Глава 7

Арман.

В тот вечер, когда Вероника и Ира отправились в ночной клуб, Арман проводил время в арендованной загородной вилле, сидя перед камином с ноутбуком в руках, изучая отчёты компании Фористова Германа. Лежащий на кофейном столике телефон, зазвонил. Арман потянулся, поднял телефон и посмотрел на номер. Неизвестен. Арман принял звонок, приложив динамик к уху.

— Слушаю, — без капли свойственной ему доброжелательности ответил мужчина.

— Вы просили сообщить, если что-то пойдёт не так. — Мужчина промолчал, выжидая, пока собеседник закончит. — Девушка в опасности.

— Что случилось? — спокойно ответил Арман.

— Веронику Михайловну и её подругу забрали хозяева ночного клуба, в который они пришли пару часов назад.

— Ты уверен, что им грозит опасность?

— Девушек вывела охрана. Первую увезли сразу, Веронику только что посадили в авто.

— Может, они решили проветриться.

— Господин Арман, не похоже, что они решили проветриться.

— Вы продолжаете вести наблюдение?

— Мы преследуем автомобиль с Вероникой Михайловной на безопасном расстоянии.

— Хорошо. Как только прибудете на место доложите мне.

— Будет сделано, господин Арман.

Француз сбросил звонок.

Мужчина отложил ноутбук, поднялся с кресла и направился на террасу. Вынув телефон из кармана, он запустил приложение, позволявшее отслеживать определённых личностей, в частности — подчинённых ему людей. Один из них позвонил ему только что. Арман наблюдал за движением маячка на карте города до тех пор, пока автомобиль не свернул за город. Закрыв приложение, он позвонил в службу спасения, сообщив о предстоящем случае похищения. Он назвал место, откуда забрали девушек, а также сообщил адрес улицы, на которой якобы видел джип похитителей в последний раз. На другом конце попросили оставаться на связи — в случае чего ему перезвонят.

Звонок завершился.

Арман, недолго думая, направился в гараж. Лампы включились сами, как только он зашёл внутрь, озарив светом новенький немецкий внедорожник. Арман сел за руль, завёл авто, дождался, пока не откроются автоматические ворота, включил передачу и резко выскочил задом, чуть ли не развернувшись на все сто восемьдесят.

Авто мчал. Летел по ночному шоссе, обгоняя редкие авто. Выехав на транспортное кольцо, мужчина снова запустил приложение для слежки. Не успел он оценить ситуацию, как на экране высветилось оповещение о входящем вызове. Неизвестный номер. Мужчина снова принял звонок.

— Говори, — не дожидаясь, выпалил Арман.

— Они приехали. Загородный дом. Это точно похищение.

— Понял.

Арман сбросил звонок, понимая, что с каждой секундой времени всё меньше и меньше. Отследив по приложению точную дислокацию похитителей, он снова набрал номер службы спасения, дождался пока ему ответят и напомнил оператору о своём предыдущем звонке. Оператор перевела его на необходимый участок. Арман сообщил, что знает точное местоположение похищенных.

— Вы ведёте наблюдение? — спросили на том конце.

— Да! — нервно сорвался Арман. — Их сейчас прикончат! Поторапливайтесь!

Он сбросил звонок, откинул телефон на пассажирское и вдавил педаль в пол, заставляя внедорожник разогнаться до предела. Через десять минут огромные колёса авто съехали на гравий. Испытывая внедорожник на прочность, Арман пролетал кочки, не жалея автомобиль. Наконец маячок на телефоне обозначил, что он на месте. Арман затормозил, выпрыгнул из автомобиля, подбежал к стоящему в темноте джипу, схватился за ручку и открыл дверь.

— Вы что, не можете ничего сделать?! — чуть ли не закричал он.

Водитель джипа вышел из авто.

— Господин, что мы можем сделать? А если они вооружены?

— Тогда тем более нужно помочь девушкам!

Арман было сорвался, хотел пойти к бандитам в одиночестве, даже не думая о том, что мало чего сможет против вооружённых людей. Это совершенно его не волновало. Единственное, о чём он думал — спасти, спасти девушку, перед которой чувствовал себя виноватым. Он знал, что зря втянул её в это. Но другого выхода не было. Кто же знал, что дойдёт до такого? Арман просто хотел подыграть Герману. Если тот решил действовать обманом, то почему бы Арману не сыграть в его игру, не состроить идиота, который поверит во все выдумки этого ублюдка Фористова.

