Глава 18. Обол Харона

Чёрные воды реки Стикс буквально будоражили душу. Смотря на ровную водную гладь, даже понимая, что это не совсем обычная река, я никак не могла привыкнуть к тому, что не вижу собственного отражения. Река словно поглощала всё и не отдавала обратно.

И всё же… вот она я. Держу весло своими маленькими пухлыми ручками и стараюсь контролировать переход, как это недавно делал Харон.

К всеобщему удивлению, он решил принять моё предложение, а теперь сидит на другом конце лодки, задумчиво поглаживая цербера по головам. Это было очень тяжело. Весло весило как минимум тонну. Ну… я так чувствовала. Оно едва ли поддавалось моим движениям, хотя порой казалось, что ещё немного и это весло утащит меня на дно реки вместе с собой.

Харон выглядел весьма расслабленно. Лишь изредка указывал путь и давал советы, чтобы случайно не умереть.

Снова…

— Постарайся не прикасаться к реке, — в очередной раз спокойным голосом произнёс старец. — Это необычная река. Если коснёшься Стикс, будь ты демоном, или ангелом… всё одно: воды иссушат тебя и превратят в пыль времени.

— Ха?.. — нервно вырвалось у меня, после чего я неосознанно посмотрела за борт.

В воде и в самом деле что-то было. Река ровная, чёрная, спокойная, бескрайняя, но при этом вода в ней густая, словно… кровь. Более того, зачастую я видела около самой лодки что-то круглое. Вначале думала, что это своеобразные волны, но чуть позже пригляделась и поняла, как сильно ошибалась.

Это были головы. Маленькие человеческие головы. Можно сказать, что это были черепа, покрытые кожей, но при этом без глаз и языка. Ни единой возможностей что-либо сказать. Только лёгкий скрип из их гортани доносился до моего слуха, а выражение лица каждого из них было переполнено болью, разочарованием и отчаянием.

Головы, покрытые густой жидкостью реки Стикс… Не зря её ещё именуют «Река ужаса и чудовищ».

— Дитя, продолжай идти вперёд, — попросил Харон, — и не увлекайся наблюдением.

— Кто это? — спросила я, вновь крепко взявшись за весло. — Души умерших?

— Это? — задумчиво спросил Харон, посмотрев на воду. — Нет. Это не души. Оно даже не живое.

— Но… эти головы и… их крики…

— Это человеческие сожаления, — пояснил Харон. — То, что они хотели сделать, но не сделали. То, что они сделали, но не хотели делать. Несбыточные мечты, несказанные слова, обиды, неуверенность, страхи… Всё то, что тяготит душу человека при жизни. Во время перехода в Царство Мёртвых они всё это оставляют здесь. В реке Стикс. Если этого не сделать, душа никогда не обретёт покой.

— Вот как… — ахнула я, понимая, что же протекает под нами.

Перед этим Харон передал мне одну из своих чёрных мантий, требуя, чтобы я скрыла и свою голову. Самое интересное — через чёрную ткань я всё прекрасно видела, но никто не видел меня. Только бледные пухлые ручки выглядывали из-под чёрных рукавов.

Харон отметил, что таким образом можно защитить своё тело от побочного эффекта. Конечно, какого именно он не уточнял, но на всякий случай я всё же накинула на себя мантию, даже не задумываясь о том, чтобы спорить с перевозчиком.

Как говорится, ему с его опытом виднее.

— Почти прибыли, — протянул Харон, указывая на появляющийся посреди тумана каменистый берег. — Что делать дальше, ты и так знаешь. Мне ведь не нужно повторять?

— Нет, — отрицательно покачала головой, после чего подошла к краю лодки и спрыгнула на берег.

Не прошла и трёх шагов, как туман на берегу словно ожил и заклубился прямо передо мной. Пара мгновений и вот он сжался, приняв облик человека. Высокий мужчина средних лет, который с растерянностью оглядывался по сторонам, немного напугано прижимая сжатую руку к сердцу. Словно пытался защитить свой столь хрупкий орган.

Видно, защитить так и не удалось.

По одежде я поняла, что мужчина был в больнице: больничная рубашка, босые ноги и торчащая из руки трубка капельницы.

— Что?.. — бормотал мужчина. — Как же?.. Где?.. Ох, неужели?.. — он никак не мог закончить хотя бы один вопрос, так как ответ и так был очевиден.

