Глава 20

Алексей

Я хотел ее увидеть, планировал встречу, но все, как и всегда, пошло не по плану: жуткий перелет, головная боль, непонятки с новым рекламным контрактом и переписка с менеджером в режиме нон-стоп слегка исказили реальность.

Я снова накосячил.

Напороться на Тею в гримерке было большой неожиданностью. Она волновалась, это чувствовалось. Да и как можно было проигнорировать ее состояние, если она находилась так близко? Соблазнительно близко. От нее вкусно пахло чем-то сладким.

Постоянно приходящие сообщения от менеджера очень сильно отвлекали. Я молчал и украдкой наблюдал за ее мимикой, тем, как она хотела казаться воинственнее и безразличнее, чем была на самом деле. Пару месяцев назад я думал, что, увидев ее, обязательно почувствую прилив злости. Той ярости, что была в прошлом. Но нет. В горле пересохло, а пальцы непроизвольно то и дело сжимались в кулаки. Взгляд нагло блуждал по ее фигуре, жадно цепляясь за каждый изгиб.

Я молча на неё пялился, но так и не решился начать этот чертов разговор. Гребенный трус.

Первый год без нее я жил на автомате, привыкал к новой стране, сыгрывался с командой, помогал маме и сестре, потому что они были еще более беспомощны, чем раньше. И, конечно же, злился. Считал ее предательницей и лгуньей. Лицемеркой, именно так я сказал ей в запале.

Позже злость стала угасать, но внутри продолжала оставаться пустота. Она появилась ещё в день смерти отца. Я многие годы винил себя в том, что меня не было дома и я не смог его спасти. Не смог помочь маме, а потом и сестре.

Чувство вины протяженностью в несколько лет пожирало и не оставляло ничего, кроме жуткой боли и пустоты. Именно в нее и шагнула Тея, залетела на бешеной скорости, не желая принимать тот факт, что под ногами абсолютно нет почвы. Она строила воздушные замки, а я просто не понимал, что с этим делать. Меня тянуло к ней с бешеной силой, всегда. С самого первого взгляда, когда ты чувствуешь, что это твой человек, а вместе с этим и то, что ты не сможешь привнести в его жизнь ничего хорошего. Только боль, мрак и свою пустоту.

Я вел себя как мудак, старался держать ее на расстоянии. Обожал, но при этом не подпускал слишком близко. Все наши отношения – это череда ее попыток сблизиться и моих блоков. Я отгораживался от нее, боялся причинить боль, но по факту всегда это делал. Только это. Я убивал ее своим отношением и, вместо того чтобы пойти навстречу, отталкивал еще дальше.

По факту это я довел ее до вранья о беременности. Довел, а потом сам же обвинил во лжи. Тогда, я был дико зол, этот обман практически вспорол мне горло. Я мог ожидать предательства от кого угодно, но только не от неё. Моя ярость не давала покоя, и лучшим вариантом было все закончить. Теперь уже навсегда. И я наивно думал, что это конец. Но чем больше времени проходило, тем чаще я видел ее образ в лице прохожих, сравнивал ее с другими, и те, другие – вечно не дотягивали.

Я закинул на свою шею удавку собственными руками, и продолжал жить с ней изо дня в день.

Мой психолог был прав во всем. Когда человек не любит сам себя, он не позволяет делать этого другим. Считает себя недостойным. Не видит смысла впускать в свою жизнь что-то хорошее, ведь он непременно это сломает. И это рационально: если ты заранее знаешь об ущербе, к которому не готов, рисковать не станешь.

Так я и делал, ограждал от себя, поддавался чувствам, срывался и тянулся к ней сам. Убивал нас обоих. Она хотела быть счастливой, а я просто пытался выжить. Пытался понять, почему так хреново. Всегда, независимо от обстоятельств.

Я запустил процесс своего саморазрушения личности слишком давно, настолько, что уже не мог справиться сам. Пытался, но раз за разом возвращался в исходную точку.

