Глава 11

Несколько минут мы сидели в напряжённой обстановке. По крайне мере, так казалось мне. Герман внимательно изучал что-то на своём ноутбуке, не проронив ни слова за всё это время. Ситуацию спасал Михаил, который в дуэте двух друзей казался мне хорошим полицейским, тогда как Герман неизменно отыгрывал роль плохого.

Наконец начальник заёрзал в кресле, отодвинул ноутбук и вернулся к нам.

— Вчера мне звонил Арман, — начал он.

От такой новости я не смогла удержаться и не спросить:

— Он уже поправился.

— Поправился? — непонимающе уточнил начальник.

Понимая, что ляпнула лишнего и Герман ничего не знает, я постаралась исправить ситуацию.

— Ну… на сколько мне известно, он неважно чувствовал себя в последнее время.

Вот так исправила… Ну, хотя бы что-то. Лучше, чем ничего.

— Плохо чувствовал? — переспросил Герман. Он искривил губы вниз. — Не верю в карму и прочую эзотерику, но надеюсь, что это из-за его последней выходки с показом.

«Ох, ну и какой же ты злыдень» — подумала я про себя. Совсем людей не жалко? Война войной, но нельзя же быть таким засранцем.

— Он тебе звонил, — напомнил Михаил. — Что говорит?

— Говорит, — вернулся к теме Герман, — что хочет заняться журналом. Ему не нравится, что я ограничиваю его в одних только показах. Хочет зацепить все сферы деятельности холдинга.

— Самоуверенный тип, — по достоинству оценил Михаил. — И что думаешь?

— Хотел спросить у вас, — опёршись о стол и сложив руки в замок, сказал Герман.

— У нас? — удивился Михаил. Он посмотрел на меня. — Ты уверен, что хочешь знать наше мнение? — как бы подкалывая друга, произнёс зам. — Не припомню, чтобы ты сам спрашивал чьего-либо совета.

— Я и не спрашиваю, — сохраняя хладнокровие, ответил начальник.

Я подняла указательный палец.

— Разрешите, — словно ученик, желающий ответить, вмешалась я.

— Конечно, — позволил Герман.

— Думаю, я могла бы заняться этим вопросом. Арман хорошо ко мне относится, не думаю, что он будет против, если я сделаю вид, словно взяла на себя ответственность руководством журналом.

Двое друзей переглянулись. Первым был удивлённый возглас Михаила.

— Хорошо?

Следом подоспел более сдержанный Герман.

— Как это? Хорошо? Позвольте поинтересоваться, когда вы успели наладить с ним хорошие отношения?

Я вернулась к образу. Возобновила, так сказать, игру, хитро уходя от необходимого ответа.

— Вас это смущает, Герман Дмитриевич?

Удивительным было то, что Герман проглотил крючок. Будь это старый Герман, с которым я общалась из позиции секретаря, к этому моменту он бы успел несколько раз оскорбить меня, после чего снова задал бы вопрос, не оставляя вариантов для увиливаний. Но на этот раз он ответил:

— Нет, — он замотал головой так, что казалось она вот-вот отвалится. — Нет, ни капли. — Убрав руки со стола, начальник развернулся боком, сложив ногу на ногу. — Вообще не волнует, — снова повторился он, хотя уже все в кабинете и так услышали его ответ. — Знаете, — подняв указательный палец вверх, хотел было добавить он, но резко свернул с намеченного пути, опустил руку обратно и вернулся к уже знакомому: — Нет, не волнует. Не-а.

Ага, ещё бы добавил «не дождётесь». Я изогнула бровь, посмотрев на Михаила. Тот лишь скромно развёл руками.

— Так вы позволите мне заняться журналом? — вернулась к теме я.

— Журналом… — задумчиво произнёс Герман, глядя в пол. Наконец он резко обернулся к нам. — Вы уверены, что справитесь?

— Я и не собираюсь справляться, — сказала, как отрезала.

— То есть? — Герман Дмитриевич погрузился в ещё большее непонимание.

— Вы будете говорить мне, что делать, а я просто буду отыгрывать роль. Главное, чтобы Арман думал, будто это моя инициатива. Будто это я всё решаю.

Михаил одобрительно закивал головой.

