Глава 21

Леди Берс передала мне устное приглашение лорда Бэлласа с таким выражением лица, будто сообщала о смерти близкого родственника.

«Он просит удостоить его беседой в западном саду. Один. Говорит, дело касается вашей безопасности здесь».

Её тон не оставлял сомнений: она считала это худшей из возможных идей.

Но по этикету напрямую о том сказать, не смела.

Маргарита, узнав об этом от меня, обиженно надула губы.

За последние дни она пыталась вытянуть из меня каждую деталь восхождения, каждую фразу, брошенную Каэлином.

А я молчала.

Не потому, что хотела что-то скрыть от неё специально, а потому что сама не могла разобраться в этом клубке страха, гнева и странного, предательского тепла.

Моё молчание она восприняла как недоверие, как отдаление.

И теперь, когда Бэллас – фигура откровенно неприятная и опасная – зовёт меня на тайную встречу, в её глазах читался немой упрёк: «Вот видишь, куда ты катишься? Со мной не говоришь, а с этими ящерами…»

— Я пойду, — сразу пресекла разговоры и возможные споры. — Может, так надо здесь.

Я оделась просто, но тщательно, выбрав платье неброского серого цвета – что-то среднее между трауром и желанием раствориться в камнях сада.

Леди Берс настаивала на сопровождении служанок, но приказ Бэлласа был точен: «Наедине». Я запретила кому-либо следовать за мной, но знала, что наставница не послушается: будет наблюдать издалека, из окна галереи.

Что ж, у каждого из нас свой долг.

Западный сад Когтистой Пропасти был жалкой пародией на сады моего дома.

Несколько кривых, низкорослых сосен, чёрная, вулканическая земля и каменные глыбы, расставленные в подобии аллеи.

И никаких цветов. Только холод, камень и вечный свист ветра в расщелинах. А ещё репейники, чертополох, цветущий так ярко, что мне на душе становилось теплее.

Бэллас уже ждал меня у самой дальней глыбы, прислонившись к ней спиной.

Его светлые, почти белёсые волосы были туго стянуты, а кривая спина подчёркивала неестественную, хищную грацию. Он не стал церемониться с поклонами.

— Принцесса Анна. Благодарю, что пришли, — его голос был низким, с неприятным сипящим призвуком. — Я буду краток, ибо стены, даже каменные, имеют уши.

— Говорите, лорд Бэллас, — ответила я, сохраняя дистанцию. — Вы упомянули о моей безопасности. К чему такая таинственность?

— О да. О вашей безопасности. И о чистоте, — он сделал шаг вперёд, и я инстинктивно отступила. — Я знаю, что вы ищете. Рубиновый браслет королей Меривингов. И готов помочь вам.

Кровь отхлынула от лица.

Как?! Откуда?

От Каэлина? От матери?

Или это просто удачная догадка? Попытка проверить?

Я не ответила, лишь подняла подбородок, делая вид, что не понимаю.

Он усмехнулся, правильно истолковав мой испуг.

— Не трудитесь отрицать. Драконы чувствуют жадность. Жажду обладания. Она от вас исходит, как пар от горячего камня. Вы думаете, Каэлин не знает? Он знает. Он играет с вами, как кошка с мышью. А потом раздавит. Или, что хуже, сделает вас матерью нашего вырожденного потомства.

Его слова ударили точно в цель, в самый мой потаённый страх. Но я не дрогнула.

— Зачем вы мне это говорите? Разве вы не на стороне своего кузена?

— Потому что я — единственный здесь, кто хочет вам помочь. По-настоящему помочь, — он снова приблизился, и его бледные глаза сверкнули фанатичным огнём. — Но не ради вас, ваше высочество, не воображайте, что я пал жертвой ваших голубых глаз.

Он произнёс это таким тоном, будто обвинял меня в уродстве. Или порочной болезни.

— Я считаю драконов чистой, высшей расой. Союз с вашим родом, с этими… магами-людьми… это скверна. Это путь к вырождению. Мы постепенно утратим способность к Обороту, нашу истинную силу, разбавив огненную кровь вашей водянистой, цветочной магией. Я не позволю этому случиться.