Череда сомнений, а после долгие сеансы у психотерапевта, чтобы разложить по полкам то дерьмо, что копилось во мне все эти годы. Это был не легкий шаг, я долго принимал это решение. Потому что не принято, потому что в башке с детства вбита глупая установка – ты же не девчонка.

Но если я могу что-то исправить, и для этого мне понадобится помощь, теперь я готов ее принять. Слишком многое произошло, чтобы оставлять все как есть. Я упустил время и всевозможные шансы быть счастливым с той, кто так отчаянно за меня боролась. Любила.

Я тоже ее любил, больной, не правильной любовью. Калечил.

Теперь я смотрю на все по-новому. На Тею в первую очередь. Четко понимаю, чего хочу, что потерял и что должен сделать, чтобы ее вернуть. Ей это тоже нужно, будь иначе, то реакция в гримерной была бы другой.

Я люблю ее до сих пор: маниакально, зависимо…

Теперь у нее есть отношения и даже жених, что совсем неудивительно. Тейка притягивает людей, завораживает своей искренностью. Банкир, конечно, усложняет ситуацию, но не является препятствием. Никогда бы им не являлся. Но не смотря на свои внутренние «не соперник»,  меня сжирает ревность. Она не даёт спать и выкручивает руки.

Никогда не поздно все исправить – внушаю себе это изо дня в день, наблюдая за ней издалека, и именно поэтому  срываюсь в клуб, о котором говорит частный детектив. Я нанял его сразу, как только прилетел. Он следит за Теей.

Я не смог придумать ничего лучше, но и шастать за ней как маньяк, было так себе идеей.

И пока ее жених отсутствует в городе, она напивается в стельку в одном из мажорных клубов в полном одиночестве. С чего бы это? Разве так себя ведут счастливые невесты? Не уверен.

Спускаюсь вниз, замечая ее покачивающуюся фигуру. Тея елозит ладонями по барной стойке, после чего сжимает стопку текилы в кулак и подносит к губам.

Поворачиваю стул к себе и сажусь рядом. Тейка мгновенно переводит свое внимание к моей персоне. Прищуривается и вытягивает руку вперед. Упирается пальцами в мое предплечье и часто моргает.

– Ты настоящий? – вздыхает. – Точно, – отдергивает кисть, – настоящий. Выпьешь?

Отрицательно качаю головой, а Шелест заказывает пару шотов.

– Мы опять случайно встретились, – бормочет, и большую часть ее фразы я читаю по губам.

– Не совсем. Закругляйся.

– Ты приехал специально? – вскидывает бровь. – Ну я же просила, помнишь? Никаких встреч. Опять забыл?

Ее спокойный и непробиваемый тон вызывает улыбку.

– Ты в стельку.

Тея переключает внимание со своего вопроса на мое уточнение и широко улыбается.

– Да-а-а, и мне так хорошо.

– Что празднуешь?

– Замуж выхожу. Хотя ты уже в курсе.

Первый укол. Взгляд становится серьезнее. Она расправляет плечи и пристально смотрит в мое лицо.

– Зачем ты приехал? Я не хочу тебя видеть. У меня все хорошо, а ты хочешь это разрушить. Сорвать мою свадьбу, а потом снова исчезнуть. Уходи, слышишь?

– Слышу, – касаюсь подошвами ботинок пола и, обогнув табурет, на котором она сидит, останавливаюсь за ее спиной.

– Я тебя ненавижу. Ты самый злой, самый ужасный человек. Мне было так больно, так больно…

Ее плечи начинают дрожать. Тея закрывает себя руками и прикладывает ладошку к губам. Плачет. Я совсем забыл, что Тея не будет держать лицо просто потому, что так положено. Тяну ее назад, вынуждая опереться на меня.

– Я знаю. Прости…

– Нет, я больше не люблю. Слышишь, я больше тебя не люблю! – переходит на крик.

Обнимаю Тею, крепче притискивая к себе. Нужно вытащить ее отсюда, лишнее внимание сейчас ни к чему. Но она сопротивляется сильнее, говорит громче. Ругается и матерится. Я чувствую ее боль, пожираю эти негативные эмоции и хочу только одного, чтобы она успокоилась, отпустила эту злость. Она ей не поможет. Легче не станет. Сердце сжимается от ее слов, и теперь, я четко вижу масштабы всего, что натворил.