— А Вероника-то дело говорит, — как всегда зам был на моей стороне. Мне даже начало казаться, что он работает не на Германа, а на меня. — Сможешь сохранить контроль над журналом и Арману нос утрёшь. Главное, чтобы Вероника Михайловна оказалась права насчёт их хороших отношений. Арман ведь вряд ли так прост, как кажется. Наверняка может отыгрывать роль. Чего стоит наш последний показ. Вероника, ты действительно доверяешь ему, после того, что он сделал с тобой?

— А что такого он сделал? — как ни в чём ни бывало заявила я. — Это только моя вина, и ничья больше. Арман хотел для меня лучшего. Он же не знал, что меня охватит паническая атака. Вот и послал на подиум.

— Но он не мог не заметить, что что-то не так, после первого прохода, — недовольно вмешался Герман. — Михаил прав, этот ублюдок не так прост, каким кажется на первый взгляд.

Господи… только не говорите, что вы собираетесь обломать моё предложение… Я и так, как могу, пытаюсь найти компромисс, чтобы не развязать эту войну ещё сильнее. Если вы, Герман Дмитриевич, знали, чего Арман хочет на самом деле… Ничего хорошего бы точно не случилось. Так дайте хотя бы мне попробовать решить ваши проблемы. А проблемы у вас, скажу я, ой какие большие.

— В любом случае, я готова взяться за это дело. Или вы пригласили меня только для того, чтобы я удивлённо хлопала глазками при каждой вашей встрече с Арманом?

— Нет, но… — Герман замолк, не зная, как ответить.

— Тогда в чём проблема, Герман Дмитриевич?

— Вы перенесли тяжёлый шок. Не хотелось бы, чтобы это повторилось.

— Герман Дмитриевич, — нервно продолжала настаивать я, — я сама могу о себе позаботиться. На крайний случай у меня есть близкие, которые не бросят меня в беде. Так что, прошу, перестаньте делать вид, будто вам есть какое-то дело до моего состояния. Вы не волновались о нём полтора года, а иногда даже и сами усугубляли, так что, будьте добры, не пытайтесь измениться. Вам не идёт.

Я держалась изо всех сил, чтобы не закрыть глаза и не ударить себя по лбу. Какую же глупость сморозила! Зачем я вообще открыла рот?

— Хорошо, — выдержав паузу и чуть не опешив от такой тирады, произнёс Герман. — Как скажете, Вероника Михайловна. Если вы считаете, что справитесь, не смею сомневаться в вашей уверенности.

Я не совсем поняла, с каким именно подтекстом — хорошим или плохим, — ответил Герман, но, как минимум, его согласия уже было достаточно.

— Отлично, — пытаясь сгладить напряжение Михаил соединил ладони в слабом хлопке. — Значит, Вероника займётся проблемой с журналом, а мы… — зам уставился на начальника.

— Что? — спросил Герман.

— Вот и я о том же. Что будем делать мы? — Заметив на себе осуждение, Михаил чуть сгорбился. — Ну, я имел в виду не мы, а я. Какие будут приказы?

Герман молчал. Он смотрел то на Михаила, то на меня. В итоге он домолчался до того момента, когда зазвонил мобильник. Выкрутился, значит… Герман ответил на звонок не глядя. И только после того, как услышал голос в трубке, лицо его стало бледным. Взгляд, которым он меня одарил, не предвещал ничего хорошего.

***

— И что с ним такое? — задавая риторическим вопросом сказал Михаил, сразу после того, как Герман выгнал нас вон. Он так и сказал, слово в слово: «убирайтесь вон». Не сказал. Он прокричал так, что услышать его можно было в каждом помещении здания.

— Если бы я знала, с удовольствием ответила на ваш вопрос, Михаил Антонович.

— Мда-а, — протянул Михаил, уперев руки в пояс. — Дела-а. — Он повернулся ко мне, протянул ладонь и улыбчиво сказал: — Кстати, хватит всех этих Михаилов Антоновичей. Зови меня просто — Миша.

Я посмотрела на протянутую ладонь, затем на мужчину, который не терял оптимизма даже в такой унизительной ситуации.

— Хорошо, — согласилась я, пожимая руку.

— Вот и прекрасно.

Вежливо улыбнувшись в ответ, я начала шурудить по сумочке, пытаясь отыскать телефон.

— Нужно набрать Арману, если он действительно поправился. Как раз попробую поговорить с ним насчёт журнала.

