Глава 7. Торжество в честь дня рождения принцессы Вивьен

Мрачный принц пребывал в достаточно мрачном расположении духа. Три года отменного проклятия давали о себе знать. Вся эта блестящая роскошь главного зала Пурпурного Дворца нещадно слепила его хмурые глаза. А чужие разговоры и на редкость глупые смешки, которые то и дело раздавались то тут, то там, будто нарочно глумились над его с некоторых пор исключительно острым слухом.

Эдвард слегка поднял руку и ленивым жестом, не лишенным очарования, велел одному из слуг подойти ближе. Юноша, уловивший сигнал, вмиг побелел от страха, но ослушаться не осмелился. Медленно-медленно бочком-бочком мальчишка сделал пару шагов в сторону принца.

Эдвард даже глазом не повел. Он давно успел привыкнуть к тому, что люди стали бояться его пуще огня. Полагая, будто, стоит им пройти вблизи от него, как они в одночасье навлекут на себя легион первосортных проклятий.

Поправка – это так не работало.

Более детальную информацию можно было с лихвой почерпнуть из общего свода проклятий, но туда уже лет триста никто не заглядывал, предпочитая верить досужим сплетням.

Однако, если говорить откровенно, то не все страхи окружающих были совсем уж беспочвенны. Некая доля истины в них все же имелась. Но касалась она далеко не всех, а лишь редкого круга лиц.

Вместе с проклятием Эдвард получил целый ряд довольно занимательных – если отбросить на время предрассудки – новых возможностей.

Но проклятие вовсе не означало, будто его высочество вдруг взял и растерял все патентованные качества принцев, которые в него вдалбливали еще с тех времен, когда он спокойненько пребывал в чреве матери.

Каким бы мрачным не являлся нынче наш герой, он искренне верил, что невозможно вытравить благородство из его голубой крови. Оттого пакостить кому бы то ни было чисто из вредности - не собирался.

Хотя в самом начале своего проклятого пути, когда некоторые люди чуть ли не шарахались от него с громкими криками: «Помогите владыки, идет сам Мрачный принц!» - подобное желание пару раз мелькало в его мрачных мыслях. А порой мысль разрасталась до пугающих размеров. Но Эдвард благородно сдерживал гнев.

С тех пор минуло несколько лет. И он научился полностью игнорировать дикий ужас, полыхающий в глазах окружающих.

Вот и сейчас он спокойно положил свой пустой кубок на трясущийся поднос и взял в руки новый бокал. Правда, из-за тряски несколько драгоценных капель урийского вина оказались на полу, отчего ему пришлось скосить на слугу слегка недовольные глаза.

Но «слегка» в его понимании не всегда означало то же для окружающих…

Бедный мальчишка, с ног до головы обуянный паникой, замер.

Но быстро убедившись, что Мрачный не собирается окунать его в пучины темного кошмара и мучить до конца времен, слуга перестал трястись, будто осиновый лист на осеннем ветру, и мигом переместился в другой конец зала.

Должно быть, у именинницы имеются существенные проблемы с головой, — сделав глоток, в очередной раз с того дня, как получил приглашение, отметил про себя принц.

Ну, а как иначе, если тебя с рождения окружает такое количество пурпурного цвета? Тут, хочешь, не хочешь, а рассудок начнет трогаться с места и гарцевать аки конь. Не зря же она пригласила на торжество проклятого принца. Ни одна принцесса в здравом уме не пойдет на такой шаг. Следовательно, вывод напрашивался сам.

Это наш шанс, господин, — черными буквами всплыли в голове слова фамильяра.

Мрачный отряхнулся от воспоминания, как от ненавистного пурпурного цвета. То есть – без особого успеха.

Подумайте и о нас, — не унимался фамильяр.

Мимо Эдварда ярким цветником проплыла небольшая группка фрейлин. Девушки, не обладающие статусом принцесс, никогда не проявляли страха при его виде. Ни в коем случае. Они хлопали ресницами, воодушевленно перешептывались, надували губки бантиками и кидали в юношу страшно заинтересованные взгляды.

Девушек вполне можно было понять. Несмотря на всю свою мрачность, принц был чудовищно хорош собой. Он не уступал ни одному из присутствующих в зале не-проклятых принцев. А безукоризненный черный наряд на высокой статной фигуре, непоколебимая уверенность во взгляде и аура проклятия, кружившая вокруг него, придавали ему еще больше темного шарма, против которого дамам сложно было устоять.

Как известно, девушек привлекают именно плохие парни. За прошедшие годы Эдвард на собственном опыте сумел в этом основательно убедиться.

Но это правило, опять же, не касалось принцесс. Тем подавай только отменных принцев без намека на проклятие или даже легкую форму порчу. А вот остальные женщины всегда были не прочь проявить к нему интерес.

Но некоторые прискорбно верили нелепым слухам и всячески желали вступить на тактильно-бесстыдный уровень общения. А порой отчаивались настолько, что приходилось от них отбиваться с помощью… фамильяра.