Арман не дошёл пары шагов до края чащи, в которой скрылись его помощники, его люди — трусы, что побоялись пойти с ним, — как вдруг услышал звуки приближающихся авто. Сразу несколько машин. Они остановились там же, где он оставил свой внедорожник. Арман замер, обернулся, увидел прибывших на место полицейских. Ему сразу стало легче. Он понял, что чуть не совершил самую смертельную ошибку в жизни. Броситься на спасение девушки с голыми руками? Кому бы он помог?

Вернувшись обратно, Арман увидел, как водитель джипа пытается объясниться с полицейским.

— Чего вы ждёте? Там люди! Заложники! Нужно срочно им помочь!

— Погодите, — сохраняя хладнокровие ответил служитель порядка, — мы не можем точно знать, что там за люди. Нельзя просто ворваться туда. У нас есть должностные инструкции.

— К чёрту инструкции! — сорвался мужчина.

Буквально в этот же момент со стороны дома раздался истеричный крик. Крик плавно перешёл на визг, растянувшийся по всей округе. Глаза полицейского чуть не вылезли на лоб.

— Инструкции, говорите?! Этого достаточно, чтобы нарушить ваши долбаные инструкции?

Офицер скомандовал подчинённым следовать за ним и пригнувшись, держа пистолет наготове, направился к дому. Арман пошёл следом, замыкая строй. Они добрались до края чащи, остановились. Офицер кивнул двоим полицейским и те аккуратно вышли из укрытия. Прозвучал выстрел. Их обнаружили. Двое полицейских, что уже успели выйти наружу, разбежались в стороны, спрятавшись за автомобилями. Началась перестрелка, к которой подключились остальные сотрудники. Хранители правопорядка действовали слаженно — уже через некоторое время территория была полностью зачищена. Те бандиты, что сдались, были оперативно взяты в плен. Наконец полиция вошла в дом.

Было тихо. Один мужчина лежал на полу. Арман попытался пройти вперёд, но офицер быстро остановил его, шёпотом приказав не высовываться. Арман отошёл к главному выходу.

— Твою мать! — недовольно прошептал офцер, — Уберите гражданского на хрен!

Рядовой полицейский схватил Армана за шиворот, закрутил руку за спину и протащил того к укрытию, коим оказался декоративный постамент у входа. Однако, Арман всё ещё мог видеть происходящее в зале. Спустя секунду из-за перевёрнутого стола в конце комнаты кто-то высунулся. Офицер среагировал быстро, на рефлексах выпустил пулю в сторону любителя неожиданных сюрпризов. Арман ахнул, поняв, кто именно высунулся из-за укрытия. Это была Вероника. Девушка, ради которой он сюда прибыл. Девушка, которую было нужно спасти. Но ирония такова, что та, кого хотел спасти Арман прямо сейчас оказалась на грани смерти.

Мужчина вырвался из укрытия и побежал к Веронике. Только на полпути он услышал крик офицера. Кажется, это было слово. Одно-единственное слово — «ложись!». За ним прилетела ещё пара не менее страшных — «в укрытие!». Арман успел заметить мужчину в чёрной кожанке, но сделать уже ничего не успел. Он даже не услышал выстрел. Убийственный звук долетел до него позже — уже когда Арман падал на пол от боли, пронзившей его в боку. Упав, он схватился за бок. Мужчина отпустил руку, чувствуя, как сильно она намокла. Последнее, что он тогда увидел — алая кровь, залившая всю его ладонь.

***

Открыть глаза оказалось тяжелее, чем встать на работу утром понедельника. Особенно, если знаешь, что придётся работать с таким тираном как Герман.

Я попыталась пошевелить руками, ногами — получалось с трудом, но получалось. То, что они на месте не могло не радовать. Но как же всё болит. И почему? Почему всё тело ноет? Боже! Я дёрнулась, почувствовав, как что-то удерживает меня. Решила повременить с резкими движениями. Что было вчера? А может не вчера? Что произошло перед тем, как я здесь оказалась? Здесь — это где? Веки раскрывались с трудом. Титаническим трудом. Свет, проникавший внутрь и пронзавший сетчатку, казался мучительно выжигающим. Едким. Но я не останавливалась, словно ребёнок тянулась к знаниям — желала понять, что же со мной происходит.

Хоть расчистить взор полностью не получилось, у меня всё же вышло открыть глаза наполовину. Начала осматриваться. Вокруг — белые стены, белые приборы, звуки пищащего кардиографа. Подключилось обоняние. В нос ударил ни с чем не сравнимый запах лекарств. Препаратов. Больничный запах. Пазл сложился в картинку, я поняла — я в больнице.

