Глава 13

Стоило очутиться в том коридоре, как он озарился светом магических шаров. От моих шагов они взмыли вверх, и тьма отступила далеко вперёд и осталась далеко позади.

Какое-то время я шла на зов, и с каждым шагом ощущала, что всё делаю правильно.

Так продолжалось пару минут. А потом...

Зов, такой ясный и властный, оборвался так же внезапно, как и начался.

Одно мгновение — и невидимая нить, тянувшая меня вперёд, порвалась, оставив в груди ощущение ледяной, зияющей пустоты.

Магические шары разом погасли, погрузив меня в кромешный тёмный ад.

Я замерла в полной темноте, если не считать тусклого, мерцающего отблеска от каких-то самосветящихся кристаллов в стенах. И то, я различила их не сразу.

Спиральная лестница, казалось, потеряла направление. Вниз или вверх? Вправо или влево?

Камень вокруг, под моими ногами задышал, узоры на нём слились в сплошной, угрожающий вихрь.

Паника, которую я едва отогнала, нахлынула с новой, удушающей силой.

Я была в ловушке. Не в метафорической, а в самой настоящей — в каменных недрах горы, одна.

И зачем я ушла от служанок? Меня же предупреждали!

«Нет, нет, нет», — стучало в висках.

Я протянула руку вперёд, нащупывая стену, и сделала шаг.

Каблук скользнул по мокрому от конденсата камню. Я едва удержала равновесие, сердце прыгнуло в горло.

Откуда здесь вода, минуту назад коридор казался сухим и тёплым, почти таким, по которому безбоязненно снуют слуги, спеша на зов хозяина.

Воздух стал густым, тяжёлым, его было трудно втягивать в лёгкие.

Отчаяние, острое и горькое, подступило к глазам.

Я не найду путь. Я умру здесь, в этой каменной утробе, и никто не узнает, где искать. Никто не станет искать…

И тогда за спиной, так близко, что я почувствовала исходящий жар ещё до того, как услышала голос, прозвучало тихое, низкое:

— Заблудились, принцесса? Зачем вы ослушались меня?

Я вздрогнула так сильно, что чуть не вскрикнула.

Обернуться было невозможно — всё тело словно окаменело. Но я чувствовала его.

Его присутствие было осязаемым, как давление перед грозой.

Его рука легла на мою талию — не грубо, но с такой неоспоримой уверенностью, что любое сопротивление показалось бы смешным.

Пальцы обожгли тонкую ткань платья.

Другая рука поднялась, и я почувствовала его дыхание на своей шее, чуть ниже уха.

Оно было горячим, ровным и пахло дымом, не свежим, а древним, как тлеющие угли в сердцевине горы.

— Я… я пыталась найти… — голос сорвался, предательски дрожа.

— Тише, — он прошептал, и его губы почти коснулись моей кожи. Мурашки побежали по спине — не только от страха. Было в этом что-то первобытное, неотвратимое.

Точь-в-точь как в моём сне. Значит, я сама буду виновата, если он возьмёт меня здесь?

— Вы свернули не туда. Эта лестница ведёт в никуда. Вернее, ведёт к обрыву. Который я приказал заложить каменной кладкой.

— Зачем нужна лестница, ведущая в никуда? — спросила я онемевшим языком.

— Это древний обычай. Драконы сбрасывали непокорных жён, когда те не могли дать им наследников. Или после уличения жены в измене.

— Значит, драконам часто изменяли? — усмехнулась я, чтобы отвлечься.

Чтобы забыть, успокоить биение своего непутёвого сердца в предвкушении чего-то страшно-манящего, чего-то, что дано изведать не каждой.

Наверное, поэтому женщин так тянуло к этой лестнице. Потому что знали: огонь ждёт их, посмей вернуться.

Или потому что понимали: пелена наваждения прошла, а чудовище в драконе осталось.

— История этого не сохранила, — медленно ответил он.

Медленно развернул меня к себе, но не отпустил.

В скупом свете кристаллов его золотые глаза казались почти светящимися изнутри.

В них не было торжества. Была холодная констатация факта и та самая, уже знакомая мне, хищная любознательность.

