Глава 19

Приглашение пришло на рассвете пятого дня, когда моя нога уже почти перестала напоминать о себе.

Не через слуг, не через леди Берс.

Маленькая, обожжённая по краям записка была вложена в тугой бутон той самой оранжевой лилии.

Вира, меняя воду, молча указала на цветок. Я развернула грубый пергамент, и знакомый угловатый почерк будто обжёг пальцы.

«Надеюсь, вы окрепли достаточно для восхождения. В час дня я буду ждать у восточных ворот. Есть место, которое вам стоит увидеть, прежде чем бал накроет нас обоих вихрем чужих ожиданий. Там, где спит дыхание гор, даже Белая Лилия может найти, о чём тосковать. К.О.»

Я держала в руках письмо от нового жениха. Получила его спустя три дня после нашей встречи.

Условия моего содержания здесь понемногу улучшались, но всё же я чувствовала себя пленницей. Овечкой на закланье на чужом алтаре.

Ни «принцесса», ни «ваше высочество». Просто… обращение. Вызов. И упоминание бала, которого я одновременно ждала и боялась.

Леди Берс, разумеется, была против. Все письма, прежде чем попасть ко мне, проходили через её руки.

Маргарита – полна нездорового любопытства.

Но я уже научилась отгораживаться от их голосов внутренней ледяной стеной.

Я приказала подать самое тёплое и простое платье для верховой езды, сапоги на низком каблуке – ничего, что могло бы напомнить о бальных нарядах или моём прежнем статусе.

Я шла не как принцесса на свидание. Я шла как разведчик на территорию врага.

Не хотела выглядеть изнеженной и слабой. Но согласилась взять пару служанок, чтобы не давать Каэлину повода после объявить меня недостойной. Нечистой.

Тело моё отозвалось на эти мысли тяжестью в животе. Я помнила тот яркий сон, но не позволяла романтическим представлениям, почерпнутым из романов, которыми увлекалась здесь и там, затмить реальность.

Каэлин Огнекрылый не романтический принц, он старше меня, он жесток, как всякий дракон, а девушка для него — добыча.

На открытом воздухе было приятно находиться. Ветер стих, мороз тоже. Даже западные земли дышали ожиданием весны.

Нас сопровождала небольшая свита: Бэллас с парой стражников и, по моей настоятельной просьбе, моя Ника — служанка из замка отца и Вира.

Но путь в горы был крут и узок.

Он начинался за замком и уходил вверх, напоминая козью тропу.

Через час Бэллас, скрипя зубами, объявил, что лошади дальше не пройдут, и разбил временный лагерь на небольшом плато. Дальше – только пешком, по тропа.

— Предназначенной для двоих, ваше высочество. — улыбнулся кончиками губ Каэлин и подал мне руку, которую я проигнорировала. — Вашей чести ничто не угрожает. Наверху слишком прохладно для вашей нежной натуры.

Я вспыхнула, но промолчала.

— Принцесса поднимается со мной, — голос Каэлина не допускал возражений. Он воспринял моё молчание как согласие.

Каэлин уже слез с коня и снова протянула руку, чтобы помочь мне спешиться.

Его пальцы обхватили мою талию – быстро, сильно, и на миг я снова повисла в воздухе, чувствуя исходящий от него жар, прежде чем мои ноги коснулись земли.

Я резко выпрямилась, отстраняясь, но след от его прикосновения будто отпечатался на коже. След от его заботы.

От ощущения, мимолётного, будто дуновение весеннего ветра, заботы и защищенности. Тотальной, безусловной, стойкой.

Нечто подобное я испытывала лишь в детстве, когда отец проводил с нами время, показывая созданную им же карту королевства в саду

Она занимала площадь в несколько акров и казалась мне огромной, как и забота отца.

Я думала, что он защитит нас в любом случае. Тогда ещё я не задумывалась о политике и долге.

— Я не уверена, что это разумно — подниматься так высоко, — начала я, бледная от волнения.

— Это необходимо, — оборвал меня Каэлин. Его взгляд был прикован ко мне. — По нашему обычаю, только суженая дракона может ступить на Склоны Спящего Сердца без последствий. Это… проверка. И величайшая честь, принцесса. Вас научили, что долг важнее страха? Даже самого понятного?

Возможно, он говорил не только для меня, но и своих сопровождающих.

Чтобы никто не усомнился: дракон следует протоколу, принятому когда-то обычаю. И никакая дева с голубыми глазами его не изменит.

И всё же он чуть заметно пожал мою руку. Мол, не бойтесь. Это не так страшно.

Проверка. Вечное испытание.

Я кивнула своим служанкам, стараясь выглядеть уверенно, и шагнула за женихом на тропу.

Первые минуты мы шли молча.

Воздух становился разреженным, колючим, но чистым, как хрусталь.

Солнце, отражаясь от вечных снегов на вершинах, ослепляло.

Я шла следом, увязая в рыхлом склоне, цепляясь за выступы камней.

Он двигался впереди с грациозной, почти кошачьей лёгкостью, оборачиваясь лишь для того, чтобы указать, куда ставить ногу, чтобы подать руку на крутом склоне.

Он смотрел на меня, как бы проверяя, не сдамся ли. И я порой тоже поднимала на него глаза. Наши взгляды были не перекрестами мечей, нет, я видела в его глазах молчаливое одобрение.

Мне чудилось, что он подбадривает меня, как неразумного ребёнка, учащегося ходить.

Его молчание было громче любых слов.