Михаил кивнул, чуть прикрыв глаза, давая своё одобрение.

— Не буду вас задерживать, — он дотронулся до плеча, сохраняя дистанцию, вежливо прощаясь со мной. — Мне тоже нужно заняться делами. Раз уж Герман не отдал никаких поручений касаемо спонсоров, продолжу заниматься своими делами.

Я сдержано улыбнулась напоследок, взглядом провожая Михаила в сторону его кабинета. Так и замерла с рукой, засунутой в сумку.

— Как прошло? — вопрос секретарши вывел меня из ступора.

Я пришла в себя, тряхнула головой, отыскала телефон и, натягивая ремешок сумки на плечо.

— Кажется, начальник недоволен, — намекнула на недавний крик босса Ксения.

— Ничего необычного, — как можно вежливее попыталась отговориться я, попутно выискивая номер Армана в телефонной книге. Но, заметив, что секретарше не понравилось такое отношение, поспешила исправиться. — Простите… срочные дела, — указывая на телефон, сказала я. — Очень нетерпеливое начальство, — кивнула на кабинет я.

— Понимаю, — смягчилась женщина.

Желания ввязываться в очередные обсуждения о Германе у меня не было, поэтому, быстро распрощавшись с Ксенией, я покинула её, попутно продолжая искать необходимый номер.

— Ну наконец! — только у ресепшена я смогла добраться до контакта Армана, уже было собиралась набрать ему, но не тут-то было. Меня окликнула Ира. Стоя к подруге спиной, я расслабила плечи, выдохнула, натянула приветливую улыбку и в полной боевой готовности развернулась к Ире.

— Если я мешаю, можешь так и сказать, — подметив мою озабоченность, обиделась Ира.

— Герман, — кладя сумку на столешницу сказала я, — опять у него что-то случилось. Взорвался ни с того, ни с сего, выгнал нас с Михаилом из кабинета. Да причём так грубо, что мне теперь не по себе.

— Может что-то серьёзное? — быстро втянулась Ира, позабыв про обиду.

— Что может быть серьёзнее этих дурацких французов, от которых он мечтает избавиться? — облокотившись о стойку, сказала я.

— Скажу по секрету, — оглядываясь по сторонам в свойственной ей манере, начала Ира, — ходит слух, что в столицу прибыл совладелец компании.

— Совладелец? — тут же выпрямилась я. — Что за совладелец?

Ира отодвинулась.

— Почём мне знать, какие у него совладельцы. Меня же не посвящают во всякие важные дела. — Ира начала перебирать бумаги. — Это ты у нас теперь птица высокого полёта.

— Не говори глупостей, — попыталась оправдаться я. — Это не на долго.

Но Ира тут же ошарашила меня своим последующим высказыванием.

— На столько не на долго, что ты даже с учёбой решила повременить.

— А это ты откуда знаешь?

Удивительно, как быстро расходятся сплетни. То есть, ничего удивительного, в том, что главный генератор сплетен, коим является Ира, знает всё, что происходит в офисе, но чтобы на столько быстро? Я ведь никому даже не говорила. Я ведь сама разобралась со всем только вчера вечером. Мне кажется, скоро Ира будет знать о моих решениях раньше меня самой.

— Вчера вечером Герман попросил уточнить всю информацию по твоему университету. Ну, где обучаешься, как, что, почему. Ну я и позвонила, сказали, что ты со вчерашнего дня в отпуске.

— Что за интерес такой нездоровый? — напряглась я.

— Почему нездоровый? — усмехнулась Ира. — Он, наоборот, только из добрых побуждений.

— Следит за мной из добрых побуждений?

— Да нет же. Он хотел помочь.

— Это как?

— В подробности он меня не вводил. Сказал только, что-то типа: «узнай, вдруг ей нужна какая-то помощь».

— Так и сказал? — недоверчиво кивая, ответила я.

— Так и сказал, — подтвердила Ира.

Недолго думая, я стянула сумочку со столешницы и двинулась обратно к офису начальника. Мимо секретарши пролетела словно ветер, не дав ей шанса даже открыть рот.

— Что всё это значит? — ворвавшись в кабинет Германа взбунтовалась я.

Герман поднял на меня тяжёлый взгляд исподлобья, быстро вернувшись обратно к бумагам.

— Вы о чём? — сухо спросил начальник.

— Вы следите за мной?