После он тяжело выдохнул и опустил взгляд, словно смиряясь со своей участью. Наконец-то мужчина посмотрел на меня, обнаружив моё присутствие. Кажется, он осознал, что я проводник, однако, когда он увидел меня, грусть и страх в глазах призрака мгновенно исчезли, оставив после себя лишь недопонимание.

— Я думал, что ты будешь больше, — протянул призрак, после чего приподнял ладонь над своей головой, давая понять, какого роста он ожидал увидеть проводника в Царство Мёртвых.

В принципе, так оно и есть — Харон выше. Значительно выше. Но объяснять всё слишком долго.

— Я стажёр, — коротко ответила, на что мужчина удивлённо приподнял брови, а после с пониманием протянул:

— А-а… Ясно… То есть тут и такая система есть?

Я не стала больше ничего говорить. Просто вытянула раскрытую ладонь, ожидая плату. Обол, как мне сказал Харон, есть у каждой души. И это не зависит от того, как человек умер и положили ли в его могилу деньги. Обол — это не сами монеты. Монеты — лишь символ. Настоящий обол — это часть души, которой ты расплачиваешься за покой. И её принято принимать в виде монет.

— Но я же!.. — занервничал мужчина, давая понять, что он в больничной рубашке и денег у него точно нет. Откуда? Не умираешь же ты с чемоданом денег, верно?

Но, когда он хотел указать на свой наряд и отсутствие карманов, призрак неожиданно заметил у себя в руке крепко зажатую монету. Одна-единственная копейка с необычным рисунком и переливами чистого золота.

— Ох!.. Это… Как? — мне вновь пришлось потрясти рукой, давая понять, что я всё ещё жду. — Ах! Да-да, простите!

Монета оказалась у меня в руках, после чего я её крепко сжала и спрятала у себя в заранее приготовленном кармашке. Это не та монета, которую я хочу получить. Брать её для меня не имеет смысла. Но на ощупь она была такой горячей. Словно только-только из-под станка. Это говорило лишь об одном — человек умер совсем недавно.

Мужчина последовал за мной и молча сел в лодку, словно только этого и ждал. Когда лодка отходила от берега, он неожиданно спросил:

— Там в конце… что? Ад? Рай? Что-то иное?

Решила сразу не отвечать. Посмотрела на Харона, но старик ничего не говорил и даже не смотрел в нашу сторону. Он словно игнорировал нас. Он не работает, а работаю я, значит, мне и отвечать на вопросы. Но что сказать мужчине? Ад? Нет… далеко не Ад. Но и Раем не назовёшь. Это место…

— Там покой, — пояснила я, на что мужчина вновь понимающе кивнул, словно это объясняло всё. Но тут…

— Я смогу увидеть своих близких, которые так же покинули мир живых?

Какой трудный вопрос. Хотела бы я знать ответ. Харон до сих пор молчит и даже не смотрит на нас. Я же, сжимая весло в руках, аккуратно уточнила:

— Возможно… А вы уверены, что хотите кого-то увидеть?

На этот раз призрак ничего не сказал. Похоже, он и сам не знал, чего именно хотел.

Дальше мы плыли в тишине. Гробовой тишине. Более того, с каждым движением весла взгляд мужчины становился всё больше затуманенным. Эмоции спадали с лица. Вначале он был напуган, грустил, а также печалился, но секунды шли — и вот он более ничего не чувствовал.

Лицо было абсолютно спокойным.

Теперь я понимаю, о чём говорил Харон. Душа мужчины очистилась, и он был готов к упокоению. Когда мы достигли берега, я не видела его. Передо мной был настолько густой туман, что, протяни я руку перед собой, ладонь была бы уже спрятана. Молоко и то не столь плотное.

Однако я чувствовала что-то странное. Судно более не двигалось с места, а упиралось во что-то твёрдое. Более того, я слышала музыку. Трудно описать её. Пение? Колокольчики? Что-то лёгкое и нежное. Причём пели не взрослые, а дети. Также был слышен смех.

Эти звуки… так завораживают. И они кажутся такими знакомыми. Словно я их слушала всю жизнь. Мне хотелось спрыгнуть с лодки и побежать навстречу пению. Забыть обо всех заботах и просто… быть.

Однако меня вовремя схватили за локоть.

Костлявая старческая рука держала меня, не позволяя выйти за пределы лодки, в то время как призрак мужчины спокойно вышел, теряясь в клубах тумана.