— Без меня, — произнёс он, и каждое слово падало, как отчеканенная монета, — вы здесь не выживете. Камни не любят чужаков. Воздух станет ядом. Тьма съест разум.Вы думали, сокровище просто так ждёт, когда его заберут? Возможно, вы правы, ваше высочество.

Я попыталась вырваться, но его хватка лишь слегка усилилась, прижимая меня к каменной стене за его спиной.

Не больно, но так, чтобы я поняла — свободы нет.

— Вы… вы сделали это нарочно. Оставили меня.

Посмотрела ему в глаза и не посмела отвести взгляда.

— Я дал вам выбор, — парировал он. — Вы его сделали. Давайте начистоту: вы пошли за зовом своей крови. Смело. Глупо. По-человечески. Теперь ваш выбор — позволить ли мне вывести вас отсюда. И показать ли то, что вы так жаждете увидеть, моя нареченная.

В его взгляде был вопрос. И вызов. Он ждал, что я сломаюсь, заплачу, буду умолять.

Я сглотнула ком в горле, заставив себя выпрямиться в его объятиях.

— Покажите мне сокровищницу, — сказала я, и голос, к моему удивлению, прозвучал твёрдо. — Я слышала о браслете моих предков и хотела бы увидеть его. Или вы считаете, что я могу схватить его и спокойно выбежать из «Когтистой Пропасти»?

Что-то мелькнуло в его глазах — возможно, одобрение за мою смелость даже в таких ситуациях. За умение смеяться в лицо опасности, ведь мои слова не могли быть ничем иным, кроме иронии слабого, цепляющегося за свою маску!

Он кивнул, отпустил мою талию, но взял мою руку, вложив её в свою сцепленную ладонь. Его пальцы сомкнулись вокруг моих, жаркие и неумолимые.

— Тогда не отпускайте мою ладонь. Не сочтите за фамильярность и нарушение этикета. Я дал слово, что женюсь за вас. И у меня нет и в мыслях оскорбить королевскую кровь!

Он повёл меня, и лабиринт будто расступился перед ним.

Он не смотрел на стены, не искал примет.

Он просто шёл, уверенно сворачивая то в одну, то в другую, казалось бы, случайную нишу.

Магические шары снова засветились ровным, тихим светом.

Камень отвечал ему, тихие щелчки сопровождали наши шаги, открывая проходы там, где я видела лишь глухую стену.

И вот мы вошли.

Сокровищница драконов рода Огнекрылых не была пещерой, набитой золотом до потолка, как в детских сказках, которые мне читала на ночь старая нянька.

Это был огромный, куполообразный зал, высеченный в скале.

Воздух здесь звенел от сухого жара, исходящего от самих сокровищ.

Они лежали не кучами, а были разложены, развешаны, расставлены с почти показательной, холодной точностью на подставках и в небольших нишах, закрытых стеклом, мерцающим в свете холодных магических шаров в виде звёзд под потолком.

Они зажглись, стоило Каэлину прошипеть что-то на своём наречии.

Золотые слитки, сложенные в идеальные пирамиды. Доспехи великанов, чёрные от древности, но содержавшиеся в сохранности, стояли как безмолвные стражи.

Гобелены, затканные золотом и серебром, изображавшие звёздные карты и сцены из мифов, которые я не могла понять, занавешивали стены.

Мерцающие самоцветы в кристаллических гробах. Мечи с клинками из чистого света или тьмы, выставленные на подставках у стен.

Это было не богатство.

Это была история, выкованная в металле и застывшая в камне.

Мощь, накопленная за тысячелетия. Место силы дракона. Его логово, его сердце и его позолоченная душа.

От этого зрелища захватывало дух и становилось страшно.

И зов… зов пропал полностью. Заглушённый этим немым рёвом чужого величия.

Я отпустила руку Каэлина, к счастью, он позволил мне это. И сделала несколько шагов вперёд, глаза бегали по рядам несметных богатств.

Где же здесь он? Где браслет? Чувство, что должно было вести меня, онемело.

