Глава 17

Дверь закрылась за ним с таким звуком, будто захлопнулась крышка каменного гроба.

Я стояла посреди комнаты, прижав пальцы к губам.

Они ещё горели.

Горели памятью о его прикосновении — грубом, властном, но и… неожиданно нежном в самом начале.

А потом — в ответе, который вырвался из меня помимо воли.

Это не было притворством. Это был голод. Голод, о котором я и не подозревала, пока его губы не коснулись моих.

Голод, давно позабытый, я отчего-то была уверена, что когда-то чувствовала его. Когда-то давно…

И тут же, следом — лезвие его слов.

«Обычная дева. Как и все ваши соплеменницы, умеющие лишь притворяться».

От этих слов внутри всё перевернулось.

Жар поцелуя сменился ледяным ожогом унижения.

Он взял мою уязвимость, мою мгновенную, предательскую слабость — и швырнул её мне в лицо, как монету нищему.

Значит, всё это было игрой? Испытанием?

Чтобы посмотреть, как далеко я готова зайти в своём притворстве?

А моя ответная жажда… оказалась для него лишь подтверждением его правоты?

Я сглотнула ком в горле, заставляя себя дышать ровно.

Нет.

Я не позволю ему превратить это в ещё одно своё победоносное оружие.

— Анна? Ты как? Я видела, как он вышел… — В комнату, не постучав, влетела Маргарита.

Её глаза сразу же нашли меня, угадали всё: моё распухшее лицо, прижатые к губам пальцы, вероятно, и блеск в глазах, который я не успела спрятать.

— Что случилось? Он что-то сделал?

Следом вошла леди Берс и прикрыла за собой дверь перед носом моих служанок.

— Я немедленно напишу вашей матушке. Поведение драконьего лорда оскорбительно! Вы не сенная девка, к которой можно врываться, когда приспичит! И тем более он нарушил все правила приличия, когда остался с вами наедине!

При последних словах глаза Маргариты зажглись знакомым мне огоньком. Она жаждала подробностей, но я ни за что бы не стала их разглашать.

Не потому, что стыдно, неловко, обидно, а потому что чувствовала: то, что произошло между нами, касается только лишь нас двоих.

И злилась на Каэлина, на бесцеремонного дракона, поставившего меня в такое двусмысленное положение. Превратить меня в свою пусть и невольную сообщницу!

— Мы должны заставить уважать нас, ценить наше внимание! — поддакнула леди Берс Маргарита. — Что, если он решит воспользоваться своей властью хозяина?!

Её тон был полон тревоги, но где-то в глубине, в самом уголке её взгляда, я уловила искру.

Не просто любопытства. А чего-то острее.

Заинтересованности.

Почти… ревнивого сравнения нас с нею.

Она видела Каэлина, его дикую, первобытную мощь. И теперь ей не давало покоя, что между нами что-то произошло.

Что-то, чего она не видела.

И что не должно было случиться, однако по какому-то странному стечению обстоятельств это произошло. Будто она хотела присмотреть ко мне: «Что он в ней заметил такого?»

— Ничего, Марго, не решится, — я опустила руку и отвернулась к камину, делая вид, что поправляю складки своего ужасного, чёрствого платья. — Леди Берс и остальные, прошу, оставьте нас.

Подождала, пока все вышли, и бросила торопливый взгляд в напольное зеркало. На своё платье, которое делало меня старше. Уродовало мою красоту.

Я хотела показать дракону свою строгость, чтобы он не думал: её просто будет завлечь. Драконы считают магов легкодоступными.

И чтобы Каэлин отказался делать меня своей женой. По-детски глупо и наивно, да.

Браки подобного ранга заключается не для удовольствия и красоты.

— Он пришёл проверить, не притворяюсь ли я. И принёс свой цветок. Пытался ухаживать, должно быть. По-своему.

При воспоминании о том, как Каэлин с несвойственной ему неловкостью, словно не по душе было, что делал, а всё же хотел это сделать, подарил мне этот треклятый цветок!

И я понимала его чувства: как манит подойти к краю и посмотреть вниз, глубоко ли…

— Цветок? — Маргарита подошла к столику, прикоснулась к глиняному горшку с оранжевым бутоном. — Странный… ядовитый, наверное. Ты же не будешь его трогать?

Её пальцы скользнули по лепесткам с каким-то почтительным страхом, но в то же время с жадностью.

Как будто через этот цветок она пыталась прикоснуться к нему самому.

Или к тем благам, которые он мог дать. К тому величию, которым владел по праву своей чёрной крови.

— Не знаю, — ответила я честно. — Возможно. Но это не важно.

— Что же важно? — Марго обернулась ко мне, и теперь её интерес был открытым, жгучим. — Анна, я твоя подруга. Ты можешь мне доверять. Он… он говорил что-нибудь о свадьбе? О бале? Ты выглядишь…

— Я выгляжу так, как и должна выглядеть, — резко оборвала я её.

Её назойливость, этот пристальный, выпытывающий взгляд, стали невыносимы. В нём не было сочувствия. Был лишь интерес к драме, в которой она была зрителем.