— На этот раз тебе туда нельзя, дитя, — прозвучал голос Харона. — Пока нельзя.

— Эти голоса… голоса детей… Они мне знакомы, — задумалась я.

— Возможно, так оно и есть, — кивнул Харон. — Ты ведь там уже была. Лимб — особое место. Ты можешь перерождаться сотню раз, но всегда будешь помнить о нём. Не разумом, а душой. А теперь, давай, нам пора возвращаться. Осталось всего девяносто девять душ…

— Да, — кивнула я, после чего взяла в руки весло и оттолкнулась от невидимого берега, возвращаясь к центру реки Стикс.

***

Души умерших… Не все попадают сюда.

Что звучит весьма странно.

Все прекрасно знают: если ты поступал хорошо, то попадёшь в Рай, если плохо, то — в Ад. Если ты не настолько плохой, но на твоей душе имеются следы грехов, то ты отправляешься в Чистилище, чтобы очистить душу и пересечь врата Рая. А что же тогда Лимб?

Зачастую туда попадают души, которые погибли, будучи невинными детьми или даже младенцами. Они не сделали ничего плохого или хорошего, но их время слишком рано оборвалось. Зачастую так, как не пожелаешь и врагу.

Есть и взрослые, хоть их и не так много.

Харон не объяснял, почему души людей появляются здесь, если они не считаются «плохими». Демонам здесь нельзя быть. Это мир для упокоения. Поэтому я подумала, что в этом и заключается вся суть.

Души сюда стекаются, не для того чтобы познать радость Рая, а для того чтобы забыть всё плохое и просто обрести покой. Эти монеты… Они хранят в себе воспоминания. Причём не очень хорошие.

Когда получаешь монету души, в голове может всплыть какое-нибудь воспоминание умершего. Это может быть фрагмент. Всего лишь один кадр, но он всегда наполнен болью и отчаянием.

Я помогала перейти реку одной душе за другой. Снова, снова и снова. Дети, подростки, взрослые и даже старики. Мужчины и женщины, а порой и несколько душ одновременно — их смерти связаны. И каждый из них отдавал свой обол, избавляясь от земных оков.

К тому моменту, когда мы доходили до берегов Царства Мёртвых, многие уже практически лишались всех воспоминаний. Во всяком случае, лишались большей части. И каждый раз, видя это, я пыталась понять, что же произошло со мной. Почему прошлая Азалия так и не смогла забыть всё плохое? Почему она так рьяно берегла свою злость, ненависть и желание отомстить?

Не понимаю.

Хотя, если учитывать, что я — это она и особых воспоминаний о прошлом у меня нет, то… всё же очищение произошло.

Наверное…

— Дитя, — позвал меня Харон, когда я спокойно гребла веслом, — мне любопытно. Я предлагал тебе вернуться обратно в твой дворец, но ты отказалась. При этом заверила, что нуждаешься в монете. Твоей собственной монете. Почему же ты отказалась? Разве не ты говорила, что не хочешь становиться Королевой Демонов?

— А?.. — растерялась я. — Я и не хочу становиться Королевой, но…

— Но?..

— Сейчас речь идёт не только обо мне, дедушка Харон, — задумчиво опустила взор. — Я хочу получить вторую свою монету. Если это наша третья встреча, то какая же встреча была второй? У меня подозрения, что я чего-то не помню. А ведь я сохранила воспоминания о своей прошлой жизни в нормальном мире.

— Но что, если те воспоминания причиняют лишь боль? Разве не стоит отпустить их и оставить в прошлом? Сама это говорила практически всем душам.

— Они мертвы, а я жива, — пожала плечами. — И в прошлой жизни подобных заданий не было. Я в этом уверена. А если так, то у всего происходящего также есть причина.

— Так ты всё это делаешь только для того, чтобы узнать правду? И всё? — поинтересовался Харон.

— Я… — озадачилась, а после согласно кивнула.

— Странная причина… — произнёс старик, после чего щёлкнул пальцами, и прямо перед ним появилась длинная плоская чёрная шкатулка.

Открыв её, я увидела монеты. Яркие и прекрасные монеты. Их хранили отдельно от остальных. Каждая монета имела свою ячейку. Восемь монет. Ни больше, ни меньше.

— Это монеты королевской семьи демонов, — пояснил Харон. — Твоей семьи.

— Что?.. — ахнула я, выронив весло из рук. — Как же?.. Как же так?! Я же только недавно с ними общалась. Мои братья, отец и даже сёстры… Все они!..

