Глава 32

— Где Маргарита? — всё вопрошала я леди Берс и служанок, но никто мне отвечал.

Вечером пропала, больше никто ничего не знает.

Служанки из драконьего замка испуганно молчали, и я уже хотела допросить каждую наедине, как дверь в мою гостиную распахнулась.

Так резко, что я вскочила с кресла, сжимая плед, наброшенный на плечи, у груди.

Каэлин стоял на пороге — не тот, что был со мной той ночью, нежный и почти робкий в своей страсти.

Другой. Холодный, как горный лёд, с глазами, полными бури.

— Оставьте нас, — бросил он леди Берс, Вире и служанкам, даже не глядя в их сторону.

Служанки вылетели мгновенно. Леди Берс помедлила, но подчинилась беспрекословно, бросив на меня на прощание предостерегающий взгляд.

«Молчи о том, что случится сегодня ночью».

Дверь захлопнулась, отсекая меня от всего мира.

Я повернулась к жениху, стараясь не дрожать. Браслет на запястье пульсировал тревожно, неровно.

— Что случилось? — спросила я, стараясь, чтобы голос звучал ровно.

Он подошёл ко мне вплотную, схватил за подбородок, заставляя смотреть в глаза.

Больно. Жёстко.

— Ты хотела бежать. Сегодня ночью. Так? — выплюнул он, и каждое слово падало, как удар хлыста. — Ты получила письмо от матери. Ларс ждёт тебя сегодня ночью у восточных ворот. Ты предала меня. Предала нас.

Сердце оборвалось и рухнуло куда-то в ледяную пустоту. Откуда? Как он узнал?

— Я… — начала я, но он не дал договорить.

— Молчи. Твоя драгоценная подруга, леди Маргарита, всё рассказала. Она продала тебя за место жены Бэлласа. За титул. За власть. А твоя семья… — он усмехнулся, горько и зло. — Твоя семья принесла тебя в жертву с самого начала. Они знали, что браслет — ловушка. Знали, что я не отпущу тебя. И послали тебя, как овцу на заклание, чтобы получить повод для войны.

Я отшатнулась, но его пальцы только сильнее сжали мой подбородок.

— Это неправда, — прошептала я, чувствуя, как слёзы подступают к глазам. — Мать не могла…

— Могла. И сделала. Теперь тебя запрут в этих покоях до суда. А на балу, перед всеми лордами, ты будешь отвечать за измену. Знаешь, что полагается изменникам?

Я вырвалась, отступила к окну, вжимаясь спиной в холодный камень.

Слёзы всё-таки потекли по щекам, но я не позволяла себе разрыдаться. Не перед ним. Не сейчас.

Измена карается смертью, но я принцесса!

Они не докажут, что я что-то знала. Писем Ларсу, нашему проводнику, не писала.

— И что ты хочешь? — спросила я, стараясь, чтобы голос не дрожал. — Чтобы я умоляла? Чтобы призналась в том, чего не делала?

— Ты делала, — отрезал он. — Ты планировала побег. Это измена. По законам драконов — смерть в очистительном пламени. Моём.

— Тогда убей, не дожидаясь суда! — выкрикнула я, и в голосе зазвенела та самая сталь, которую я так долго в себе растила. — Убей, как твой кузен хочет убить моих родителей! Как вы все хотите захватить мой трон, прикрываясь моим именем!

Он замер. В его глазах что-то мелькнуло — удивление? Сомнение?

— О чём ты говоришь?!

— Я видела, — выдохнула я, чувствуя, как силы покидают меня. — Во сне. Браслет показал мне. Вы убьёте мою семью. Объявите себя королями. А я буду сидеть рядом, пустая кукла, с вашим ребёнком в животе. Это твой план?! Тогда убей до того, как твоё проклятое семя прорастёт в моём животе!

Каэлин шагнул ко мне, схватил за плечи, встряхнул.

— Это не мой план, глупая! Это план моего отца и Бэлласа! Я пытаюсь его остановить! Ради тебя в том числе! Нашим кланам не нужна новая война, мы и так накануне уничтожения! Впрочем, кому я это говорю! Ты просто глупая девчонка, которую я пытаюсь спасти из жалости!

— Пытаешься? — я рассмеялась ему в лицо, сквозь слёзы. — Ты пришёл сказать, что меня запрут! Что судят! Это ты пытаешься меня спасти? Тебя на меня наплевать!

— У тебя нет выбора! — рявкнул он, прижимая меня к стене. Его тело было горячим, как всегда, но сейчас этот жар обжигал, пугал. — Ты должна искать аргументы в свою защиту! Должна убедить всех, что невиновна!

— В чём? В том, что хотела жить? Хотела вернуться домой? — я забилась в его руках, пытаясь вырваться. — Ты сам говорил, что я могу уйти! Сам надел на меня этот браслет, зная, что это ловушка!