Герман оторвался от бумаг, но смотреть на меня не стал. Зрачки заплясали, перескакивая от одного предмета, лежащего на столе, к другому. Наконец оба чёрных хрусталя поднялись вверх, потянув за собой голову.

— Всё ещё не понимаю, о чём речь.

Включил дурачка, значит? Ну ладно. Я двинулась вперёд, подошла к столу, уперлась руками в столешницу и, глядя на босса взглядом недовольной женщины, продекламировала:

— Только что я узнала, что вы наводили справки о месте моей учёбы. Хотели что-то узнать? Спросили бы у меня лично! К чему эти шпионские игры?!

Герман сохранял спокойствие. Он с достоинством выдержал мою атаку, даже не попытавшись парировать перебиванием.

— Вероника, информация о месте вашей учёбы давно известна нашей компании. Если вы не помните, я напомню: когда вы устраивались, вы предоставили нам все данные.

— Да! — утвердительно воскликнула я, сама того толком не понимая. А когда поняла, воскликнула уже не утвердительно: — Да?

— Да, — подтвердил Герман Дмитриевич.

Обе руки легли на столешницу, начальник начал подниматься. Я сразу почувствовала, как уменьшаюсь. Теперь, когда мужественная гора мышц со статусом владельца целого модельного агентства, поднялась в полный рост, я, стоящая всё в той же позе, будучи не в силах сдвинуться с места, стояла перед ним, словно мартышка, уткнувшаяся в величественную гору. Поймав себя на этой мысли, быстро выпрямилась, поправляя рубаху.

— Знаете… поспешила опередить я, пока он не открыл рот первым, но промахнулась, потому что сама не знала, что говорить дальше. — Знаете… — повторилась я. — Он посмотрел на меня как на ребёнка, взглядом выуживая продолжение надвигающейся тирады. Жаль только, что продолжения не было. И он прекрасно это понимал.

— Я… Вы… — попыталась придумать что-нибудь на ходу, пока не стало слишком поздно.

Герман начал огибать стол, скользя ладонью по гладкой стеклянной столешнице. Он подошёл почти вплотную. Остановился. Но остановился так близко… расстояние было на столько опасным — как для моего психического здоровья, так и для моего общего состояния. В любой момент я, зная уже по пройденному опыту, могла либо зарядить пощёчину, либо упасть в обморок от такой близости.

Он прищурился.

— Что вы? — вопрос прозвучал с явной издёвкой.

Я подняла руку, намереваясь ткнуть его в грудь. Но что-то пошло не так. Рука не слушалась.

— Вы… Не подходите так близко. Вы нарушаете моё личное пространство.

— Да вы что? — донеслась очередная насмешка.

— Вы хам! — непонятно как вырвалось у меня.

— Почему же? — рука скользнула ближе, пересекая все законы приватности.

— Прекратите! — чуть ли не закричала я, хватаясь за руку начальника. Герман не сопротивлялся. Я схватилась, но что делать дальше не знала.

— Вероника, — тихо произнёс он. Так тихо, что я с трудом услышала его через шум бьющегося сердца.

— Что? — глядя невинными глазами, ответила я, продолжая держать его руку.

Он кинул взгляд на стол, туда, где соединились наши кисти. Перевернул ладонь, мягко обхватывая мои пальцы, а затем и всю кисть. Аккуратно поднял вторую руку, поднося её к моим немного растрёпанным волосам. Отодвинул прядь, спрятав её за ухо. Я смотрела. Смотрела на него, не в силах отвести взгляд от этих глаз, этого подбородка и… упрямых губ. Чувственный момент растянулся на целую бесконечность. Я не хотела, чтобы он заканчивался. Никогда. Он посмотрел на меня, заглянул в самую глубь, пронзил меня насквозь, нырнув до самого сердца. Я почувствовала его присутствие где-то глубоко внутри — там, куда не пробирался никто. Никто, кроме самых близких людей… Мы стояли, молча глядя друг на друга. Я не сопротивлялась даже когда его рука, скользнула к шее. Глаза закрылись сами. Мне было страшно, жутко от того, что я снова могу ошибиться, поддавшись эмоциям. Я утонула в полнейшей темноте, боясь, и одновременно с тем наслаждаясь этим прекрасным, сладким на вкус мигом. Весь мир замер. Всё вокруг стало неважным. Что-то мягкое коснулось губ. Я расслабилась, поддалась и утонула в этом долгожданном, заветном поцелуе.

