Глава 24

Каэлин

Отец ждал меня в Зале Совета.

Один.

Даже Бэлласу было велено удалиться.

Это значило, что разговор предстоит не для чужих ушей.

Старый лорд Вислин сидел в своём резном кресле, пальцы сплетены на рукояти трости.

Глаза его, выцветшие, но по-прежнему острые, как обсидиановые осколки, впились в меня с порога.

Я всегда помнил отца таким: суровым, как этот край, остромыслящим, как горные пики, когда пронзают вершинами облака. И безжалостным, как драконье пламя к побеждённым.

Он был выкован из горной породы. Рождён, чтобы порабощать народы.

— Ну? — одно слово, и в нём всё: вопрос, приказ, ожидание.

Я подошёл к столу, налил себе вина, хотя не хотел пить.

Нужно было выиграть мгновение, чтобы собраться с мыслями, чтобы стереть с лица следы того, что произошло в круглой комнате.

Тот поцелуй. Её глаза.

Браслет, сомкнувшийся на её тонком запястье, как судьба.

И всё то, что это означало.

— Браслет на ней, — сказал я, и голос мой прозвучал ровно, как и требовалось. — Ловушка сработала.

Отец медленно кивнул. Словно и не ждал ничего иного от единственного сына и наследника.

В уголках его губ мелькнуло нечто, отдалённо напоминающее удовлетворение.

— Хорошо. Теперь она наша. Если эта девчонка задумала зло против нашего рода — а мы знаем, что задумала, её мать не зря отправляла её сюда с такой миссией, — браслет станет её цепью. Он впитал нашу магию слишком долго. Он не даст ей бежать, не даст использовать свою силу против нас. При первой же попытке предательства он скрутит её, как змея, и призовёт нас.

Я кивнул, глядя в тёмную поверхность вина в кубке.

Цепь.

Да, именно так я и думал, когда застёгивал его на её руке.

Но почему тогда внутри всё сжалось, когда она смотрела на меня с этим отчаянием? Почему хотелось стереть слёзы с её щёк, а не торжествовать?

И почему я не смог сказать ей правду, чтобы посмотреть. Меркнет ли надежда в её ясных, по-детски доверчивых глазах.

Потому что впервые боялся увидеть подтверждение тому, что знал с детства: Меривинги хитры и коварны. Их девы обольстительны и убийственны в своём лицемерии.

Никогда ничего не страшился, а теперь... Старею.

— Войска должны быть готовы, — продолжал отец, и его голос зазвучал твёрже. — Как только она попытается бежать — а она попытается, в этом нет сомнений, — мы получим идеальный повод. Король Меривинг отдал нам свою дочь, а она, вместо того чтобы стать залогом мира, крадёт родовую реликвию и бежит, оскорбляя наш род. Это объявление войны. И мы ударим первыми.

Идеальный план идеального правителя, не желающего стать частью чужого королевства. Чужого торжества власти.

Он поднялся с кресла, опираясь на трость, но в его фигуре чувствовалась былая мощь.

— Ты поведёшь войска, сын. Северные кланы уже ждут сигнала. Собери всех, кто способен держать меч и дышать огнём. Через седмицу они должны быть здесь, у подножия Когтистой Пропасти.

— Да, отец, — ответил я, и слова эти отдались в груди глухой, тяжёлой болью.

Я уже повернулся, чтобы уйти, когда его голос остановил меня у самого порога.

— Каэлин.

Я замер не оборачиваясь. Заслужил это право годами, проведёнными на поле сражений. Годами, приведшими к победам.

— Ты надеешься, что она не попытается бежать?

Вопрос повис в воздухе, острый, как лезвие клинка. Я чувствовал его взгляд на своей спине — испытующий, пронзающий насквозь.

Внутри всё всколыхнулось. Огнём, всполохом далёкого пламени, которое всегда, многие лета жило во мне. И всегда я знал, что огонь под контролем.

Он желает того же, что и я. До недавнего времени ни одна земная дева, ни одна драконица не вызывала в душе желания её защитить, как эту принцессу из стана врага.

Была Изабелла, но она давно погибла, до того как мы скрепили руки над брачным пламенем.

Ещё до того, как отец впервые позволил мне вести свои войска от его имени. Во имя его славы. Славы нашего рода.

Но тогда я был молод. Впечатлительность давно покинула меня.

—Понравилась? — усмехнулся отец, по-своему трактовав моё молчание.

Перед глазами встало её лицо там, на вершине, когда Анна смотрела на свои далёкие земли.

Её губы под моими в сокровищнице.

Её пальцы, вцепившиеся в мою куртку.

То, как она сказала: «Я не хочу!» — и в голосе была не только ненависть, но и что-то ещё. Что-то, что заставляло меня надеяться вопреки всему.

Надеяться, что вопреки мнению о них, Меривинги не все насквозь лживы.

Я подавил это чувство. Раздавил его, как тлеющий уголёк, который мог бы разжечь пожар, способный спалить всё, что мы строили веками.

— Нет, отец, — мой голос прозвучал холодно, как горный лёд. — Разумеется, нет. Она коварна. Все маги коварны. Она попытается забрать у нас то, что когда-то в честной схватке выиграли мои предки. И тогда мы будем готовы.

Я вышел, не дожидаясь ответа.

Коридор встретил меня полумраком и запахом камня.

Я шёл быстро, почти бежал от собственных мыслей, но они настигали. Она коварна. Да. Так должно быть. Так правильно, когда всё повторяется. Когда есть неизменные законы

Так проще.

Но в ушах всё ещё звучал её голос, когда она спросила: «Зачем вы отдали мне его?» И в этом вопросе было столько боли и недоумения, что коварство не укладывалось в него. Не помещалось.

Я остановился у окна, выходящего на запад, туда, где за чёрными зубцами гор лежали её земли.

Луна уже поднялась, заливая скалы призрачным светом.

«Что ты сделаешь, Анна Меривинг?» — думал я, глядя в ночь.

Побежишь, как и должна? Или останешься? И если останешься… что тогда?

Я не знал ответа.

И впервые за многие годы я опасался не проигрыша в войне.

Я боялся, что она выберет бегство.

Потому что тогда мне придётся вести войска на её земли. И убивать её людей. И, возможно, убить её саму.

Пусть не напрямую, но косвенно. Потому что та, кто была невестой дракона, не может достаться магу.

А ещё я опасался, что она останется.

Потому что тогда мне придётся признать, что ловушка, которую мы сплели, поймала не только её.

Но и меня.

Сжав кулаки так, что ногти впились в ладони, я заставил себя оторваться от окна и направиться в казармы. Отдавать приказы. Готовить войска к войне.

К той войне, которую, как я вдруг понял с ужасающей ясностью, я совсем не хотел начинать.

Иногда огонь может сжечь даже дракона. И понимая это, не стоит его выпускать без крайне необходимости.