— Что вы ищете, Анна? — его голос прозвучал прямо за моим ухом. Он не отходил ни на шаг. — Ваши глаза выдают вас. Вы ищете не просто диковинку, историю своего рода. Вы ищете что-то конкретное, что должно спасти вас. От меня, полагаю.

Я обернулась, столкнувшись с его пронзительным взглядом. С насмешкой в золотистых глазах,

— Вы сказали, что покажете сокровища, — уклончиво ответила я. — Настоящий браслет с рубинами, что ваш предок забрал у моего. Я чувствую, что должна его увидеть.

— Зачем? Это просто безделушка. Его магия очень слаба, иначе бы твой предок не отдал его моему.

Возразить было нечего. Не говорить же правду, о которой он и так подозревал: я должна выкрасть его и вернуть.

— Я показываю вам свои богатства, — он широким жестом обвёл зал. — Всё, что видите, принадлежит моему роду. Всё имеет имя, историю и ценность. Что ещё привлекло ваше внимание, драгоценная Белая Лилия? Золото? Самоцветы? Или… может, что-то более личное? Выбирайте, я подарю это вам прямо сейчас.

Его тон был опасным. Он знал. Чёрт возьми, он точно знал о плане моей матери!

Так хотелось сказать: «Отдайте мне тот самый браслет и расстанемся добрыми приятелями. Я всегда помнить о вашем благородстве!»

Но разве чудовища, пришедшие, чтобы завоевать людей, смотрящие на нас, как на добычу, могут проявить к ней добрые чувства?

В их мире это преступная слабость.

— Я слышала легенды о ваших сокровищах, — сказала я, пытаясь сохранить лицо. — Хотела увидеть… самое ценное.

Каэлин медленно, словно наслаждаясь моментом, прошёлся вдоль одного из стеллажей. Его пальцы скользнули по резной шкатулке из чёрного дерева.

— Самое ценное, — повторил он задумчиво. — У каждого дракона оно своё. Для кого-то — первый слиток золота, добытый в юности. Для другого — клинок, вырванный из рук поверженного врага. Для третьего… фамильная реликвия, добытая в честном бою и хранимая как величайший трофей.

Он остановился и посмотрел на меня. В его глазах не было насмешки. Была ледяная, абсолютная уверенность.

— Того, что вы ищете, здесь нет. Оно недостойно здесь быть.

От этих слов у меня подкосились ноги. Я чувствовала, как кровь отливает от лица.

— Что… что вы имеете в виду?

— Рубиновый браслет королей Меривингов, — произнёс он без всяких предисловий, и моё сердце упало в бездну. — Он не в общей сокровищнице. Он никогда здесь и не хранился. Его место — не среди этих камней.

Он сделал шаг ко мне, и теперь его жаркое дыхание снова коснулось моего лица.

— Он хранится там, где хранятся ценности моего рода, как память о трусости врага, о его способности предать своих соратников. Я смотрю на него и думаю о том, что вы все просто козявки, способные задавить друг друга, чтобы вылезти наверх. Благородства, которым люди кичатся, в них ни на ломаный грош!

Я вспыхнула, но промолчала.

— Он хранится в самом сердце замка. Под самой надёжной охраной. Вы думали, я позволю вам просто… найти его?

Я стояла, опустошённая, обманутая, сгорая от стыда и ярости.

Вся моя миссия, весь тайный план, надежда матери — всё это рассыпалось в прах в этом сияющем зале.

Дракон играл со мной с самого начала. И сейчас наблюдал, как рушится последняя моя надежда.

— Зачем тогда… зачем вы привели меня сюда? — выдохнула я.

Каэлин поднял руку и мягко, почти ласково, отодвинул прядь волос с моего влажного от жара лба.

— Чтобы вы поняли, Анна. Чтобы вы увидели разницу между сокровищем, которое можно потрогать, и ценностью, которую нужно заслужить. Вы пришли сюда как вор. Я предлагаю вам… другую роль.

Его золотые глаза пылали в полумраке сокровищницы.

— Но для начала, — он взял мою руку снова, — вам нужно отсюда выбраться. И на этот раз вы сделаете это со мной. Шаг за шагом. Согласны?