– Ты со мной даже не поздоровался, даже не поздоровался, – воет мне в шею, – убирайся, никогда ко мне не подходи, – отталкивается. А после прижимается теснее. Касается губами моей щеки.

Прикосновение ее губ как прыжок в ледяную реку. Фиксирую ее затылок ладонью, чуть отстраняясь.

– Я вызвал такси.

– Я никуда с тобой не поеду, – мотает головой, – никуда.

Тея вырывается и вытаскивает из сумки телефон.

– Меня заберет брат. В твоих услугах я не нуждаюсь, – прикладывает смартфон к уху.

Тея

Ненавижу. Ненавижу его. Чувствую взгляд на своей спине – горячий, неотрывный, но продолжаю идти вперед. Если Ник еще не здесь, я убью его. Но нет, «Астон Мартин» стоит почти у самого входа. Сбегаю по ступенькам и, широко открыв дверь, падаю на пассажирское сиденье.

В горле сухо. Кашляю и перевожу взгляд на брата.

– Ник, у тебя водички нет?

– Исключительно яд, – иронизирует, медленно выезжая на дорогу.

– Я так и знала.

– Что за повод?

– Отличный, самый лучший повод – мое прошлое меня все-таки настигло.

– Даже так?

– Ага, – закидываю ногу на ногу. – Может, в клуб куда-нибудь заедем?

Сменить локацию не помешает. Подальше отсюда, и чтобы музыка повеселей. Я еще не готова рыдать дома в подушку. Хочу танцевать. Хочу забыться. Это глупо и очень нерационально, но сейчас мое сознание выбирает самый легкий путь. Никакого самоанализа, только беспробудное сумасшествие.

– Оставь себе пару развлечений на завтра.

– Моим завтрашним развлечением будет головная боль. Ты же знаешь, как плохо я переношу алкоголь, – морщусь от одного только упоминания о завтрашнем дне.

Но это случится потом.

– Ага, но все равно бухаешь.

– Жизнь такая, – бормочу и чувствую, как веки начинают тяжелеть, засыпаю.

То, что брат привозит меня в дом родителей, оказывается неожиданностью. Утром я открываю глаза и пялюсь в потолок, долго пытаясь вспомнить, как попала в комнату. Ответ кажется очевидным – Ник притащил. Перекатываюсь на бок, накрывая голову подушкой. Вытягиваю руку к валяющейся на тумбочке сумке и, подтянув ее к себе, вытаскиваю телефон. Семь пропущенных от Тима и один от незнакомого мне номера. Долго смотрю на цифры и вздрагиваю – новый входящий. Ну вот, Тимур звонит восьмой раз.

– Тея, ты где? Что произошло? – голос явно обеспокоенный.

– Ничего, я дома, – накрываю лоб рукой и морщусь от громкого звука в трубке.

– Я не могу дозвониться до тебя все утро.

– Прости, мы с Эммкой были в клубе, немного перебрали, – вру, потому что не могу рассказать ему правду. Он не знает о Леше, о моем прошлом и том, в каком положении я сейчас нахожусь. Он вообще не в курсе всех моих страданий. Мы познакомились уже после. К тому времени я успела отойти от травмирующих мою душевную организацию отношений. Пошла на день рождения Эммы, где и встретила Тима. Мы проболтали с ним весь вечер, а на следующий день он приехал ко мне с огромным букетом и позвал в ресторан. Все закрутилось быстро и абсолютно неожиданно. Я долго не могла поверить в то, что рискнула и окунулась в новые отношения.

– Могла бы предупредить.

– Не обижайся.

– Ладно, я возвращаюсь через три дня.

– Отлично. Давай сходим в ресторан, я ужасно хочу в ресторан, – закусываю запястье, валяясь на спине.

– Конечно. Выбирай, в какой. Люблю тебя.

– И я, – отключаюсь.