Он говорил с такой искренней, почти религиозной ненавистью, что мне стало по-настоящему страшно.

Это была не игра, не придворная интрига. Это была убеждённость фанатика, способного свернуть мне шею ради светлого будущего своего вида.

Сейчас.

Я вдруг поняла, что совершила глупость, придя сюда одна. Наблюдает ли за мной леди Берс? Успеет ли помочь?

Да и что помешает лорду-кузену избавиться от нас обоих.

Нет, это просто страхи. Не так просто убить принцессу, отданную драконам.Это повод к войне. Или того и добивается фанатик?!

— Я помогу вам найти браслет и бежать отсюда, — прошептал он, наклонившись так близко, что я почувствовала запах старого металла и пыли от его одежд.

Мне стоило труда не отстраниться. Сделать вид, что я не боюсь.

— Верните его своему королю. Пусть этот жалкий союз рухнет. Пусть начнётся война — чистая, честная война, где сила решит всё. А вы… вы вернётесь к своему жалкому человеческому жениху. Это же то, чего вы хотите?

Каждое его слово было отравленной иглой.

Он предлагал мне именно то, о чём я молилась первые дни здесь: способ сбежать, сорвать этот брак, вернуть браслет.

Но теперь, слушая его, я чувствовала только леденящее отвращение.

Его помощь была не спасением, а ещё более глубокой пропастью.

Он хотел использовать меня как искру для войны. Войны, где сгорят и мои земли, и, возможно, сам Каэлин…

Мысль о последнем заставила меня внутренне содрогнуться.

Это была ловушка. Самая опасная из всех. Ловушка, замаскированная под исполнение желаний.

Чтобы опозорить моего отца, сказать, будто он сам того и хотел. Коварный человек, что от него ожидать?!

Я сделала шаг назад, потом ещё один, нащупывая каблуком твёрдую почву.

— Вы ошибаетесь, лорд Бэллас, — сказала я, и голос мой прозвучал ровно, хотя сердце колотилось как бешеное. — Я не знаю, о каком браслете вы говорите. Я здесь как невеста лорда Каэлина, чтобы скрепить мир. И мне не нужна ваша… помощь.

Я видела, как его лицо исказилось от ярости и разочарования. Фанатичный блеск в глазах сменился холодной злобой.

— Глупая девочка, — прошипел он. — Ты выбираешь свою гибель. И гибель твоего рода. Каэлин сломает тебя, а твой отец получит твои кости в качестве объявления войны. Запомни этот разговор.

— Я запомню, лорд. И вы запомните: вам следует быть более преданным своему кузену.

Я не стала ничего больше говорить. Развернулась и пошла прочь, чувствуя его ненавистный взгляд, впивающийся мне в спину.

Я шла быстро, почти бежала по каменным тропинкам, пока не оказалась снова в галерее, где меня ждала бледная от волнения леди Берс.

— Что случилось, ваше высочество? Чего он хотел от вас? — зашептала она, хватая меня за руки.

— Ничего, — ответила я, отводя глаза. — Он пытался запугать. Не вышло.

Но внутри всё кричало от тревоги. Бэллас знал. И если он знал, то был ли он единственным? Не был ли это ещё один виток игры Каэлина? Проверка на «преданность»?

Я посмотрела в сторону покоев, где ждал тот самый оранжевый бутон.

Теперь он казался мне не символом перемирия, а немым свидетелем

Свидетелем того, как я застряла между молотом и наковальней: между драконом, который, возможно, видел во мне больше, чем пешку, и его сородичем, который жаждал моей гибели ради «чистоты крови».

Выбора не было.

Но теперь я знала врага в лицо.

И знала, что отступать некуда. Придётся играть по здешним диким правилам.

Танцевать на раскалённых углях.

Даже если я до сих пор не знаю этих правил досконально. И даже если единственный, кто мог бы стать моим ненадёжным союзником в этой игре, был тот, кто сам её начал.