Глава 12. Необходимо все прояснить

Нельзя сказать, что в зале нашлась бы хоть одна личность, не потрясенная до глубины души, не говоря о том, что это событие можно было занести в анналы истории. Цвет конверта, который был подобен самой темной ночи, и тот, кто отправил этот конверт в ящик для приглашений, нарушив все законы этики, логики и здравого смысла.

Но вряд ли нашелся бы кто-то, кто был бы ошеломлен сильнее самого Мрачного принца, чье лицо побледнело и выражало крайнюю степень изумления. На миг он даже забыл обо всех приличиях, вскормленных с молоком матери, ведь его с детства учили вести себя в обществе так, будто на него надета маска. А сейчас эта маска треснула, и он чуть было не воскликнул: «Это большая ошибка!». Тем самым подчеркнув всю абсурдность происходящего.

Мрачный даже поперхнулся вином, которое комком неверия застряло в его горле. Он был готов сделать громкое заявление, которое вмиг разрушило бы всякое недоразумение, застывшее на лицах гостей, и расставило бы все по своим местам, если бы не взгляд принцессы.

Ее большие чистые глаза смотрели без страха. Это было настолько удивительным, что он не мог отвести от них взгляда, хотя, казалось бы, она должна была сразу же упасть в изящный обморок, не забыв при этом прошептать что-вроде: «За что мне все это, ах ах ах, пощадите…»

Но взгляд ее не метался в испуге и не пытался спрятаться от проклятого принца. Она прямо смотрела на юношу и не страшилась его мрачности. И он ждал, будто хищник, наблюдающий за добычей, которая не спешит убегать.

Здесь следует отметить, что на Эдварда были устремлены и все остальные взгляды в зале, но его интересовала только принцесса. В тот миг для него в зале больше никого не было, кроме них двоих. Весь мир вокруг перестал существовать.

Она излучала робкое любопытство, не более того. Словно задавала немой вопрос, на который у него не было ответа. Поэтому он мрачно придержал чуть не сорвавшееся с языка отрицание данного инцидента. Как если бы запихнул в темный ящик внутреннего зверя.

Если бы он брякнул нечто подобное на глазах у всей выпучившейся на него толпы, которая явно ожидала от принца какой-то реакции, его слова плашмя ударили бы по репутации девушки. Подобно камню, брошенному в хрупкую вазу. А он не хотел, чтобы из-за него пострадала ее репутация. Несмотря на свою мрачность и некую долю цинизма, он не желал ей зла, а даже наоборот.

Он ясно осознал это сразу же, как только с него схлынула первая волна потрясения.

Сей нелепый случай, напоминающий дурной фарс, следовало разрешить вдали от навострившегося любопытства гостей.

Да, именно так он и поступит. Ведь он не идиот, чтобы продолжать этот цирк на глазах у всех.

Он вежливо, насколько это возможно для такого мрачного типа, в приватной беседе и обязательно за закрытыми дверьми объяснит все принцессе и Пурпурному королю. Расставит все точки над «i» и положит конец недоразумению.

Принц бросил беглый взгляд на монарха, который походил на выжитый до последней капли лимон, и заметил, что кто-то трясет перед носом венценосного нюхательными солями, пытаясь привести того в чувство. Видимо, нервы отца были гораздо слабее, чем у дочери. И это еще больше поразило Эдварда.

Принц мрачно восхитился девушкой. Ее хладнокровие в сложившейся ситуации было поистине впечатляющим. Кажется, она была единственной, кто стойко держался.

Своим приятным голосом, похожим на мелодию, прогоняющую тьму, она еще раз поблагодарила мрачного за приглашение, выразила радость, что удостоилась чести получить от него конверт, – и тут он снова чуть не подавился вином, как и многие другие в залы.

Может, она действительно не совсем в себе, и ее разумом владеет пурпурное безумие? – вновь мелькнула неутешительная мысль в его голове.

Или же… матушка-природа могла расщедриться на красоту и немного урезать в области ума, чтобы сохранить баланс в этом мире, иначе почему Вивьен до сих пор не устраивает истерику, ведь по всем канонам она должна забиться в угол и кричать, как резаная?

Когда, закончив с речью, принцесса спустилась обратно к гостям, - как будто ничего неординарного не произошло - в собравшихся кругах начались бурные обсуждения.

Подходить к Мрачному по-прежнему никто не решался, но вот бросать на него полные ужаса взгляды теперь захотели многие. Он стал для них еще большим чудовищем, чем был пару минут назад. Присутствующие, не стесняясь показаться невоспитанными, косились на него и тут же начинали что-то воодушевленно шептать своим собеседникам. Хорошо хоть пальцем не тыкали. Хотя наверняка очень того хотели.

Мрачный принц никогда еще столько не пил. Но сегодняшний вечер не оставлял ему выбора. Он был заложником ситуации и пытался утопить в вине свое мрачное настроение и дурные предчувствия. Он осушил очередную чашу, выпивая свое терпение и надежду на скорейшее избавление от этого кошмара. И решил направиться в сторону принцессы, дабы наконец положить конец нелепому недоразумению, пока оно не переросло в настоящую катастрофу.

Его план – покинуть Пурпурное царство вечером – был близок к провалу. И его передергивало от мысли провести в этом пурпурном месте хоть один лишний день. Так можно смело заработать вдобавок к проклятию еще и депрессию. А оно ему надо?