Постепенно привыкавшие к свету зрачки позволили открыть глаза шире. Я начала осматриваться, убеждаясь в том, что меня привезли в больницу. Достаточно. Зажмурилась. Что произошло? Ответ пришёл сразу — меня похитили. Что потом? Меня хотели убить? Возможно. Но у них не вышло. Приехала полиция. Они расправились с преступниками. А потом… Потом я поступила, как конченая дура и выпрыгнула на полицейских так, что один из них… что? Пустил в меня пулю? Начала осматриваться — всё тело было окутано проводами и трубками. Конечно, это преувеличение, но всё же… От пальцев рук с прицепленными к ним зажимами, тянулись тонкие провода, уходящие к прибору, стоявшему за пределами видимости. Из запястья, прикрытая пластырем и ватой, тянулась длинная трубка капельницы. Какая же… Какая элитная больница. Интерьер — мебель, отделка, — ни намёка на привычные советские помещения, в которых я привыкла бывать каждый раз, когда доводилось заболеть.

Попыталась чуть приподняться, но не вышло. Попытка отдала мучительной болью в районе живота, которая быстро распространилась по телу. Неужели меня и впрямь подстрелили? Какой ужас! Просто невероятно! Как я могла такое допустить! Меня пробрало. Сначала наступила дрожь, сразу за ней тело начало морозить. Попутно с этим я почувствовала, как начинаю потеть.

Дверь в палату открылась, внутрь вошла медсестра.

— Вероника Михайловна, — доброжелательно поприветствовала она. — Рада, что вы очнулись.

— Ч… Что со мной? — еле выдавила я.

— Всё в порядке, — сияя дружелюбием сообщила девушка.

— Меня… меня… — хотела было сказать: меня подстрелили? Но медсестра ответила раньше, чем я смогла выдавить вопрос.

— Вы слишком переволновались. Были некоторые проблемы с сердцем, но сейчас пульс стабилизировался. Все органы работают в стандартном режиме. Беспокоиться не о чем.

Завидую её оптимизму. Не о чем беспокоиться? Сильное волнение, из-за которого я теперь не могу нормально двигаться? И разве это можно назвать нормой?

— А я… где… где я?

Девушка удивлённо посмотрела на меня, не теряя свойственного ей добродушия.

— Как же где? Вы в больнице.

Я замотала головой.

— Нет… нет… — в моём подсознании была чёткая конкретная цель. Я должна была сказать: вы неправильно поняли, я хотела спросить, что я делаю в такой дорогой, судя по виду, больнице. Но на деле всё вышло немного не так. На деле я смогла выдавить несколько нечленораздельных звуков, понимая, что рот совершенно отказывается слушать меня. Ещё и дурацкое волнение подкидывало своих проблем.

— Вероника Михайловна, не волнуйтесь, — произнесла девушка, подходя к аппарату, стоящему у кровати. Сначала она взглянула на него, затем обернулась к капельнице, что-то поправила, и уже через несколько секунд я поняла, что постепенно отключаюсь. Меня потянуло на дно подсознания, попутно окутывая блаженным безразличием. Веки стали тяжёлыми.

— Отдыхайте, — последнее, что я тогда услышала.

Просыпаться во второй раз было проще, чем в первый. В этот раз я смогла не просто проснуться, но и поняла, что могу двигать руками и ногами, не содрогаясь от мучительной боль. Руки были свободны, а из вены больше не торчало никаких иголок.

Медсестра пришла как раз к тому моменту, когда я очнулась окончательно.

— Вероника Михайловна, вам нужно кое-что подписать, — протягивая планшет, сказала уже знакомая девушка.

— Что это? — я дивилась тому, как просто давались слова. Но всё же скрыла удивление как могла.

— Отказ от претензий и согласие с оказанными услугами.

— Согласие? Как я могу согласиться с тем, что вы уже сделали?

Девушка улыбнулась.

— Это согласие на то, что вы не против предоставленной помощи и согласны с тем, что вас счёт будет оплачен другим человеком.

— Другим? Кто этот человек?

— Кажется, его зовут Арман.

Арман… Сначала я не поняла. Но вспоминать долго не пришлось. Быстро поняла, что Арман — это тот самый француз, который устроил мой провальный показ… Он отправил меня позориться перед всеми со словами, что я не должна ничему учиться. Якобы я и так смогу справиться с обычным проходом по подиуму. Ублюдок! Возможно, это и не его вина. Во многом виновата я сама. Как минимум, в том, что подписала под этим, согласилась, а ведь могла и отказаться. Но ведь и он должен был понимать, что моделями не становятся за несколько минут. Ублюдок!