— Подожди, дитя, — остановил меня Харон, вытянув перед собой раскрытую ладонь. — Ты спешишь с выводами. Это монеты из прошлой петли времени. Здесь, в мире, где время — лишь пустой звук, для меня всё лишь повторяется. Как всегда. Твоя семья ещё жива. Можешь не переживать. Эти монеты принадлежали тем, о ком мы говорили ранее. Первой принцессе Азалии и её семье, которая была жестоко убита. Приглядись… — указал на монеты. — Это заметно.

Успокоившись, я вновь взглянула на монеты. На каждой из них был выгравирован символ Смертного Греха: Павлин, Змея, Шакал, Козёл, Насекомое, Тигр и Черепаха. Две черепахи…

Причём на монетах оставались едва заметные следы: пятна крови, царапины или вмятины — отражение особой истории каждого из их носителей. Все члены королевской семьи умерли далеко не своей смертью. Даже Король Демонов Нарцисс, а ведь он живёт с клинком в груди.

— Хоть время для тебя пошло заново, для меня всё одно. Что вчера, что сегодня, что завтра… Есть только мёртвые. Не более того.

— Но эти монеты… Часть души членов моей семьи до сих пор в них? — спросила у Харона.

— Её осталось немного, но всё же отголоски есть, — кивнул старик. — Если прикоснёшься к монетам, то сможешь услышать последние мысли, которые посетили твоих близких в момент смерти. К сожалению, большего я тебе показать не смогу. Желаешь услышать?

Предсмертные мысли? Ох… Сомневаюсь, что хочу их слышать. Да и учитывая, что королевская семья поубивала друг друга… о чём они могли думать в последний момент? Азалия — типичный пример. Она была полна ярости, гнева и желания отомстить. Даже в момент смерти она умудрилась нанести заклинание на собственную душу.

О чём думает жертва в момент преступления? О преступнике. Об имени преступника. И каждый будет злиться.

И всё же, хоть я и не хотела к ним прикасаться, подсознательно чувствовала, что должна. Я должна это сделать, даже если не хочу. Даже если мне страшно. Просто должна…

Дрожащая рука поднялась, и я потянулась к первой же монете, на которой был изображен Козёл. Монета Георгина… Именно на ней имелись небольшие пятна крови. Подушечки указательного и среднего пальца прикоснулись к прохладному металлу. И в тот момент над самым ухом прозвучал шепот…

— «Почему за всю мою жизнь меня никто так и не полюбил?»

— Что?.. — ахнула я, одёрнув руку и неосознанно отойдя на пару шагов.

Лодка закачалась. Цербер, который сидел в конце лодки, занервничал и направился ко мне, хватая одной из морд край мантии, чтобы я не упала за борт. Но я не обращала на это никакого внимания.

Слова Георгина. Они словно были вырезаны в моём сознании. В момент смерти он никого не винил и не злился, а спрашивал, почему, даже учитывая то, сколько ему пришлось пережить, его никто так и не полюбил? Ведь он действительно старался всем угодить лишь ради капельки тепла.

Но всё это было ложью.

Моя рука вновь потянулась к монетам. Хотя сознание кричало остановиться, тело действовало. И следующей монетой была та, что лежала рядом. Насекомое — грубо говоря, Таракан.

— «Мне так жаль… Всё было бесполезно».

Лаванда? В прошлом она убила брата-близнеца, но перед смертью сожалела? Но сожалела ли она о том, что сделала с Крокусом или о чём-то другом? При этом я прикоснулась к следующей монете, на которой был изображён Тигр. Крокус… Его убила его же сестра, и он наверняка был зол. Олицетворение Гнева. Иначе он просто не мог. Но, когда пальцы коснулись его монеты, я услышала всего два слова:

— «Не плачь».

Это было выше моих сил. Я не осознавала почему, ведь, когда читала книгу от лица Азалии, все они казались мне чудовищами. Истинными демонами. Я их ненавидела, презирала и отчасти боялась. И сейчас не скажу, что чувствую к ним что-то особенное, но… почему? Почему тогда по моим щекам катятся слёзы? Почему я никак не могу успокоиться?

И всё из-за этого дерьмового папаши. О чём он думал, когда такое происходило с его детьми? Что, в принципе, творилось у тебя голове? И о чём ты подумал, когда умирал? Злился ли? Или испытал разочарование?