Оставив пустой кубок, который противно звякнул, он двинулся вперед. Первый круг сплетников расступился перед ним, словно стайка напуганных утят, которые спешно прятались от опасности. Однако вскоре дорогу ему перегородил другой юноша – принц, которого он прекрасно знал, но не хотел с ним разговаривать в данный момент.

Золотая пшеница волос, уверенный взгляд карих глаз, выдававших самоуверенность, надменность во всех движениях, включая дыхание, и темно-зеленый костюм, на груди которого был вышит олень в прыжке.

– Доброго вечера, Мрачный. – тон сообщал о деловых намерениях, будто тот собирался обсуждать с ним какие-то важные государственные дела, а не приглашение.

Лицо проклятого не дрогнуло. Окружающие могли бы решить, что вокруг него сильнее заклубилась тьма, но разве ведали они, как выглядит печаль в душе проклятого юноши, которая была настолько глубока и темна, что никто, кроме него самого, не мог ее разглядеть.

Он знал, что лучший друг не сможет узнать его, пока с него не снимут это мрачное проклятие. Но он не знал, что однажды Ульрих обратится к нему, заговорит с ним и ему придется смотреть ему в глаза, осознавая, что он для друга теперь никто.

– Доброго вечера, Ульрих из Изумрудной долины. – ответил он.

– Вы знаете меня? – на мгновение удивился тот, приподняв одну бровь и не понимая, как такое возможно.

Лучше, чем ты думаешь, мой дорогой друг, но ты, возможно, никогда меня не вспомнишь, - подумал мрачный принц, грустно улыбнувшись про себя.

– Я знаю всех принцев. – нарочито небрежно ответил он, делая вид, будто не придает этому никакого значения. – Даже если мы никогда не встречались лично. О принцах и принцессах знают все.

В ответ на эту реплику Ульрих лишь кивнул, принимая его слова за должное.

– Я должен вас предостеречь. – уверенно заявил не проклятый, выпятив грудь.

– Я вас слушаю. – лениво ответил мрачный, понимая, что сейчас последует очередная глупость, которую ему необходимо выслушать.

– Если вы намереваетесь обидеть Вивьен, я вам этого не прощу. – проговорил Ульрих, – Поэтому, если не желаете получить меня в роли врага, который будет преследовать вас до конца ваших дней, советую вам все то время, что она будет гостить у вас, вести себя прилично. Исключительно прилично, ясно вам? – закончил он, словно командир, отдающий приказ своему подчиненному.

Да я вообще не намерен пускать ее на порог своего дома, – подумал Эдвард, попавший в чужой капкан.

Но его мысли были озвучены в иной форме.

– Я намерен проявить истинную мрачную учтивость, на которую только способна моя проклятая душа, – ему всегда нравилось изводить друга, и теперь он радовался представившейся возможности, решив выжать из нее максимум.

– Рад слышать. – надменно улыбнулся принц Изумрудной долины, ведь он был уверен в своем превосходстве и в том, что его слова дошли до адресата.

Мрачный двинулся дальше, не желая продолжать этот бессмысленный диалог, и скучающе заметил:

– Но вы, конечно же, осведомлены, что правила приличия проклятых, в том числе мрачных особ, несколько отличаются от принятых в не проклятых кругах.

Его друг замер и начал постепенно зеленеть, совсем как ели из его родных краев, которыми он так гордился, однако у проклятого не было времени, чтобы насладиться зрелищем. Он был сосредоточен на более важной задаче.

Эдвард, наконец, разглядел светлую макушку принцессы, которая собиралась погостить у него и которую он не желал впускать к себе на порог – его последующие мрачные фантазии не в счет.

Разбив своей фигурой еще несколько оживленно перешептывающихся лагерей, он, наконец, остановился за спиной той, что звонко смеялась в кругу подруг и откашлялся, тем самым давая понять, что он здесь и не намерен больше ждать. Первыми отреагировали подруги. Они исчезли одна за другой, как испуганные мыши, увидевшие кота. И лишь после их бегства, Вив заподозрила неладное и обернулась, встретившись взглядом с самым мрачным принцем окружающих королевств.

Ее дружелюбная улыбка сбила с ног его темную уверенность, словно меткий выстрел, попавший прямо в сердце, но он храбро выстоял и не дрогнув сказал:

– Нам нужно поговорить, и чем скорее, тем лучше для нас обоих.

– Конечно, ваше мрачное высочество. – ослепительно согласилась девушка.

– Наедине. – хмуро отрезал он, будто ставил точку в их разговоре, хотя тот еще даже не начался.

Ее щеки на миг заалели, и он почувствовал себя глупцом. Совершенным и полным, каким никогда себя не чувствовал. Но она снова не упала в обморок.

Лишь тихо шепнула:

– Как пожелаете, ваше мрачнейшее высочество. – и эти слова прозвучали с такой ласковой доверительной интонацией, отчего теперь настала его очередь алеть. И он, к своему удивлению, чувствовал, как покраснели его щеки. Но тьма была на чеку, готовая защитить своего хозяина, и быстро стрела с его лица столь постыдную реакцию, сделав его снова непроницаемым и хладнокровным.

Хоть какая-то польза от проклятия, – подумал он с некоторым сарказмом, ведь он никогда не любил показывать свои эмоции.

А принцесса, от которой ничего нельзя было скрыть, неожиданно отметила, что он даже милее, чем показался ей на первый взгляд, и ее сердце отчего-то забилось чуть сильнее, чем обычно.