Глава 23. Веселье Ада

Отвратительно.

Я вижу этого беса, и всё в нём меня буквально провоцирует: его физиономия, его тело, его голос, его движения, его слова… Он словно состоит исключительно из вопиющих недостатков. Словно красная тряпка для быка.

Флегий, хоть и был высоким, имел весьма шарообразное телосложение: тонкие руки и ноги, при этом круглый и выпирающий живот, который покрыт серой грязной шерстью, торчащей в разные стороны.

Более того, сам Флегий не стоял на болоте — у него было некое подобие лодки, благодаря которой он был на плаву. А если он и спускался, то высокие копыта позволяли не касаться чёрной жидкости. Стоя перед нами, бес чувствовал превосходство. И каждый раз, когда на его глазах кто-то из грешников избивал до полусмерти другого, Флегий радостно хихикал, похлопывая в ладоши.

Смотря на него, я вспоминала исторические статьи о гладиаторах. Знать собирает рабов и воинов из простого народа, чтобы стравить их друг с другом, как скот, а после с радостью наблюдать, как те убивают себе подобных на потеху публике. Знать поедает различные блюда, наслаждаясь видом пролитой крови.

Но одно дело, когда это всё описано на страницах скучного учебника, и совсем другое — когда видишь это своими глазами. К тому же в Аду.

На арене бой заканчивается, когда один из гладиаторов погибает либо не способен вести поединок. Здесь же сражение вечно.

— Ихи-хи-хи! — звонко смеялся Флегий, подёргивая пятаком. — Как забавно! Сразу три претендента на трон Короля Демонов на моём кругу Ада! Какая честь! — заплясал он на месте, хлопая в мохнатые ладони. — Но вы ведь пришли… не для того чтобы со мной повидаться, верно? Пришли за третьим принцем… Хи-хи-хи… Но я умнее Миноса. Я не отдам так просто свой лакомый кусочек, который перепал мне в руки.

— Эй, уродец, — обратился ко бесу Георгин. — Говори, где наш брат?!

— Уродец?! — буквально завизжал бес, злобно посмотрев на Георгина. — Это я-то уродец? Второй принц сидит передо мной в болоте в грязных тряпках, словно жалкий раб, но смеет называть меня — Великого Флегия — уродцем? И что позволяет тебе относиться так ко мне? Только из-за того, что в жилах королевской семьи течёт кровь падших ангелов? Только поэтому? Да вы ничем не лучше нас! Точно так же падки на свои страсти и желания. И я могу это доказать.

После этих слов Флегий щёлкнул пальцами, после чего в его руке образовалась длинная стальная цепь, на конце которой сидел Крокус, словно жалкая дворняга.

Крокус… Он был в ужасном состоянии. Его руки были связаны за спиной. Во рту находился кляп. На шее виднелся ошейник, который отчасти и сдерживал парня. Более того, Крокус так же, как и большинство грешников, был по пояс обнажён и измазан в грязи. Его золотые волосы, которые напоминали мне лучи солнца, сейчас были больше похожи на сгусток чёрного болота. А глаза… зрачков вообще не было видно. Глаза полностью были белого цвета. Он явно не в себе. И его дыхание… Словно зверь, который рычал и готовился к предстоящей битве.

Третий брат не выдержал влияния данного круга Ада и всецело отдался своему Греху. Сейчас от него остался лишь сгусток злости, ярости и гнева. Ни капли разума и сознания. Одни инстинкты и жажда убийства.

Но главное — именно такого юношу и держал на привязи страж этого круга Ада.

— Ихи-хи! Вы только гляньте, кто у нас здесь? А? Не третий ли это принц случайно? Ихи-хи-хи! — смеялся он, после чего продемонстрировал свою власть над ним, а именно со всей силы ударил копытом юноше в живот, заставив того плюхнуться в вязкое болото. — Мусору место в мусорке, верно? Хи-хи-хи…

— Отпусти нашего брата! — повысил голос Георгин, который едва держал свои эмоции под контролем. В принципе, как и я.

— Хм?.. Хотите, чтобы я его отпустил? Но он уже сломлен! Принц Крокус не прошёл испытание. Он лишился рассудка и стал моим рабом, как и все остальные, — задумчиво рассуждал бес. — Хотя… я бы с удовольствием посмотрел, как этот боец будет разрывать ваши тела на кусочки. Ихи-хи-хи! Это так забавно! В итоге, он убьёт своих же родственников! Конечно, жаль, что среди вас нет его близнеца, но и так неплохо. Хм… Кого же мне приказать убить первым? М?

