Глава 31

Каэлин

Я стоял у окна в Зале Совета, глядя на заснеженные пики, когда Бэллас ворвался без стука. Вошёл, толкнув тяжёлую, окованную железом, закопчённым в горниле гор, дверь так, будто она только чудом не разлетелась в щепки от удара его десницы.

Его кривая спина была напряжена, светлые глаза горели фанатичным огнём.

А тёмные усики над короткой верхней губой подрагивали в такт его нетерпению.

Мой троюродный брат ждал, пока я разрешу ему заговорить. Таков порядок. Я его командир, даже если он тоже княжеской крови.

И я всегда буду напоминать ему об этом: я выше. И он знает это и бесится, что я нарочно мелю.

Наконец, знак был мной дан, но я тут же отвернулся к окну.

— Кузен, — начал он без предисловий за моей спиной. — У меня есть доказательства. Твоя невеста задумала бежать. Она хочет опозорить тебя и нас!

Я снова медленно повернулся, стараясь, чтобы лицо осталось непроницаемым.

Внутри всё сжалось от досады и какого-то глупого, щемящего сожаления, но я не позволил себе выдать ни единой эмоции.

— Какие доказательства? Ты же понимаешь, это не могут быть просто слова слуг. Или чьи-то дневники, рассказывающие чужими языками?

— Разумеется, брат, — мягко произнёс он.

Когда Бэллас упоминал о нашем родстве таким тоном, будто жалел меня, мне хотелось сломать ему хребет в драконьем обличьи.

Лишь когда драконы в истинном облике, когда они побеждают в небе, земля и вода склоняются перед их величием. Даже если это величие смерти.

— Верные люди, — Бэллас подошёл ближе, понизив голос. — Ларс, конюший. Он передал, что получил приказ готовить лошадей к ночи. От неё, принцессы Анны. Через наставницу, разумеется.

— Вот видишь.

Конечно, это был не главный его козырь.

Мы оба о том знали.

— Это не всё, увы.

Притворное сожаление не шло Бэлласу. Он не мог победить меня в открытую, поэтому бросал мне вызов, как женщина. Интригами и сплетнями.

И за что мой отец так восхищался им?!

Я молчал, сжимая кулаки за спиной.

Бэлллас был интриганом, но весьма умелым. Он не пришёл бы без железобетонных доказательств.

Анна. Значит, мои опасения были верны.

После всего, что было между нами этой ночью… после того, как я отдал ей браслет, как она отвечала на мои поцелуи… она всё ещё хочет бежать?

Или всегда хотела?

«Меривинги хитры и коварны, а их женщины — великосветские шлюхи», — так говорили наши. Отец.

Мой отец. Выходит, он был прав.

Поэтому она так легко отдалась мне, чтобы усыпить бдительность.

Что такое невинность для красивой принцессы её рода?

Не более средства, а она использует его ещё много раз: вначале со мной, потом будет рассказывать, заливаясь слезами, как дракон лишил её чести.

Станет заламывать руки и просить, чтобы за неё отомстили. По наущению отца или брата, конечно, почитая себя за орудие мести. За славный меч, что поразит врагов Меривингов.

— Этого недостаточно, — ответил я ровно. Я всё ещё надеялся? — Ларс мог ошибиться. Или его подставили. Допроси его так, чтобы он выдал все источники.

С пристрастием. Я не любил пытки, жестокость, но ради правды сейчас был готов на многое. Ради неё, чтобы обелить ту, кого обелить по здравому рассуждению невозможно.

Белую лилию с запятнанной алыми красками преступной связи простынями.

— У меня есть и другое доказательство, — губы Бэлласа растянулись в тонкой улыбке. — Живое.

Он, торжествуя, вышел и вернулся через минуту, ведя за собой… Леди Маргариту, подругу Анны.

Подругу, которая однажды уже хотела предать её для меня.

Дюкесса вошла, потупив взгляд, но я успел заметить, как блеснули её глаза.

В них был не страх, но расчёт.

Вслед за ними вошёл мой отец, тяжело опираясь на трость. Уселся в кресло, устремив на меня выцветший, но всё ещё острый взгляд.

— Говори, девочка, — велел Бэллас, подталкивая Маргариту вперёд.

Она подняла глаза — сначала на меня, потом на отца. И заговорила. Чётко, без запинки, будто заученную роль.

Вскинув подбородок, раскрасневшись, её осанка стала безупречной, почти королевской. Острые худые плечи вдруг приобрели аристократическую плавность линий.

— Принцесса Анна получила письмо от королевы. Ей велено бежать сегодня ночью. Ларс будет ждать нас у восточных ворот. Она должна вернуть браслет отцу и сорвать ваш союз, ваша милость.

Отец перевёл взгляд на меня. В его глазах читалось: я же говорил.

— И ты готова свидетельствовать против своей госпожи? — спросил он. — Почему? Как можем знать, что это не ловушка, ведь по правилам союза свита принцессы неприкосновенна так же, как и её особа.

Маргарита опустилась на колени, сложив руки на груди.

