Тимом, сейчас значения не имеет, я просто должна это сделать. Я не умею скрывать чувства и быть железной леди – тоже. Но я знаю одно – что бы ни говорила мама или Полина, у меня есть чувства к Тиму. Он хороший, он меня любит. И я, я тоже его люблю. Или же просто отчаянно в это верю…

Сейчас прошлое подкрадывается все ближе. Но теперь я не хочу быть вечно ждущей девочкой. Мне это больше не нужно. Я выросла, переболела и знаю себе цену. Я больше никогда не позволю так с собою обращаться. Тогда почему мои пальцы все еще дрожат после его прикосновений?

– Совсем плохо? – Тимур озадаченно рассматривает мое лицо и поджимает губы. Он взволнован.

– Ну так… – отмахиваюсь и пытаюсь улыбнуться.

– Просто я…

Договорить он не успевает. Зал наполняется торжественной музыкой, ведущий обращает внимание гостей на нас, как и свет прожекторов. Ежусь от десятков пар глаз, интерес которых устремлен к моей скромной персоне, и начинаю икать. Когда я волнуюсь, со мной такое случается.

Перевожу взглядна Тима в момент, когда он присаживается на одно колено и протягивает мне коробку в виде красного сердца. Смотрю на кольцо с крупным камнем и не могу поверить, что это реально. Может быть, это очередная фантазия?

Я же всегда хотела, чтобы Леша знал, кого потерял. Так вот сейчас тот самый момент. Он в зале, мне делают предложение по всем законам жанра, я улыбаюсь, часто киваю и выжидаю, пока жених наденет на мой безымянный палец кольцо, притянет к себе ближе и поцелует. Страстно, всепоглощающе.

Зажмуриваюсь. А когда открываю глаза, то все, что здесь происходит, оказывается реальным. Это не выдумка, не фантазия, я не уснула под действием коктейля, нет. Тимур действительно сделал мне предложение, на которое я, сама того не подозревая, ответила согласием. Я приняла кольцо, улыбалась на камеры, а теперь, теперь чувствую себя полной дурой. Стою, принимаю шквал поздравлений, а взгляд то и дело приклеивается к Лешиной фигуре. Он не поздравляет, не подходит, ведь я же просила…

– Ребята, вы такие… – Марика обнимает мои плечи, а я отчаянно хватаюсь взглядом за удаляющуюся Лешину спину, как за соломинку. Он заходит в лифт. Двери закрываются, а на мою голову летят ошметки от хлопушки. Весело.

***

Утром в воскресенье еду к родителям. Захожу в дом и сразу поднимаюсь к брату. Он прилетел два дня назад. Чем старше он становится, тем крепче наш братско-сестринский союз. Но придушить его мне по-прежнему иногда хочется. Взбегаю по лестнице и распахиваю дверь в Никиткину спальню.

Обед, плавно перетекающий в ужин, проходит за бутылкой вкусного вина и мяса на гриле. Катя постаралась на славу. Семья – это идеальная компания, чтобы отвлечься от заполняющих мою голову мыслей. С момента, когда Тимур сделал мне предложение, прошло четыре дня, правда, я так никому и не сказала о случившемся. Не поделилась радостной новостью с родителями или подругами. И даже побоялась рассказать брату. Про то, что Кирсанов появился на горизонте, ляпнула, а о колечке, которое оставила у себя дома, смолчала.

А вот Тим, напротив, уже вовсю планирует дату свадьбы, все утро мой мозг выносил. Я же смело прячу голову в песок и молчу как рыба. И дело не в появившемся Леше, нет. Произойди все это без него, я бы чувствовала себя так же. Подавленно и отрешенно. Это не мандраж, присущий невестам, нет, это страх сделать неверный выбор. Свернуть не туда, а через десять лет, в очередную годовщину, напомнить себе, какую же глупость ты совершила.

– Тея? – мама говорит чуть громче, и я отмираю.

– Что?

– Я спрашиваю, почему Тимур с тобой не приехал?

– Они улетели с отцом. По работе, – откладываю вилку. – Совсем забыла, мне же нужно еще успеть в студию. Ребята должны были домонтировать новое видео, я поеду, – вскакиваю из-за стола и, улыбнувшись трем парам смотрящих на меня глаз, торопливо выхожу из дома, накидывая на плечи кашемировое пальто.

Мамин водитель отвозит меня в город. Я и правда забегаю в студию, общаюсь с ребятами и спрашиваю о реальных сроках монтажа нового ролика. Наболтавшись, еду на массаж и пару часов зависаю в спа. Релаксирую как могу. Стараюсь вытолкнуть из головы ненужные мысли. Например, те, что связаны с Лешей. Только вот ничего не помогает.

Я по-прежнему мечусь из стороны в сторону и не могу сказать себе стоп. Правда, говорю его водителю такси, когда тот проезжает мимо известного ночного клуба. Почему нет? Если хорошие методы мне не помогают, то самое время задействовать плохие. Такие как текила и танцы.