— Сумасшедший ублюдок! — выкрикнул Георгин, стискивая ладони в тугие кулаки.

Неосознанно он подвинулся ко мне, при этом сам оглядывался по сторонам. Другие грешники не трогали нас, так как были увлечены друг другом, но это не значит, что всё не могло измениться в любой момент.

— Кто бы говорил… — тихо отозвался Флегий, после чего надменно усмехнулся. — Ах! Я решил! Все собравшиеся здесь господа-грешники убьют второго принца, в то время как жизнь молодой принцессы я предоставлю своему новому питомцу Крокусу.

— ЧТО?! — ахнул Георгин. — НЕТ!

Юноша был в ужасе. Но в ужасе не за себя, а за меня. Ведь именно сейчас мы будем оторваны друг от друга. Более того, он вообще не боялся того, что будет с ним. Тысячи и сотни тысяч грешников на него одного? Ерунда. Но вот безумный Крокус и я один на один…

Мы и возразить ничего не успели. Даже придумать хоть что-то. Флегий вновь щёлкнул пальцем — и цепь с наручниками на Крокусе в одно мгновение исчезла, поэтому нам с Георгином оставалось только одно:

— БЕГИ! — закричал юноша и сам вскочил на ноги. — БЕГИ, АЗАЛИЯ!

И тогда началось настоящее безумие.

***

Всё было бесполезно с самого начала. Что я, что Георгин оказались в абсолютно проигрышном положении. Ноги вязли в болотной трясине, рёв обезумевших людей оглушал со всех сторон, и только смех стража перебивал этот звук.

Вначале я ещё слышала крики Георгина, но в какой-то момент и вовсе потеряла его из виду. Только огромное скопление грешников давало мне понять, что мой брат где-то там, а что до меня… то долго бежать мне не пришлось.

Неожиданно я почувствовала резкий удар в бок, который заставил хрупкое тельце подлететь в воздухе, перевернуться несколько раз, а после, словно мячик, подпрыгивая, несколько раз удариться о землю.

Было так сильно больно, что дыхание спёрло в груди, а в глазах замерцали звёзды. Я была ещё в сознании, но понимала ясно — самостоятельно подняться не смогу. Даже повернуться было проблематично. Но жалеть себя и думать о последствиях — непозволительная роскошь. Нужно было выбраться отсюда. Нужен был план побега.

Но как? Что делать, если у тебя буквально ничего нет?

Более того, над моей головой нависла тень. Открыв глаза, увидела искажённое ненавистью и яростью лицо моего брата. Я всегда смотрела на него, как на что-то прекрасное. Он напоминал мне луч солнца в этом переполненным тьмой Аду. Золотоволосый ангел… Но сейчас его даже человеком назвать трудно.

Зверь — вот его имя.

— Брат… — произнесла я, слегка приподнимая дрожащую ладонь перед собой, но голос был сухим и сжатым. Боль от удара всё ещё чувствовалась в боку. Пришлось быстро откашляться и попытаться достучаться до него снова: — Братик!..

Бесполезно.

Руки Крокуса потянулись к моей маленькой шее, чтобы стиснуть её в юношеских руках и оборвать мою жизнь. Снова.

— Кха-кха!.. Бра… Братик!.. Кха!.. — кашляла я, всё ещё пытаясь поговорить с ним. — П-прошу тебя!.. Братик… Крокус!.. Кха! Это… я. Азалия…

Руки на моей шее дрогнули и немного разжались.

— Азалия… — произнесли уста Крокуса, словно он находился под глубоким гипнозом.

— Да! — поспешила ответить парню. — Азалия! Твоя младшая сестра! Крокус, я пришла за тобой, чтобы забрать домой.

— Сестра… Моя сестра… — бубнил себе под нос Крокус, при этом возникало чувство, словно его сознание тонуло где-то глубоко. — Лаванда…

— Нет, — ответила я, не скрывая грусть. — Я не Лаванда. Я — Азалия. Крокус, прошу… узнай меня. Мы же семья!