Вытянув руки, держу мобильный над лицом и щелкаю по цифрам незнакомого номера. Тач заедает уже не в первый раз, и я подумываю о том, что было бы неплохо наконец-то купить новый мобильный или заказать доставку на дом. Ставлю в голове галочку, а в трубке повисают гудки, которые быстро сменяются Лешиным голосом. Так и знала. Сбрасываю, засовывая айфон обратно в сумку.

Что это вчера было? Он прямо дал мне понять, что оказался там специально. Он приехал туда из-за меня. Зачем? Хочет снова самоутвердиться?

Я не хочу начинать все с начала. Не буду. Мне это не надо – проговариваю несколько раз, чтобы окончательно в этом убедиться. Я выйду замуж за Тима, назначим дату свадьбы сразу, как только он приедет, и будем жить как все. Да, именно так. Киваю в такт своим мыслям и поднимаюсь на ноги.

Завтракаю, ну или уже обедаю в кругу семьи, и покидаю родительское гнездышко.

По возвращении в город привожу себя в порядок и еду на показ к Эмме. Весь следующий день посвящаю работе, провожу прямой эфир, который уже как две недели обещала подписчикам. Макияж для себя. Что-нибудь легкое, повседневное. Делаю обзор на новую косметику, записываю рекламу, составляю контент-план ближайшей недели и с чистой совестью иду пить кофе.

Режу авокадо, а на дисплей телефона вылезает напоминалка.

«21:00 дача Сержа. Встреча с одноклассниками».

– Блин, совсем забыла, – кусаю свой недоделанный бутер и, бросив нож на стол, бегу в душ.

В течение часа я сушу волосы, вытаскиваю спортивный костюм, застегиваю крючки бюстгальтера и собираю на макушке хвост. Пока ищу замшевую куртку с подстежкой, вызываю такси. Подкрашиваю губы и, всунув ноги в кроссовки, выхожу из квартиры.

Сажусь в машину и по привычке засовываю в уши наушники. Меня клонит в сон ровно до тех пор, пока водитель не бьет по тормозам и я не влетаю подбородком в спинку переднего сиденья.

– Что происходит? – выключаю музыку и смотрю в лобовое стекло. Тру кожу на лице, понимая, что синяка точно не будет.

– Собака под колеса бросилась.

– Что? – раскрываю рот буквой «о», незамедлительно выхожу на улицу и бегом огибаю капот машины.

Яркий свет фар, грязная дорога и лежащий на ней пес. Всхлипываю и присаживаюсь на корточки рядом с собачкой. Она дышит, это видно по вздымающемуся животу. Уши режет от тихих поскуливаний, и мой взгляд рассеивается, его застилает пелена слез.

– Ее нужно к ветеринару, – кричу водителю, который опустил стеклоподъемник и даже высунулся на улицу.

– Она грязная, может, еще и блохастая. Не возьму. Машина новая и…

– Вы в своем уме? Она умрет из-за вас, – выпрямляюсь.

– Девушка, вы либо садитесь в салон одна, либо оставайтесь здесь с этой… – пренебрежительно кивает в сторону собаки.

От подобного я впадаю в стопор. Стою, смотрю на него и не понимаю, как такое возможно. И это премиум-такси? Да к черту такси. И это люди? Какая-то кожаная сидушка в машине им дороже жизни животного?

– Я не поеду, – отхожу в сторону, и черный «Майбах» срывается с места без всяческих сожалений. Просто прекрасно!

Осматриваюсь и только сейчас понимаю, что Серегина дача находится в такой опе мира, что транспорт здесь почти не ходит. Да какой транспорт? Здесь машина раз в час проезжает. Поселок совсем новый, почти нежилой, поэтому максимум, что здесь можно встретить в такой час, это КамАЗ со стройматериалами.

Мне нужно оттащить собаку с дороги, но стоит коснуться ее поломанных лап, как она начинает рычать и кусаться.

– Тише, – снимаю куртку и накрываю ей собачью морду, чтобы не попасть под раздачу острых клыков.

Оттаскиваю нас обоих к обочине и достаю айфон. На лицо падают первые капли дождя.