Он молчал, не отпуская.

— Знал! — я ударила его кулаками в грудь, но он даже не шелохнулся. — Вы все знали! Вы все играли со мной! А я… я поверила тебе! Отдалась тебе! Думала…

Я замолчала, потому что слова закончились. Осталась только боль.

Он смотрел на меня, тяжело дыша. В его глазах бушевала буря — гнев, отчаяние, что-то ещё, чему я боялась дать имя. И какое-то недоверие, что ранило сильнее всего.

Даже после нашей ночи, когда я доказала ему свою верность, он сомневался.

Не понимал, что я всего лишь хотела спастись!

— Твоя миссия, — прошептал он вдруг, почти неслышно. — Твоя единственная миссия сейчас — родить мне сына. Потому что только это даст тебе защиту. Только это сделает тебя неприкосновенной. И моей женой, в том числе.

Я замерла, глядя в его золотые глаза.

— Ты сошёл с ума, если думаешь, что я соглашусь.

— Я пытаюсь тебя спасти, Анна, хотя ты этого и не заслуживаешь. И да, ты уже согласилась, — выдохнул он и впился в мои губы поцелуем.

Я попыталась вырваться, оттолкнуть, ударить — бесполезно.

Он был сильнее. Его руки сжимали меня, прижимая к стене, его губы требовали ответа, которого я не хотела давать.

— Нет, — прошептала я в перерыве между поцелуями. — Не надо. Пожалуйста… Ты мне неприятен.

Ложь, которая должна была его отвратить. Драконы горды. Так меня учили.

Ложь, против которой однако восставало моё тело. Оно загоралось тем самым внутренним огнём, что однажды я уже испытала в его объятиях. Оно жаждало почувствовать его снова.

Несмотря ни на что.

Я хотела повторения той ночи. Хотела принять его и ощутить, как сгорая в его огне, будто легендарная драконья птица, прародительница их расы, восстану из пепла. И уже не буду прежней.

— Ты будешь моей, — прорычал он, разрывая рукава моего платья и лиф. — Ты родишь мне сына. Это единственное, что спасёт тебя. Слышишь? Единственное! И ты тоже хочешь этого! Чтобы я спас тебя, Анна!

Я чувствовала его руки на своём теле, его жар, его отчаяние.

И где-то глубоко внутри, под слоем боли и гнева, просыпалось то самое предательское тепло, которое я ненавидела в себе.

Тепло не тела, но души. Если он не отвернулся от меня после того, как узнал о возможном побеге, означает ли это, что я стала дорога Каэлину?

— Каэлин… — выдохнула я, и это имя прозвучало как мольба.

Он замер на мгновение, глядя мне в глаза. А потом подхватил на руки и понёс к постели.

— Я не дам тебя в обиду, — прошептал он, опуская меня на смятые простыни. — Никому. Даже если ты ненавидишь меня за это. Даже если ты никогда не простишь. Но я в это не верю.

Он вошёл в меня резко, без подготовки, и я вскрикнула — от боли, от неожиданности, от той странной, пугающей полноты, которая снова наполняла меня изнутри.

В этот раз было почти не больно. Почти привычно и приятно.

— Ты моя, — шептал он, двигаясь во мне. — Моя. Навсегда. И никто не посмеет тебя тронуть.

Я цеплялась за его плечи, кусала губы, чтобы не закричать, но тело предавало меня, отвечая на каждое его движение.

Огонь внутри разгорался всё ярче, золотистый, живительный, уничтожающий страх.

Когда всё закончилось, он уткнулся лицом в мои волосы и замер. Я чувствовала, как колотится его сердце, как дрожит его тело.

— Прости, — прошептал он едва слышно. — Я не хотел… так. Но выбора нет. У нас обоих нет выбора.

Я молчала, глядя в потолок. Слёзы текли по щекам, но я даже не пыталась их вытирать.

— Завтра тебя запрут, — сказал он, поднимаясь. — Но я буду рядом. Я буду бороться за тебя. Обещаю.

Он протянул руку к моей щеке, но я отвернулась. Он постоял немного и вышел, громко сказав служанкам, чтобы меня какое-то время не беспокоили.

Ушёл, оставив меня одну на смятой постели, с браслетом, пульсирующим в такт сердцу, и с новой жизнью, которая, может быть, уже зарождалась во мне.

Я закрыла глаза и прошептала в пустоту:

— Я не прощу. Никогда.

Но где-то в самой глубине души я знала: это ложь. Потому что часть меня уже принадлежала ему. Навсегда.

И я была этому даже рада: отсутствию выбора.

Я была рождена принцессой, и меня приучили к мысли: каждая рождается со своей судьбой на благо королевству, которому принадлежит.

И это высшая цель для принцессы.

Дверь в мои покои тихонько отворилась.