И всё же она была почти ровней мне. Она была воспитана в тех же традициях, впитала те же обычаи. Она могла понять мой страх. И много что могла.

Леди Берс была моей наставницей, но с ней не поспоришь вот так запросто. Она тотчас напишет моей матушке, а та отчитает меня за неподобающие мысли и слова.

И всё же сейчас мне не хотелось делиться подробностями. Зачем я вообще оставила подле себя Марго?

— У меня болит нога, и я устала. Оставь меня, пожалуйста.

Маргарита надула губки, но ушла, отвесив поклон и бросив на прощание многозначительный взгляд.

Она не верила мне. И, возможно, уже строила в голове собственные догадки.

Когда наступила ночь, а вместе с ней пришла Вира менять повязку, я решилась.

Леди Берс уже дремала в кресле, утомлённая дневными треволнениями. Я поймала взгляд служанки, пока та ловко разматывала старый бинт.

— Вира, — тихо начала я, глядя на её опущенное, рябое лицо. — Ты знаешь этот замок лучше всех. Говорят… говорят, есть в нём особое место. Комната, где хранятся не просто сокровища, а… самое важное. Я думаю, там лежит и настоящий браслет, который лорд обещал подарить мне на свадьбу.

Её пальцы на мгновение замерли. Она не подняла глаз.

— Много комнат в замке, госпожа. Все важные. Но я не ведаю о сокровищнице.

— Но одна — самая важная, — настаивала я, стараясь, чтобы голос звучал не как допрос, а как доверительная беседа. — В башне, наверное? Чтобы было выше, ближе к небу. Чтобы охранять надёжнее. Пойми, это моё любопытство, оно не от праздности. Я хочу понять драконий род, ведь скоро стану его частью.

Вира снова принялась за дело, но её движения стали чуть более резкими.

— Башня Западного Крыла. Да. Там… хранятся дары предков. Священные реликвии. Вероятно, и браслет там, но, ваше высочество, дозвольте совет: не стоит ходить туда без ведома лорда. Он рассердится. И меня накажет.

Я принялась уверять Виру, что не стану. Тем более что такая комната не может находиться без охраны.

— И кто их охраняет? Сказочные чудовища?

— Мурлок, — она выдохнула это имя с таким почтением, что по моей спине пробежал холодок. — Страж Крови Рода. Он там всегда. С самого рождения в клане.

«Страж Крови». Звучало как приговор.

— И он… он пропускает только свою кровь? — спросила я, уже почти зная ответ.

Вира кивнула, наконец посмотрев на меня.

В её тёмных глазах читалось предостережение, смешанное с… жалостью? Или мне тоже померещилось вдруг, что она говорит всё это с ведома Каэлина.

Тот хочет проверить, стану ли я дальше идти к пропасти?

— Только того, в ком течёт огонь гор, госпожа. Чужую кровь он чует за милю. И не пропустит. Никогда. Даже… даже самого лорда, если тот приведёт с собой чужого.

Значит, так.

Браслет там.

За последней, самой непреодолимой преградой. Его охраняла не дверь и не замок, а сама суть этого места.

Его кровавая магия. Чтобы добраться до него, нужно было быть драконом.

Или… заставить дракона провести тебя. Отдать ему своё сокровище в чужие руки.

Невозможно.

Или нет?

Я поблагодарила Виру, и она ушла, оставив меня наедине с мыслями, которые кружились, как летучие мыши в тёмной пещере.

Каэлин не просто знал о силе браслета древних королей.

Он поместил его в самое сердце своей крепости, под защиту древней магии, которую я, с моей цветочной силой, никогда не смогу обойти.

План матери рушился окончательно.

Письмо Ричарда, которое я успела сжечь до прихода жениха, наивная вера в конюшего Ларса, казались теперь детской игрой.

Зелёная свеча, что дала мне мать, тоже не спасёт.

Здесь, в этих каменных стенах, жили иными правилами.

Здесь сила была не в хитрости или магии растений. Она была в крови. В огне. В праве по рождению.

И единственный ключ к той башне носил имя Каэлин Огнекрылый.

Тот самый, кто только что назвал меня обычной девушкой и ушёл, оставив на губах вкус пепла и оскорбления.

Я посмотрела на оранжевую лилию в горшке.

Бутон был тугой, замкнутый в себе, как секрет. Он распустится только под жарким дыханием дракона.

Так же, как и путь к моему спасению — или к моей погибели — лежал теперь только через него.

Через того, кто презирал мою человеческую суть, но чей поцелуй разжёг во мне огонь, пугающий и манящий одновременно.

Выбора не оставалось. Но теперь это была уже не миссия. Это был личный долг — путь к спасению. Или погибели.

И даже если второе во сто крат вернее, мне всё равно. Я уже не поверну назад.

Чтобы не думать о том, что будет, если бы я вдруг решила следовать плану отца-короля и стать просто драконьей королевой.

Матерью их ужасного, проклятого рода.