Нажимаю на контакт брата несколько раз, из-за плохо реагирующего на прикосновения дисплея телефон делает вызов на тот самый «незнакомый» номер, расположенный рядом, адресуя звонок Леше. Нет-нет. Тыкаю по экрану, но вызов не сбрасывается. Дурацкая привычка – убить телефон до потери тактильности и только потом покупать новый. Этот было пора сменить еще месяц назад. Смотрю на изображение зеленой трубочки и отдергиваю пальцы. Не стоит сбрасывать. Что, если мой телефон сейчас умрет окончательно? Как я буду отсюда выбираться? Одна, выброшенная посреди дороги где-то за третьим кольцом, с погибающей собакой?

А он не обломится, пусть хоть раз в жизни сделает что-то… Обрываю свою мысль, потому что Кирсанов мне отвечает.

Алексей

Я, конечно, удивляюсь этому звонку. Правда, недолго. Тея говорит быстро, сбивчиво, а еще у нее стучат зубы.

– Ты можешь помочь? Таксист сбил собаку и уехал, кажется, она умирает, – Тея всхлипывает, но продолжает: – У меня телефон глючит. Я звонила Нику, а не тебе. Просто боюсь, что… – вновь пауза. – Ты же сможешь приехать? – диктует адрес, и я сразу прикидываю, насколько это далеко.

– Мне до тебя добираться около часа. Вызову такси, так будет быстрее, – достаю второй телефон и забиваю названный адрес, отмечаю, что пассажир будет с животным, – машина приедет минут через двадцать. Отвезет в ближайшую ветеринарку, я подъеду уже туда.

– Спасибо, – выдыхает, – хотя, знаешь, позвони моему брату, пусть лучше он приедет в клинику, ладно?

– Ладно, – вру, а Тея отключается.

Убираю телефон в карман куртки и, развернувшись на полпути, иду обратно к лифтам. Гостевой визит к Беловым сегодня отменяется. Пока спускаюсь, набираю Виталику сообщение о том, что пересечемся на неделе, так как у меня возникли неотложные дела. Выйдя из парадной, сразу попадаю под дождь. Вовремя.

Снимаю с сигнализации машину из проката и еду по адресу, куда Тею уже доставляет такси. Только она могла посреди ночи вляпаться во все, что сейчас происходит. Притормаживаю на светофоре, а минут через тридцать паркуюсь у ветклиники.

– Добрый вечер.

Киваю приветствующей меня администраторше и мельком оглядываю помещение.

– Я ищу девушку с собакой, она должна была…

– Да-да, она пьет кофе, ждет окончания операции. Можете пройти.

Шатенка выходит из-за стойки рецепции и провожает меня в небольшой закуток с кофе-автоматом, парой диванчиков, фикусом в горшке и висящей на стене плазмой.

– Спасибо.

Администратор уходит, перевожу взгляд на Теону, и она крепче сжимает бумажный стаканчик пальцами. Прохожусь по ней глазами: мокрые, спутанные волосы, большое пятно на толстовке, прямо под грудью, и валяющаяся рядом куртка, рукав которой вырван с мясом.

– Это мы с таксистом пытались загрузить собаку в машину, – объясняется, замечая, куда я смотрю, и вздыхает. – Я же просила позвонить Нику.

– Ты не дала номер.

– Ты не спра… – прищуривается и замолкает на пару секунд. – Ты специально, – морщит лоб и сводит брови к переносице, – дура, – закатывает глаза и выбрасывает опустошенный стаканчик в урну, – было глупо просить о помощи именно тебя.

– Почему?

– Причин тысячи, выбери на свой вкус, – откидывает влажные пряди за спину.

– Подумаю на досуге. Что с собакой-то?

– Перелом двух лап. А вообще, она очень удачно попала под колеса. Не смотри на меня так, – Тея опускается на диван, – у нее там что-то с внутренними органами, не из-за столкновения. Врач сказал, что не попадись она мне, то до утра бы все равно не дожила. Так что, может быть, это и не так плохо, что мы ее сбили. Лапы быстро заживут.

– Как на собаке, – вставляю не к месту, и Тейка цокает языком.