— Се… Семья?.. — спросил юноша, после чего в его полностью белых глазах замелькало некое подобие зрачка. Словно контур под толстыми линзами. Он пытается бороться. — Я… Я не могу… — рычал он, стискивая до дрожи зубы. — Голос… Я слышу голос… Он заставляет меня… злиться. Я не могу…

Голос? В его голове? Должно быть, это типичный гипноз, основанный на слуховых галлюцинациях. В итоге, у Крокуса, словно заезженная пластинка, крутится одно и то же снова, снова и снова. Приказ стража одного из кругов Ада так просто не проигнорируешь.

Но если это голос, то это… звук, верно? Как можно избавиться от звука, который засел в голове? Я не знаю… Да и времени на размышления у меня нет. Я только понимала, что звук можно побороть другим звуком. И если для него приказ Флегия, как приставучая песня, которая никак не отстанет, то что мешает избавиться от неё другой песней?

Без предупреждения и какой-либо надежды на удачу я принялась петь. Я не знала песен Ада. Тут, как мне кажется, вообще музыки не существует. Я даже не помнила ни одной нормальной песни из своей прошлой жизни. Я имею в виду те, которые постоянно крутят по радио. Все они у меня смешались в одно серое пятно, которое ничего из себя не представляло. Но было кое-что, чего я так и не смогла забыть.

Моя бабушка в детстве напевала мне старинные колыбельные. Это были не добрые песенки для детишек про мишек и других плюшевых зверюшек, а песни, которые предупреждали детей об опасности, о злом мире. Они учили тому, что нужно быть мудрым, храбрым, сильным и не совершать зла. Песни, которые с самого начала обучали детей тому, как взаимодействовать с тёмной стороной мира и что везде есть добро.

Именно такие старинные колыбельные напевала мне бабушка, и, как видите, в них всё же был толк. Но это было тогда, что же будет сейчас?

К моему удивлению, когда я закончила петь песню, которая действительно далась мне с трудом, меня окружила мёртвая тишина. Словно весь Ад на какое-то мгновение замер и время просто остановилось.

Но главное — сейчас, нависая надо мной и до сих пор сжимая горло, замер мой брат. Брат, которому вернулось сознание. Светло-карие глаза с непониманием дрожали от того, что он видел.

— А… Азалия?.. — едва слышно прошептал Крокус, после чего посмотрел на свои-собственные ладони и в шоке отскочил от меня, плюхнувшись в грязь. — А! Я!.. Я!.. Я не!..

Он заикался, пытаясь понять, почему он только что сделал это. Похоже, он до конца не понимает, что вообще творится. Крокус принялся оглядываться по сторонам в поисках подсказки, объяснения того, что происходит, но вместо этого лишь ещё больше был сбит с толку.

Однако, если судить по его хмурому взгляду, он стал многое припоминать.

— Да… — тихо протянул Крокус. — Задание… Пятый круг Ада… Но… — посмотрел на меня. — Что ты тут делаешь? Тебе нельзя здесь находиться, Азалия. Это!..

— … я пришла за тобой, брат, — перебила Крокуса. — И я не одна. Со мной Георгин.

— Что?! Георгин тоже здесь?! — такого Крокус не ожидал, но тут же поспешил спросить, интенсивно оглядываясь по сторонам: — А Лаванда? Она тоже здесь? Она также пришла?

— Брат… — тихо произнесла я, чувствуя злость и обиду.

Крокус до самого конца будет ей верен. Этого не отнять. Он словно собака, которую выкинули хозяева, в надежде чтобы та поскорее умерла, и которая до сих пор преданно ждёт их. Собака, которая, даже спустя несколько лет, при первой же встрече начнёт радостно вилять хвостом, словно ничего и не было.

В тот момент над нашими головами вновь раздался отвратительный смех, провоцирующий в моих венах бушующий гнев.

— Ихи-хи-хи! На что ты надеешься, Крокус? Думаешь, что твоя сестра-близнец явится сюда за тобой? Ихи-хи-хи! Да она лучше саму Смерть поцелует, чем будет спасать тебя. Хотя, знаешь, ей ведь было предложено явиться сюда и помочь тебе, но она отказалась. Вернулась во дворец и знать о тебе забыла! Ихи-хи-хи! А теперь злись… Злись и ненавидь то, что от тебя все отказываются. И мы ведь прекрасно знаем почему… Ты — ошибка. Тот, от кого все всегда отказываются: как отец, так и сестра, верно? Ихи-хи-хи… Вот! Злись! Ненавидь! Почувствуй жажду крови! Вкуси её!

