Глава 27

Вира ушла, а я осталась стоять у окна, глядя на своё расплывчатое отражение в тёмном стекле.

Луна поднялась выше, заливая комнату призрачным серебром. Браслет на запястье пульсировал ровно, успокаивающе, будто второе сердце.

Через полчаса.

Я сама назвала срок. Смело. Дерзко. Почти вызывающе.

Словно точно знала, как ему будет угодно.

Словно слова матушки и леди Берс сбывались: я уже начала действовать по его воле!

Я подошла к гардеробу и, не колеблясь, достала то самое синее платье.

Строгое, закрытое до самого горла, с длинными рукавами, которое так не нравилось Каэлину.

То, в котором я предстала перед ним в первый день, пытаясь защититься от его взгляда каменной стеной.

Но сегодня что-то было иначе.

Я медленно расстегнула пуговицы, стянула с себя домашнее платье и надела синее, не дожидаясь, пока придут служанки.

Оно село идеально, как всегда. Но вместо того чтобы собрать волосы в строгий узел, как требовал этикет, я провела пальцами по тяжёлым светлым прядям, распуская их по плечам.

Волосы упали ниже пояса, мягкой волной, обрамляя лицо, касаясь рукавов. И это был уже не наряд старой девы, не желающий намёка на флирт, но некая доля беззащитного кокетства.

«Смотрите, какая я. Как я вас боюсь, но покоряюсь вашей воле».

В зеркале напротив отразилась незнакомка.

Строгое, почти монашеское платье — и распущенные, свободные волосы, какие позволяли себе только девицы лёгкого поведения или… женщины, принадлежащие мужчине. Одному ему и желающие, чтобы он это знал.

Почувствовала желание немедленно собрать волосы в привычный строгий пучок, надеть маску холодной вежливости, но рука моя остановилась на полпути, будто это он приказывал мне перестать прятаться.

Я не знала, откуда во мне это знание. Просто чувствовала: именно такой он хочет меня видеть. Не сломленной, не закованной в броню приличий.

Живой. Настоящей. Немного испуганной, но идущей навстречу своей судьбе.

Браслет на запястье вспыхнул теплом, одобряя, и в этот миг дверь в мои покои отворилась.

Ворвалась леди Берс, даже не постучав. За ней тенью следовала Маргарита, а уж после них робкой стайкой вошли служанки. Наставница увидела меня — и замерла, раскрыв рот.

— Ваше высочество! — выдохнула она, и в её голосе смешались ужас, возмущение и что-то, похожее на обречённость. — Что вы… как вы… Это платье! Эти волосы! Вы же идёте на ужин, а не… не в его опочивальню! И что ха позднее приглашение? Может, у них так принято, но они обязаны соблюдать и наши обычаи. Вы гостья, а не наложница!

Маргарита помалкивала, лишь коротко кивнула, но в её глазах я видела болезненную искру. Зависть — вот что это было.

Должно быть, она думала, что на моём месте повела бы себя по-другому.

Заставила этих драконов дрожать в предвкушении её тела. И склонить перед ней головы.

— Я иду на ужин, леди Берс, — ответила я спокойно, поправляя рукав, чтобы браслет был чуть заметнее. — Именно так, как я хочу.

— Но ваша честь! Репутация! Если об этом узнают при дворе, если ваш отец… Король…

— Его величество отдал меня дракону, — перебила я, и в моём голосе зазвенела сталь, которой я в себе не знала ранее. — Моя честь теперь в руках того, кто поведёт меня к алтарю. А репутация… какая репутация может быть у невесты, которая провела в замке жениха две недели до свадьбы? Вы сами учили меня, леди Берс: мир судит по внешнему. Так пусть судят. Мне теперь всё равно. Мир между нами прежде всего.

Я сделала вид, что приношу себя в жертву общему благу.

— Принцессы рождаются для того, чтобы служить укреплению мира между их королевствами и другими странами, —-внезапно тихо поддержала меня Марго.