***

— Что это было, Герман Дмитриевич? — смущённо улыбаясь я уставилась в пол.

Герман пожал плечами. Он выглядел довольным.

— Скажем так: это моё предложение начать всё заново. Чтобы вы, Вероника Михайловна, больше не вспоминали о тех ужасных полутора годах.

Я посмотрела на него, хлопая ресницами, как дурочка. Как девочка, ожидающая чуда. Но чудо ведь уже произошло.

— Герман… я… это всё слишком неожиданно… — уводя взгляд в сторону, сказала я.

— Я понимаю, — участливо кивнул он. — Тебе нужно время, чтобы обдумать.

Нужно ли мне время?

— Да, наверное… — неуверенно ответила я. А затем, словно постепенно приходя в себя, взяла сумочку и снова взглянула на мужчину. — Мне нужно идти.

Видя моё изменившееся выражение лица, Герман тоже расстроился. Лицо сделалось серьёзным, немного удручённым.

— Да, хорошо, — тихо сказал он. — Хорошо.

Он вернулся обратно в кресло. Я развернулась, слабо улыбнувшись напоследок и покинула кабинет босса. Когда закрыл дверь, выдохнула, опустила голову и обеими руками схватилась за лицо. Подошла к рабочему месту секретарши и села на край стола, согнувшись пополам.

— Что случилось? — тут же подскочила женщина.

Я выпрямилась, растирая красные от слёз глаза. Нет, я не плакала, слёзы текли сами. Редкие, но такие мучительные.

— Что такое, дорогая? — уже более сострадательно повторила Ксения.

— Я не знаю, — тихо ответила я, чтобы босс не дай бог не услышал. — Не знаю. Что со мной не так? — я подняла на Ксению полный надежды взгляд.

Ксения замешкалась. Она не знала, что ответить. Я же, понимая, какую устроила сцену, поспешила слезть со стола.

— Прости, мне нужно идти, — отчеканила я уже отработанную фразу. — Не бери в голову, — кинула я напоследок.

Вернувшись в приёмную, я завернула к Ире ещё до того, как та успела меня окликнуть. Заметив, как я выгляжу, она тут же выпучила глаза.

— Что он сделал? — сразу же втянулась подруга.

— Ничего. Он… ничего. Ты можешь взять перерыв? Мне срочно нужно с кем-то поговорить.

Судя по лицу Иры, состояние моё было пугающим. Я и сама это чувствовала. Как всё раздирало внутри, так, наверное, было и снаружи. Хотя… Я снова посмотрела на Иру. Нет… Снаружи хуже…

— Ну… ну да… могу… — было засомневалась Ира, но быстро вспомнила про свой дружеский долг. — Ради подруги — конечно могу! — твёрдо объявила она.

Спустя несколько минут мы шли по улице. Ира вела меня под руку, пока я пыталась отдышаться и оттереть нос от дурацких соплей.

— Ну рассказывай, подруга, что за трагедия свалилась тебе на голову.

— Никакой трагедии, — помотала я головой. — Всё было так хорошо, что я и мечтать не могла.

— Да? — глаза Иры расширились.

— Он поцеловал меня, — с плеча рубанула я.

Ира остановилась. Я, не заметив, что подруга замерла, продолжила идти, отчего в какой-то момент чуть не упала, взятая подругой под руку. Сориентировавшись в пространстве и заняв устойчивое положение, я взглянула на подругу. Ира оцепенела. Не в переносном, а в прямом смысле снова. Она не двигалась. Ни одна из частей её тела не шевелилась. Даже глаза замерли, уставившись в одну точку.

— Ира! — я вытянула руку, помахав той перед лицом подруги. Ноль реакции. Ира превратилась в статую. — Ира! — ещё громче крикнула я, отчего все прохожие в радиусе пятидесяти метров оглянулись на нас. Я глубоко вздохнула. Этого мне ещё не хватало… Взяла Иру за предплечье потрясла подругу, отпустила, подумала, а затем как ущипнула. Ира тут же вышла из ступора и громко взвизгнула на всю улицу, чуть не подпрыгнув на месте.

— Дура! Чего творишь! Больно! Синяк же теперь будет!

Мне почему-то стало смешно. Я захохотала, как ненормальная, глядя на возмущающуюся подругу.