И с каждым шагом во мне боролись два чувства.

Одно – дикое, необъяснимое влечение

Оно поднималось из самого низа живота, горячей волной, при виде его широкой спины, напрягавшейся под курткой, при воспоминании о том, как эти руки держали меня.

Мне хотелось дотронуться до него.

Просто положить ладонь между лопатками, чтобы почувствовать тот самый жар, который, как я теперь знала, скрывался под кожей.

Дыхание перехватывало не только от высоты.

И я мысленно одёргивала себя: как же Ричард? Оказалось, что я пустышка, забывшая о женихе, как только он исчез и виду?

Мне одновременно было страшно, стыдно. Всё в голове перемешалось, будто я всё ещё пребывала в странном сне.

Но стоило этой мысли оформиться, как накатывало другое – леденящий холод.

Я вспоминала его слова: «Обычная дева».

Его высокомерие.

Его участие в заговоре против моего же рода. Пусть не в заговоре, но в любом случае он моей семье не друг.

Он был врагом.

Стражем того браслета, который я должна была украсть.

И я, как дура, позволяла своему телу реагировать на врага. Это было предательство. Предательство по отношению к Ричарду, к матери, к себе самой.

Поэтому я сжимала губы в тонкую ниточку и смотрела строго перед собой.

Когда он, остановившись на узком выступе, предлагал руку, я делала вид, что не замечаю, цепляясь за скалу.

Когда его плечо случайно касалось моего – я вздрагивала и отодвигалась, будто от огня.

Я строила из себя ледяную статую, и с каждым его внимательным, изучающим взглядом стены вокруг моего сердца росли выше и холоднее.

— Мы почти на месте, ваше высочество. Потерпите, — наконец произнёс он, и его голос, низкий и немного хриплый от горного воздуха, заставил меня вздрогнуть.

Мы вышли на небольшую, совершенно плоскую площадку, будто срезанную гигантским мечом.

Под ногами был тёмный, почти чёрный камень, тёплый на ощупь. И отсюда, с края света, открывалась панорама, от которой у меня перехватило дыхание.

Внизу в дымке бескрайнего расстояния, лежали знакомые очертания: изумрудные леса, серебристая лента реки, крошечные, как булавки, шпили замков.

Мои земли. Дом.

Он казался таким далёким, таким беззащитным и маленьким с этой драконьей высоты.

Я не видела его толком, но знала — он там. Он всё ещё может принять меня.

— Отсюда при определённой доле воображения можно угадать даже ваши владения, — сказал Каэлин, стоя в двух шагах от меня. Он не смотрел на панораму. Он смотрел на меня. — Легенда гласит, что дракон приводил сюда свою избранницу, чтобы показать ей, каким огромным может быть мир. И каким маленьким всё, что она оставляет позади.

Я молчала, чувствуя, как ком подкатывает к горлу.

Тоска по дому, острая и внезапная, смешалась со странным, пугающим чувством… принадлежности.

Этому месту. Этому виду. Этому мужчине рядом.

Возможно, это моя судьба?

— Почему вы привели меня сюда? — наконец выдохнула я, всё ещё не глядя на него.

— Чтобы вы увидели, — он сделал шаг ближе. Теперь его жар ощущался кожей. — Что вы не просто пешка, затерянная в чужих стенах. Что вы можете стоять здесь, на краю мира драконов, и не дрогнуть. И чтобы вы поняли…

Он замолчал. Ветер свистел вокруг нас, завывая в расщелинах.

— Что? — прошептала я, против воли поворачивая к нему лицо.

Его золотые глаза пылали в отражении снегов.И я больше не видела в нём почти ровесника отца.

Напротив, он сделался моим старшим братом, защитником, присутствующим здесь, чтобы удержать меня от безрассудства.

И я снова испугалась той силе притяжения, которую почувствовала. Силе, способной толкнуть меня в его объятия и даже не пожалеть о том.

— Что граница между врагом и… своей семьёй, — он выбрал слово тщательно, — может оказаться тоньше, чем этот горный хребет. И пройти по ней может только тот, кто осмелится посмотреть в обе бездны.

Он протянул руку – не чтобы помочь, а просто ладонью вверх. Приглашение. Или очередная проверка.

Я посмотрела на его руку, на далёкий, родной горизонт, а затем снова в его глаза.

Влечение и холод схлестнулись во мне в последней, отчаянной схватке.

Сердце бешено колотилось, требуя сделать шаг. Разум кричал, приказывая остаться ледяной статуей.

Я отдёрнула протянутую было руку и успела заметить, как что-то тёмное промелькнуло в его глазах.

И я, не в силах разрешить эту борьбу, просто отвернулась, вновь укутавшись в свой холод, и прошла мимо его руки, назад к тропе.

— Пора возвращаться, милорд, — сказала я, и мой голос прозвучал тихо, но чётко в разреженном воздухе. — Нас ждут внизу.

Я не видела его лица в тот момент.

Но чувствовала его взгляд на своей спине – тяжёлый, испытующий, обжигающий.

Я сделала первый шаг вниз, прочь от пропасти и от того выбора, который он мне предлагал.

Но знала, что часть меня осталась там, на той тёплой каменной площадке, где мир перевернулся с ног на голову, и где враг начал казаться единственной по-настоящему твёрдой точкой опоры в этом каменном, летящем в бездну мире.

Мне надо срочно вернуться домой. Иначе я сойду с ума и перестану понимать, на чьей я стороне.