Наставница побледнела, но не сдавалась. Она шагнула вперёд, бросив на Маргариту осуждающий взгляд, схватила меня за руку выше браслета.

— Анна, дитя моё, опомнитесь! Вы не знаете этих драконов! Они коварны, они жестоки, они…

Вира и служанки из числа драконьего клана зашептались. Я должна была срочно остановить леди, иначе скоро Каэлину и всем остальным доложат: мы осуждаем драконов.

— Они спасли меня, — тихо сказала я, высвобождая руку. — Он спас меня. От моей же глупости. От смерти в сокровищнице. И подарил мне то, за чем я охотилась как вор. Может, не все драконы одинаковы? Может, и среди них есть те, кому можно… верить?

Я так, конечно, не думала. Верить — слово беззащитного, слово-надежда, а надежды часто бывают обманчивы. Когда-то я надеялась, что выйду замуж за Ричарда.

Эта мысль, воспоминание о нём вызывала теперь лишь сожаление. Как несбывшаяся детская мечта. Глупая. Наивная.

Леди Берс тем временем смотрела на меня с таким выражением, будто я говорила на неведомом языке.

— Вы… вы влюбились в него, бедная дитя,— прошептала она, и это было не вопросом, а приговором. — Боги, девочка моя, ты влюбилась в чудовище!

Я не ответила. Потому что сама не знала ответа. Или не хотела знать.

Отрицать — устала. Я не любила Каэлина, я не знала его, но отчего-то захотела узнать.

— Я иду на ужин, — повторила я твёрдо. — И вы не остановите меня.

Вира и служанки поклонились, когда я проходила мимо.

Я направилась к двери. Леди Берс рванула следом, вцепилась в мой рукав.

— Я пойду с вами! Я обязана быть рядом, чтобы ваша честь не пострадала.

Договорить она не успела.

Дверь распахнулась. На пороге стояли двое стражников в чешуйчатых доспехах, и Вира обернулась к ним с каменным лицом. Словно ждала их появления.

— Леди Берс, — Вира говорила почтительно, но твёрдо. — Госпожа идёт на ужин к лорду Каэлину. Таково его распоряжение. Без сопровождения.

— Я её наставница! Я обязана быть рядом! — леди Берс попыталась протиснуться мимо, но стражники мягко, но неумолимо преградили путь.

— Приказ лорда, — повторила Вира. — Никто не войдёт в малую трапезную, кроме госпожи и лорда. Таков обычай.

— Обычай? Какой обычай? Это нарушение всех приличий! Это…

Я шагнула в коридор, и дверь за мной закрылась, отсекая возмущённые крики наставницы. Стражники встали по бокам, готовые сопровождать. Вира и другая служанка пошли впереди, освещая путь магическими шарами.

Мы шли по бесконечным коридорам. Камень стен отражал свет, создавая причудливые тени. Браслет на запястье пульсировал всё сильнее, будто вёл меня. Или предупреждал.

Я старалась не запоминать дорогу. К чему? Мне отсюда одной не выбраться.

Малая трапезная оказалась уютной комнатой с низким сводчатым потолком и огромным камином, в котором весело потрескивал огонь. Длинный стол был накрыт на двоих — хрусталь, серебро, свечи. И ни одного слуги.

Каэлин стоял у камина, прислонившись плечом к каменной кладке. Он был в тёмном камзоле, без обычной куртки, и при свете огня казался… почти домашним. Почти доступным.

Почти человеком. Воином, уставшим на полях сражений и желающим простого домашнего очага. Женского тепла. Жизни.

Он повернулся на звук моих шагов, и его золотые глаза вспыхнули.

Он смотрел на меня. На платье. На распущенные волосы. Медленно, жадно, будто видел впервые. Или будто прощался.

— Анна, — сказал он тихо, и это имя в его устах прозвучало как поцелуй. — Вы пришли.

— Я обещала, мы всегда выполняем обещания, — ответила я, делая шаг в комнату.

Дверь за мной закрылась, оставляя нас наедине с огнём и тишиной.