— Смешно ей, дурында! — она мягко ударила меня сумочкой. — О-о, только посмотрите на неё! Минуту назад на тебе лица не было, а теперь ржёшь как ненормальная! Что, нравится издеваться над людьми?

От каждого слова Иры мне становилось всё смешнее и смешнее. Я понимала, если сейчас не остановлюсь, случится что-то ужасное. Кажется, у меня снова случился какой-то психологический сдвиг. Я поспешила обнять бранящуюся подругу, чтобы успокоить и её и себя. Благо, это помогло.

— Ира, — сказала я, отодвигаясь, — спасибо. Спасибо тебе.

— Да брось, дорогая, — отмахнулась она. — Но с синяком конечно обидно. — Она взглянула на руку. — Ну вот! Я же говорила…

Какое-то время мы гуляли по набережной в тишине. Относительной тишине. По крайне мере, мы молчали. Наконец, я решила, что настало время поделиться.

— Мне нужно кое-что тебе рассказать. Если не расскажу, я просто взорвусь. Я не знаю, что делать с этой информацией и зачем я вообще во всё это ввязалась. Но прежде хочу попросить тебя не говорить об этом никому.

— Я? — удивилась Ира. — Да кому я могу сказать.

Я состроила недовольное лицо, напрягла губы и расслабила веки, глядя на подругу как конченая дрянь.

— Ой, — испугалась Ира. — Не надо больше так на меня смотреть. Ужас какой-то. Такое ощущение, что я встретилась с сестрой Германа. Она вот точно так же смотрела на всех. С таким вот… фе, недовольным лицом.

— Ира, это очень серьёзно.

— Конечно серьёзно. Если будешь часто так делать, то мышцы привыкнут и выражение сохраниться само собой, будешь потом только так на всех смотреть.

— Ира! — всерьёз разозлилась я. — Хватит вести себя как ребёнок! Я хочу, чтобы ты выслушала меня.

Ира сжалась.

— Извини, — сказала она. — Что ты хотела рассказать.

— Пообещай, — подняла указательный палец я.

Ира состроила такую мину, словно я её утомила.

— Хорошо, как скажешь.

И я начала. Начала с рассказа Армана, про Германа, его отца и сестру, про Лику, и закончила тем, что не знаю, как сказать обо всём Герману.

— Точнее, я не знаю, стоит ли вообще ему говорить.

— Ты поэтому и сбежала от него в слезах?

Я кивнула.

— Да, мне стало стыдно. Я не могу. Ну не могу я просто быть счастлива, когда они воюют. Меня втянули в это. Я знаю то, чего не должна была знать. И мне тяжело. Тяжело от того, что я не знаю, что мне с этим делать. Поэтому я не могу ответить Герману взаимностью.

— Может просто сделаешь вид, что ничего не было. Что Арман ничего тебе не говорил? Как тебе такая идея?

— Я не могу, — обречённо глядя на подругу, сказала я.

— Да-а, читая душа, добрая девочка — это твой тяжкий груз, который ты несёшь через эту жизнь.

Я изогнула обе брови.

— Что за философское настроение на тебя нашло?

— Не знаю… У меня никогда не было такой насыщенной, интересной жизни. Я тебе даже завидую в какой-то степени. У меня-то что? Работа, дом, работа, дом. На выходных может схожу на свидание с каким-нибудь жирным придурком, а потом снова домой, продолжение вечера — с бутылкой вина, под любимый сериал. А у тебя… Слушаю твою историю и прямо так завидно. Так хочу, чтобы у меня было так же.

Я отрицательно помотала головой.

— Ты просто не понимаешь о чём говоришь.

— Наверное, — вздохнула подруга. Она снова остановилась.

— Что ещё? — обернулась я.

— Я только что поняла.

— Что поняла?

— Помнишь, я говорила про совладельца, который приехал в столицу?

— Ну помню.

— А ты только что напомнила мне про сестру Германа.

Дальше продолжать было не нужно. В этот самый момент, вспоминая, как Михаил говорил, что сестра Германа имеет долю в кампании, я начала понимать Германа. Поняла, почему он выгнал нас с таким криком. Я и сама была готова вот-вот закричать, послав кого-нибудь, куда-нибудь, да подальше.

Неужели его сестра и впрямь вернулась? Настоящая сестра… И что теперь будет?