— Я готова служить вам, милорды. Если… — она запнулась, бросила быстрый взгляд на Бэлласа. — Если лорд Бэллас соизволит взять меня в жёны. Я принимаю ваш огонь. Я хочу стать частью этого рода. Я готова поменять сторону, потому что… мне было видение.

Все молчали, и она, запинаясь, продолжила:

— Что огонь накрыл меня, но я не сгорела, а во мне проросло семя. Я рожу сыновей вашему роду, — с жаром продолжила она, обменявшись быстрым взглядом с Бэлласом. — Мой род так же знатен, как и Меривинги, у нас общий предок, так что вы не уроните чести, породнившись с родом Гардинеров.

Я смотрел на неё и чувствовал, как внутри поднимается ледяная волна.

Маргарита. Подруга детства Анны.

Готова продать её за место при драконьем дворе. За кривого, уродливого Бэлласа, который старше её вдвое, лишь затем, чтобы однажды стать фрейлиной моей королевы.

Или, если я паду на поле брани новой войны с Меривингами, самой занять трон рядом с Бэлласом.

Кузен положил руку ей на плечо, собственнически, и улыбнулся мне.

— Ты слышал, брат. У меня теперь есть невеста. И доказательства измены твоей. Мы должны действовать. Запереть принцессу Анну до суда. А на балу, перед всеми лордами, предъявить обвинения. Пусть Меривинги ответят за коварство. Это даст нам право начать войну.

Отец кивнул, довольно. Всё шло к его плану.

— Бэллас прав. Мы не можем рисковать. Девочка должна быть под стражей, но пока вина её неочевидна, мы не станем обходиться с ней сурово. И предавать очистительному огню.

Огонь дракона — так издревле наказывали врагов моей расы.

Я молчал, глядя на них. На тех, кто должен быть на моей стороне.

На отца, который видел во мне лишь инструмент. На кузена, который рвался к власти, прикрываясь «чистотой расы». На Маргариту, предавшую подругу за титул.

И вдруг я понял то, что было скрыто раньше.

Отец стар. Болен.

У него нет другого наследника, кроме меня.

А у меня нет жены и сына.

Если Бэллас женится на Маргарите и заведёт ребёнка раньше, чем Анна родит мне наследника… кто поведёт войска? Кого поддержат кланы в тайной надежде на милость нового короля?

Не меня. Его.

Потому что у него будет семья, наследник.

А у меня — только подозрительная невеста-человек, которую вот-вот осудят за измену. Дракон, что поверил девице, позволил обвести ей себя вокруг пальца, лёг с преступницей, не уничтожив её после, недостоин править кланом.

Я посмотрел на Маргариту, на её потупленный взгляд, и впервые увидел в ней не глупую тщеславную девчонку, а хищницу. Настоящую, которая таится под личиной благонравности.

Она давно выбрала сторону. И это была не сторона Анны.

— Ты прав, кузен, — сказал я, и голос мой прозвучал ровно, без единой дрожи. — Мы должны запереть принцессу Анну. А на балу устроить суд. Пусть все видят, какова цена человеческой верности.

Бэллас просиял. Отец удовлетворённо кивнул.

КажетсЯ, он ожидал от меня привычной ему строптивости, логичных объяснений, призыва к осторожности.

— Я сам прослежу, чтобы стража была надёжной, — добавил я, направляясь к двери. — И чтобы никто не помешал правосудию.

Тогда я пойду новым путём: стану хитрым, как и мои оппоненты. Притворюсь, что попался на крючок.

Я вышел в коридор и остановился, прижавшись лбом к холодному камню. Сердце колотилось, как бешеное.

Анна хотела бежать. Маргарита её предала. Отец и кузен ждали только повода, чтобы уничтожить её и начать войну.

Но я не дам им этого. Не ради принцессы, что вела свою игру. Ради своего дома. Своего гнезда. Я драконий полковник, я видел и выиграл столько сражений, что никому не снилось.

Даже моему отцу.

И пусть они думают, что вне поля боя я доверчив как ребёнок. И что не силён в подковёрных интригах.

Они хотят усидеть очистительный огонь вблизи? Что ж, но он сожжёт многих. Не только Анну.

Я пойду к ней сам. Скажу, что знаю.

Скажу, что выбора нет — придётся играть по их правилам.

Но мы будем играть вместе. Она и я. Она — потому что у неё нет выбора, если хочет жить.

Я бы мог взять её в жёны по всем правилам, когда докажут её невиновность, но мне не нужна женщина, желающая избавиться от меня.

Она родит мне сына и может уйти. Вернуться к своим.

Потому что теперь, после этой ночи, она не просто моя невеста. Она — часть меня. Колыбель моего рода.

И я не позволю Бэлласу или отцу использовать её как пешку в своих играх.

Я оттолкнулся от стены и пошёл к восточному крылу. К ней.

Пусть только попробует бежать!

Я догоню и примерно накажу её, если вздумает бежать раньше, чем позволю.

Я всегда буду её догонять.