Каждые слова стража словно подливали масло в огонь. От этого Крокус дрожал, гневно кусая собственную нижнюю губу, из-за чего по подбородку потекла капля крови. Он пытался сопротивляться, но снова и снова поддавался своему Греху. Теперь я вижу — это не сила. Это проклятие. Действительно, проклятие, и нет нашим мучениям конца.

— Нет, Крокус, — вмешалась я. Мне было тяжело даже встать, не говоря уже о том, чтобы подойти к юноше. — Это неправда. Может, отец у нас и бесчувственный чурбан, а Лаванда — больная истеричка, но мы здесь. И мы также твоя семья. Я здесь только ради тебя, понимаешь?

— Ради… меня? — не верил своим ушам парень, однако это заставило его бледные и перепачканные в грязи щёки немного покраснеть.

Краем глаза я увидела Георгина, который кое-как пробирался через грешников. Он остался жив. Все души стояли на месте и никак не реагировали. Лишь только тяжело дышали, словно загнанные в угол звери.

— Довольно! — неожиданно прокричал Флегий. — Похоже, мне придётся изменить свои планы. Что ж… избавимся сначала от принцессы: ты мешаешь мне веселиться. Все! Убейте третью принцессу Азалию!

И именно в тот момент грешники сорвались с места, устремившись в мою сторону. Мне не сбежать. Тело ныло и отказывалось меня слушаться. Оставалось только и делать, что лежать в грязи лицом кверху. Услышав приказ Флегия, Крокус и Георгин молча встали по обе стороны от меня, пытаясь защитить от обезумевших грешников. С моего ракурса те души больше напоминали зомби, которыми управляли.

И, да, братья защищают меня, но надолго ли их хватит? Толпа грешников с каждой секундой становилась всё больше. И самое главное — времени у них предостаточно. Они уже мертвы. А вот мы отчаянно держимся за свою жизнь.

Пришлось выбирать.

Либо я умру тут, либо попытаюсь хоть что-то сделать. Руки шевелились медленно. Нащупала в самодельном кармашке небольшой пузырёк и монету, которые получила от стража первого круга Ада Харона. Терять, как оказалось, было что. Хоть я и не планировала использовать свою козырную карту так рано, но… иначе никак.

Аккуратно откупорив пузырёк дрожащими пальцами, открыла рот и вылила ледяную жидкость со вкусом земли в рот.

Не прошло и секунды, как я почувствовала, что мою грудную клетку словно разрывают на сотни мелких частей. Более того, возникла яркая вспышка молнии. Огромная, зигзагообразная вспышка, которая, подобно копью, вонзилась в моё тело, лишь усиливая боль. Всё вокруг стало таким ярким и светлым, что я более ничего не видела и не слышала.

Только себя.

Только своё же сердце.

Удар за ударом разгонялась по венам пылающая, подобно лаве, кровь. Это больно. Безумно больно, но и приятно… Впервые с того момента, как я здесь появилась, чувствую силу. Да. Невероятная сила разливается по всему моему телу.

Однако, когда я открыла глаза, то поняла, что стою на ногах. Я могу двигаться? Отлично. Но, похоже, мои братья так не думают. Заметила шокированный взгляд Георгина и столь же удивлённый взгляд Крокуса. Все смотрели на меня с раскрытыми ртами, не веря в то, что видят.

— Братья?..

— А-азалия?.. — неуверенно спросил Георгин, и только теперь я заметила, что он стал неожиданно низким. Мы с ним практически одного роста.

Хотя, нет… это не он стал низким, а я — высокой. Да. Мои руки… Мои ноги… Моё тело… Они теперь принадлежали взрослому человеку. Даже голос изменился. И эта опьяняющая сила… Неужели я повзрослела?

Сжала кулаки, после чего заметила, что вокруг них появилось лёгкое алое свечение. Я не знала пределов своих возможностей, но чувствовала себя так, словно могла абсолютно всё. И в то же время прекрасно помню слова Харона: это ненадолго.

— Так чего мы ждём? — улыбнулась, смотря на перекошенное рыло Флегия. — Что ты там хотел? Повеселиться? Начинаем…