Следующей монетой была монета отца, на которой был изображён Павлин. О чём Нарцисс мог подумать в момент смерти? Его убила его же дочь. И в тот момент он подумал:

— «Наконец-то… Я так устал».

Всё… Больше не могу.

Я больше не хочу это слушать. Обхватила лицо руками, стараясь успокоиться и вернуть себе контроль над эмоциями. Мне оставалось услышать ещё два человека: Анемона и Каллу, но… не могу. Просто не могу.

Даже если моё предположение подтвердится и Калла неожиданно будет проклинать себя в последний миг, это ничего не улучшит. Я решила прикоснуться к своей монете. Не к первой, которая по дизайну походила на остальные семь монет, а ко второй. Она более простая, но всё же красивая.

Странно… Она ещё была немного тёплой.

Но на этот раз я не услышала шёпот. Я увидела сцену: полыхал дом, вокруг которого собрались люди. Все кричали, спешили, паниковали. Но были и те, кто старался потушить огонь своими силами. До того, как приедет пожарная машина. Ну или хотя бы сделать так, чтобы огонь не перескочил на соседнее здание.

И среди этих людей была я. Помогала передавать вёдра с водой.

После картинка исчезла, так и не успев нормально показаться.

— Что? Пожар? Что произошло?

— Это мне не ведомо, — пояснил Харон. — Видно, воспоминание не было хорошим, раз ты посчитала нужным от него избавиться.

— Нет, тут что-то не так… Я прекрасно помню свою прошлую жизнь, и я там не умирала. Меня сюда вернула моя прошлая версия, но моё тело… Тело из той реальности…

— А ты уверена, что владеешь всеми воспоминаниями? — поинтересовался старик, наклонив голову набок.

— Разумеется! — возмутилась я. — Не сказала бы, что все оставшиеся воспоминания счастливые, да и… Когда я была здесь? Что сказала? Что было? Как я выбралась? А-а-агх! Ничего не понимаю!

— К сожалению, всего тебе сказать я не могу, дитя, — вздохнул Харон. — Однако вот, — указал мне на ладонь, — твоя желанная монета, ради которой ты сюда пришла. Теперь твоё задание выполнено. Но перед этим позволь кое-что предложить.

— А?..

Харон щёлкнул пальцами, и густой туман свернулся в форме двух огромных колец. Причём на каждом кольце была своя картинка. В одном я видела свой дворец Уныния. В саду, который мы заново восстанавливаем, работал Череп в костюме фермера. Смерть радостно напевал песенку, в то время как загорелый юноша из племени Майя стоял рядом и держал какие-то коробки.

Мой дом.

Во втором кольце я увидела город. Современный город, улицы, проезжая часть, машины, бродячие люди, шум, гам, бесконечный поток жизни. И главное — вижу свою квартиру: разбросанную одежду на спинках стульев, немытую посуда, помятую кровать…

Мой дом.

— Ты можешь отказаться от всего происходящего, — пояснил Харон. — Вернуться в свою предыдущую жизнь, как ты того и хотела. А после прожить её, будучи тем, кем хочешь быть. Разве не ради этого ты всё начала? Оставь мир демонов демонам, а сама живи, ни о чём не жалея. Это тебе небольшой подарок тебе… Всё же я редко с кем вижусь несколько раз подряд.

Вот так просто? Выберу путь — и всё закончится? Я смогу вернуться к своей обычной жизни? Ни демонов, ни монстров, ни тошнотворных трупов и безумных испытаний… Только лёгкая повседневность.

Это так просто… Наконец-то всё закончится. Я забуду всё как страшный сон. Словно ничего и не было.

Я улыбнулась, решая дать ответ. Просто исчезну. Я хочу убежать к себе. В свой дом. Туда, где можно быть обычным человеком, а не демоном, но тут…

«Почему за всю мою жизнь меня никто так и не полюбил?»

Слова, подобно грому среди ясного неба, всплыли в моём сознании. И я вспомнила всех. Всю семью, которая даже не осознаёт, что проживает одну и ту же жизнь уже не в первый раз.

Жизнь без сожалений? Ха-ха… Ну, да, конечно.

— Дедушка Харон, — обратилась к старцу. — Открой третий проход, — Харон озадаченно наклонил голову набок, не понимая, что от него требуется. — Открой, пожалуйста, проход на второй круг Ада. Боюсь, что всё стало слишком сложным, чтобы сделать такой простой выбор.