– Слушай, тут такое дело, мой телефон умер, – трясет айфоном перед собой, – а рюкзак с наличкой я забыла в машине первого таксиста. Разнервничалась. Ты не мог бы все здесь оплатить? Я верну, как только попаду домой. Черт, – повышает голос.

– Что? – сажусь рядом, расстегиваю змейку куртки и медленно поворачиваю голову на звук ругательств.

– Ключи от квартиры были в рюкзаке. Теперь еще и замки менять придется. Что за дурацкий день?! Все это сразу после того, как ты появился, – бурчит, складывая руки на груди.

Не комментирую данный выпад. Все время до прихода врача мы сидим молча. Тея иногда совершает какие-то бессмысленные резкие движения, поправляя манжеты, волосы или шнурки на кроссовках.

– Не надо на меня так смотреть, – ловит мой взгляд и довольно быстро отворачивается.

– Я давно тебя не видел. Не жадничай.

– Если бы не был идиотом, мог бы видеть хоть каждый день, – осаживает меня ровнейшим тоном.

– Ты злишься, потому что я уехал? Или потому что не вернулся раньше?

– Мне вообще фиолетово, Леша. Ясно тебе? Абсолютно. Запомни это раз и навсегда.

– Не уверен, что получится.

– До этого получалось, – язвит и срывается с места. Вихрем пересекает расстояние до окна и, повернувшись ко мне спиной, смотрит в темноту.

Пришедший врач разбавляет гнетущую атмосферу и на протяжении десяти минут рассказывает про операцию, реабилитацию, лекарства и все то, что касается собаки.

– Сегодня псу лучше остаться здесь, под нашим присмотром. А завтра к вечеру можете забирать.

– Это не моя собака, – Тея передергивает плечами.

– Тогда позвоните в питомник, чтобы они его забрали.

– Это мальчик, да? – Тейка кусает губы и явно нервничает.

– Да.

– Не переживайте так, девушка. Простите, но мне пора идти.

– До свидания.

Тея плетется за мной следом, ждет, пока я расплачусь, и шагает к двери. На улице по-прежнему дождь, сейчас он превратился в настоящий ливень. Снимаю куртку и накидываю ее на Теонины плечи. Свою, потрепанную, она прижимает к груди.

Под шумок открываю дверь в машину, и Тейка, погруженная в свои мысли, падает на сиденье. Отмирает, когда мы проехали уже пару километров.

– Куда ты меня везешь?

– Куда скажешь.

– К родителям тогда. От квартиры у меня все равно нет ключей.

– Ты за это время замки меняла?

– Нет, – натягивает рукава на пальцы.

– Тогда ключ у тебя есть.

– Отку… у тебя что, сохранились ключи от моей квартиры?

– Сохранились, – щелкаю поворотником.

– И ты прилетел с ними? – вздергивает бровь.

– Хотел зайти к тебе в гости без приглашения. Сама же не позовешь.

– Вот тут ты прав – не позову. Ладно, давай, – протягивает ладонь.

– Не с собой, надо заехать в аппарты.

– Что за тупой развод? – впивается в меня глазами.

– Все кристально чисто. Я тебе не вру.

– Почему ты думаешь, что можешь вот так появиться и вести себя, словно между нами ничего не было? Словно ты не бросил меня, не свалил из страны?

– Я пытаюсь извиниться, поговорить, но ты не хочешь слушать…

– Тебе это ничего не напоминает? – усмехается, но глаза остаются холодными.

– Напоминает, – сжимаю руль крепче, прекрасно понимая, что она говорит о себе. О том, что когда-то вымаливала меня выслушать ее. О том, что изо всех сил пыталась извиниться, но я ее игнорировал.

Теперь все поменялось. Мне без разницы, что она тогда сделала. У нее было на это полное право, в рамках того, как я себя с ней вел, произошедшее – вполне логично. Во всем случившемся основная часть вины лежит и всегда лежала на мне.

– И да, вспомни уже, пожалуйста, я выхожу замуж. Не надо пытаться сейчас что-то вернуть.

– Ты говоришь это мне? Или себе? – поворачиваюсь, и Тея быстро прячет взгляд.