— Я не буду ничего подписывать, — твёрдо объявила я.

— Тогда вам придётся оплатить лечение самостоятельно, — прозвучал вполне ожидаемый ответ.

— Сколько я должна? — спросила я.

Девушка сняла ручку с планшета и начертила что-то на бумаге. Развернув листок ко мне, она указала на стоимость услуг. Я обречённо ахнула, чудом, оставшись в сознании — если бы стояла на ногах, точно не устояла бы.

— Но у меня нет таких денег.

Девушка многозначительно улыбнулась.

— Я могу оформить рассрочку? Или хотя бы дайте мне немного времени, чтобы я могла взять кредит.

Девушка снова улыбнулась. Мягко.

— Вероника Михайловна, в этом нет никакой нужды. Вас счёт уже оплачен. Нужно всего лишь поставить подпись.

Поставить подпись? Всего лишь? Продаться этому иностранцу? Ещё чего?!

— Где он? Я хочу поговорить с ним.

— К сожалению, это невозможно.

— Почему? Позвоните ему. Скажите, что я очнулась. Что хочу поговорить. Пускай приедет. Или… — я поняла, что могу позвонить сама. Начала скидывать покрывало, заметила, что лежу в одном белье, тут же закрылась обратно. — Просто позовите его, — смущённо подтягивая край покрывала выше, сказала я.

— Мы не можем позвать господина Армана, потому что сейчас он… в тяжёлом состоянии.

— Как это?

— Господину Арману была проведена трудная операция. Сейчас у него период восстановления. Вряд ли он сможет с вами говорить, так как… — медсестра замолчала.

— Что? Он в коме? — додумала я сама.

— Нет, но ему требуется время…

Божечки… Да вы шутите…

***

Палата Армана располагалась на том же этаже, что и моя. Навестить иностранца оказалось не так уж и сложно. Внутри было тихо. Белые занавески украшали открытое окно, за которым во всю распевались соловьи. Внутренний двор частной больницы был наполнен зеленью, в которой так нуждались не только городские птички, но и даже люди, уставшие от пейзажей каменных джунглей.

Я подошла к автоматизированной кровати, позволявшей настраивать положение лежащего в зависимости от его травм и состояния. Арман спал. Некоторое время я наблюдала за беспечно погружённым в сон мужчиной, страшась потревожить его отдых. Медсестра пустила меня к иностранцу только спустя три дня. Она сказала, что мужчина приходит в себя, но желательно не пугать его, не делать резких заявлений и быть помягче во время пробуждения. Хоть я и относилась к Арману с недоверием, и даже с какой-то неприязнью, мне всё же было трудно просто взять и разбудить его.

— Арман, — наконец решилась я. — Арман, — шёпотом, пододвинувшись как можно ближе, повторила я.

Кардиограф не издал никаких лишних звуков, продолжая работать в штатном режиме. Но при этом я заметила, как зашевелились зрачки мужчины, прикрытые слоем толстых век. Наконец ресницы плавно поднялись вверх, оттягивая кожу назад и освобождая обзор. Арман смотрел на мир опьянённым взглядом, с трудом не проваливаясь обратно в сон. Наконец он заметил меня.

— Вероника, — лицо украсила не менее опьянённая улыбка. — Рад видеть вас.

Не зная, с чего начать, я начала с очевидного:

— Медсестра сказала, что вы пришли в себя.

— Да, — мужчина сглотнул, крепко моргнул и посмотрел на мир по-новому — более трезво. — Меня разбудили пару часов назад.

Повисла тишина. Я не знала, как подойти к теме, не нарушив просьбы медсестры. Но ждать долго всё же не сумела. Пришлось действовать почти напролом:

— Арман, — собравшись с силами, сказала я, — вы оплатили моё лечение.

— Да, верно, — всё ещё с трудом отвечал мужчина. Он продолжал моргать, будто бы это помогало ему приходить в себя.

— Я пришла сказать, что верну вам все деньги.

— Не стоит, — ошарашил он.

Я замотала головой.

— Нет, я не хочу быть перед вами в долгу.

— Вы не в долгу.

— Вы не понимаете… — было начала я, но меня быстро прервали.

— Это я перед вами в долгу. Можете считать, что оплата лечение — это плата за совершённое.

Наконец мужчина пришёл в себя и мог говорить относительно нормально. То же самое можно было сказать и про его стабилизировавшийся взгляд. Теперь, почти при каждой реплике, он смотрел на меня.

