Глава 39

Утро следующего, судьбоносного для меня дня, встретило меня серым, тяжёлым небом.

Я стояла у окна своих покоев, глядя, как над вершинами гор клубятся тучи, и чувствовала, как сердце колотится где-то в горле.

Сегодня. Сейчас.

Леди Берс молча поправила моё зелёное платье, застегнула застёжки, расправила складки. Это платье накануне тоже прислал для меня Каэлин.

Наставница ни тогда, ни сейчас не говорила ни слова — и я была благодарна ей за это молчание. Что можно сказать перед поединком, который решит судьбы всех?

— Пора, ваше высочество, — тихо сказала наставница, когда в дверь постучали.

Я вышла.

Меня ждали — не Каэлин, его уже не было, он ушёл на поле ещё затемно, готовиться к схватке.

Меня сопровождали стражники, Вира, Надина. И леди Берс, которая держала мою руку, как в детстве, когда я боялась темноты.

Поле для поединка было устроено за стенами замка, на широком плато, где когда-то, говорили, драконы проводили свои первые турниры.

Каменные трибуны, вырубленные в скале, были полны. Драконьи лорды и леди, воины в чешуйчатых доспехах, слуги — все собрались, чтобы увидеть, как решится спор между кузенами.

По их законам, да и по нашим, когда доказательств вины или невиновности было недостаточно, взывали к справедливости Богов. Они должны были решить, кто прав, и покарать его.

Меня провели на почётное место, рядом с троном старого лорда Вислина. Я поклонилась и пробормотала приветствие.

Он не взглянул на меня, когда я села. Его выцветшие глаза были устремлены в небо, туда, где уже кружили два огромных силуэта.

Я подняла голову и увидела их.

Два дракона.

Один — с чешуёй цвета старого серебра, с голубыми глазами, холодными, как горный лёд. Бэллас.

Второй — чёрный, как ночь, с золотыми глазами, горящими в предрассветных сумерках. Каэлин.

Но с моего места различия были не очень заметны. Две огромные тени в облаках были равны по черноте и силе.

Они кружили друг напротив друга, набирая высоту.

Их крылья разрезали воздух, создавая лёгкий ветер, который долетал до трибун, как привет от моего любимого. Я сжимала руки, впиваясь ногтями в ладони, и молилась всем богам, которых знала.

Своим и его.

Первый удар был стремительным.

Один из них ринулся на кузена, выпустив струю пламени, от которой небо окрасилось в багровый цвет. Другой ушёл в сторону, уклоняясь, и ответил своим огнём — золотистым, ослепительным, сметающим всё на своём пути.

Каэлин? Я не была уверена, а спросить боялась.

Они сцепились в воздухе, когти впивались в чешую, хвосты хлестали с силой, способной сокрушить скалу.

Рёв драконов разносился над горами, заставляя вздрагивать даже самых стойких из зрителей.

Я не могла отвести глаз.

Каждый удар, каждый выпад одного из драконов заставлял моё сердце замирать. Один был сильнее, но второй — яростнее.

Один бился не за правду, не за невесту — он бился за свою ненависть, за свою одержимость, за свою мечту о чистой крови.

Но я никак не могла различить их, и от этого желала лишь одного: чтобы всё кончилось миром. И никто не погиб, чтобы не пришлось мучительно гадать, кто из них.

Я не допускала мысли, что будет, если Каэлин падёт. Казалось, что я просто не хочу думать о себе. О себе в мире, где нет дракона с золотистыми глазами.

Где никто не поведёт так искусно полки на мою родину. Где никто не победит моего отца-короля.

И всё же я отчаянно, до желания оторвать от себя часть своих лет, чтобы отдать ему. Чтобы придать Ему сил для победы, которая станет для меня, возможно, началом конца.

И я увижу гибель своего королевства. Гибель, коей я стала причиной.

— Бэллас не должен победить, — прошептала я, не зная, к кому обращаюсь. — Пожалуйста, только не он.

И вдруг один из них ушёл в пике, резко, неожиданно. Другой, неясно кто, бросился за соперником, и на миг мне показалось, что они сейчас оба столкнутся с землёй.

Но на последней секунде второй чёрный дракон выровнялся, взмыл вверх, а первый…

Первый рухнул.

Не сразу, он ещё поборолся, пытаясь удержаться в воздухе, однако его попытки походили на беспомощное шлёпание руками по воде тонущего человека.

Он ещё не готов смириться с судьбой, но все видят с берега: путь окончен. И окончен здесь и сейчас, при этом неважно, что он сам несогласен.

Не первый солдат, а тем более генерал, забранный смертью в разгар битвы!

Я видела, как его крылья сложились, как тело камнем полетело вниз, как пламя в его пасти погасло.

И в это время испытала то, что лекари называли «разрывом нутра». Не слишком поэтично, но вполне верно — будто чьи-то грубые руки взяли меня за плечи и потянули в разные стороны.

Всё вокруг замерло — крики, ветер, само время. Я смотрела на падающего дракона, и в голове билась одна-единственная мысль: «Это Каэлин? Это он?»

Мир качнулся.

Пол под ногами поплыл, и я почувствовала, как леди Берс подхватывает меня, как чьи-то руки удерживают от падения. И я пыталась оттолкнуть их: не удерживайте меня, я хочу упасть в черноту, в которой нет боли и чувств.

Не хочу видеть и знать более того, что видела и узнала.

А потом всё провалилось в темноту.=

Я пришла в себя в своих покоях. Свечи горели ровным светом, за окнами было уже темно. Леди Берс сидела рядом, держа мою руку в своих.

— Он жив, — прошептала я, не смея спросить.

Прислушалась к себе. Сердце билось ровно и чётко, как безупречный часовой механизм.

— Жив, — улыбнулась наставница, и я увидела, что её глаза красные от слёз. — Победил. Лорд Каэлин победил, ваше высочество. Вы спасены! Вы вернётесь домой!