— Что это значит? — не поняла я. — Вы в долгу передо мной? С чего бы?

— То, что с вами случилось… в этом есть доля моей вины.

Меня словно окатили ведром холодной воды.

— Что вы имеете в виду?

— Пожалуйста, только прошу вас, не нужно сердиться на меня. Я понимаю, как это выглядит с вашей стороны, но вы не знаете всей картины. Не знаете, как всё выглядит с моей стороны.

Во-первых, я поймала себя на мысли, что Арман больше никакой не Арман. Это был совершенно не тот доброжелательный мужчина — я бы даже сказала, это был не тот льстец, с которым я познакомилась совсем недавно. Но да бог с ним. Грех жаловаться, что человек не может льстить, пребывая при этом в больничной койке. Но вот то, что его речь напрочь лишилась свойственного ему акцента, не могло не настораживать.

Во-вторых же, я совсем перестала понимать его после того, как он заявил о своей вине. При чём тут вообще он? Как он связан с похищением? Может, он намекает на то, что это он похитил меня? Ну… не он, а его люди. И вообще… почему он тоже в больнице? Что с ним случилось? Как всё это связано? Вопросы без предупреждения войны посыпались в голову. Мозг пытался найти объяснение, но вместо этого утопал в непонимании, обречённо разводя руками. Единственный, на кого теперь можно было надеяться — Арман. Он должен объяснить, что всё это значит. Он обязан!

— И как же это выглядит с вашей стороны? — сложив руки на груди, спросила я.

— Верника… — казалось бы, обычное имя, моё имя. Я даже не сразу обратила внимание на то, как он меня назвал. Но, как только поняла… поняла, что он называет меня собственным именем, а не именем сестры Германа Дмитриевича, тут же опустила руки и присела в ближайшее кресло.

— Откуда вы знаете.

Мужчина улыбнулся.

— Я ожидал такой реакции.

— Говорите! — настояла я.

— Я знал это с самого начала. Знал, что Герман меня обманывает.

— Но… откуда?

— Дело в том, Вероника, что я не француз. Я тоже лжец, похлеще вашего начальника.

Я замотала головой, как бы отрицая услышанное.

— Это просто сумасшествие какое-то.

— Давайте я попробую объяснить всё с самого начала.

Я выдохнула.

— Ну уж постарайтесь.

— Всё началось ещё двадцать восемь лет назад.

— Как-то далековато вы копнули.

Мужчина усмехнулся, но всё же продолжил.

— Двадцать восемь лет назад у моей матери родилась девочка. Ей дали чудесное имя — Лика. Время шло, девочка росла, при этом я всегда был рядом с сестрой, даже когда она этого не знала, я оберегал её. Поддерживал, даже когда она отказывалась от моей поддержки. Не поймите неправильно, у нас были прекрасные отношения, но Лика была целеустремлённой девушкой, она не хотела, чтобы я лез в её дела и зачастую обвиняла меня в том, что я слишком много делаю для неё. После одного из таких разговоров я пообещал, что больше не буду тревожить её своими советами и свои мнением до тех пор, пока она этого не попросит.

Я слушала, затаив дыхание. Благо, пока что ничего страшного не услышала. Но, учитывая такой долгий заход издалека, конец должен был шокировать меня до кончиков волос. Поэтому я готовилась… Морально настраивалась на то, что вот-вот могу потерять сознание от неожиданных новостей. Терять сознание в последнее время у меня стало модной привычкой, так что на лучшее я пока что не надеялась.

— Четыре года назад Лика связалась с одной фирмой. Она… кхм… она работала рекламным агентом, поэтому ничего необычного в том, что фирма решила воспользоваться её услугами, я не заметил.

— Вы наблюдали за ней? Следили? — полностью погружённая в историю, словно читая какой-то детектив, в котором вот-вот раскроется, кто же-таки убийца, я всё же не удержалась и задала свой вопрос.

— Нет, — Арман улыбнулся. — То есть, да. Наверное, так оно и было, просто я не хотел бы, чтобы вы называли это слежкой. Не хотел бы, чтобы обо мне думали, как о каком-то параноике.

Хотела я сказать, что так оно и есть, но удержалась. Это было бы крайне нетактично.

— Так и что же с той фирмой? — поинтересовалась я.

— Фирма… — мужчина замолчал. — Дело в том, что это была фирма Фористова Германа Дмитриевича.

Только Арман произнёс знакомое имя, как я тут же ахнула, чувствуя, как замерло сердце. Схватилась за грудь. Как будто это могло как-то помочь…