Глава 14

Как мне найти имя, но при этом не привлекать к себе лишнего внимания — пока еще не знаю. Шпионкой меня только зовут, а навыков в этом деле всё равно ноль.

Я должна думать об учебе. Только об учебе, но по итогу все мысли забиты заданием, которое мне поручил Бармалей.

Сижу на подоконнике в женском туалете и наблюдаю за тем, как дождь за окном превращается в одну сплошную непроглядную стену. На семинаре по журналистике я получила свои законные десять баллов и теперь могу выдохнуть.

О том, что Бармалей был у меня дома я Куницыну рассказала. О цели этого…хм… визита — нет. Наплела про то, что Бармалей решил лично увидеть, где я живу и предупредил, чтобы никуда не смела уезжать.

Я солгала не потому, что сам Бармалей сказал мне так сделать. Я солгала, потому что не доверяю им двоим. Чувствую себя так, будто нахожусь на перепутье. Вариант вернуться в исходную точку — отсутствует. Нужно выбирать из двух зол меньшее.

Вряд ли мне хватит выдержки долго играть на два полюса. Да и крыс никто не любит. Нигде.

Облизываю губы. Снова смотрю в окно. Подаюсь чуть вперед и дышу на прозрачное стекло. Оно тут же становится почти матовым от моего дыхания. Вырисовываю указательным пальцем букву «К», а напротив нее букву «Б».

Бармалей хоть и грубый, но ни разу намеренно меня не обидел. Урок с Валетом сложно назвать обидой. Бармалей банально решил меня проучить. В особняке он мог меня спокойно прихлопнуть. Как маленькую ничего незначащую букашку. Но снова пожалел. Плевать, по каким причинам он это сделал. Факт остается фактом.

Куницын, наоборот, пытается быть вежливым и сопереживающим. Но отправил нас с Мишей в… задницу. Кто знает, что с нами сейчас было, если бы на празднике не оказалось Бармалея.

Напротив буквы «Б» я ставлю маленький плюсик. Напротив «К» — минус.

В присутствии Бармалея я едва не ловлю паническую атаку, но он не вызывает во мне тех жутких чувств, которые я испытываю во время встреч с Куницыным.

Может, это такой своеобразный сигнал интуиции? Не знаю. Но всё равно беру на заметку и ставлю еще один плюсик Бармалею.

Дополнительный плюсик добавляю ему за честность. Минус прилетает Бармалею только за то, что он явно задействован в бандитских кругах.

Перевес оказывается вполне очевидным.

Я смотрю на свою плавно исчезающую таблицу и быстро вытираю ее сухой салфеткой.

Долго задерживаться на перепутье может быть опасно, поэтому я решаю выбрать сторону Бармалея. Это решение не приносит мне успокоения, но дарит что-то типа чувства определенности.

Быстро мою руки, поправляю волосы и спешу вернуться в аудиторию. В голове начинает постепенно выстраиваться план, как мне нужно дальше действовать, чтобы раздобыть имя.

Хочу надеяться, что всё получится. План, на мой взгляд, наиболее безопасный из всех возможных и… простой? Попытаться аккуратно обо всем разузнать у Миши. Разве это слишком сложно?

Его уже выписали из больницы. Но в универе он еще не появлялся.

Жутко нервничаю, когда верчу в руке свой телефон. Понимаю, что совесть надо затолкать куда-нибудь поглубже и… желательно на время вообще забыть о ней. По-другому в моей ситуации вряд ли получится выжить. Но всё равно сложно решиться.

Миша, вроде бы, влюблен в меня, а я… получается хочу его использовать. Чёрт.

Зажмуриваюсь. Выравниваю дыхание и после пар всё же набираю его номер.

Он отвечает спустя пару гудков.

Стараюсь говорить бодро. Сначала говорим «ни о чем». Миша, кажется, не против. Задеваю тему универа. Затем вспоминаю, что должна сокурснику еще парочку походов в кафе.

Если бы я знала, куда встряну вряд ли обещала ему всё это. Но уже поздно сетовать.

— Кафе вряд ли. Я еще до конца не оклемался. Но у меня под домом есть шоколадница. Если хочешь, можешь приехать. Я тебя уже тут встречу.

Я хватаюсь за это предложение обеими руками. Пытаюсь играть в невинную дурочку: много смеюсь, шучу. В конце концов, договариваемся сегодня увидеться.

Лечу домой на всех порах. В крови снова начинает бурлить знакомое чувство адреналина.

А в голове тихим шепотом звучит голос Бармалея: шпионка, шпионка, шпионка.

Бросаю сумку с конспектами в прихожей, разуваюсь, спешу в спальню. Нужно переодеться. А еще накраситься. Да и волосы уложить надо. Я должна хорошо выглядеть.

Чуть кривлюсь, когда понимаю, что фактически буду играть на чувствах у парня. Но… А какие еще есть варианты?

Затыкаю совесть. Наспех принимаю душ. Приходиться повозиться с волосами. Важно не переусердствовать, чтобы выглядеть естественно.

Дождь прекращается, но на улице всё равно сыро и холодно. Надеюсь, что в платье не замерзну. Обуваю высокие сапожки. Подкрашиваю глаза ярче, чем обычно. Наношу помаду. Духи.

Долго и внимательно рассматриваю свое отражение.

Волнуюсь.

Хотя это просто встреча с Мишей. О таких играх, только с более серьезными фигурами, вообще молчу. Там точно на первой же секунде провалилась бы.

Провожу ладонью по бедру. Поправляю волосы и надеваю пальто.

В голове прокручиваю возможный сценарий нашей сегодняшней встречи с Мишей.

В последний момент вспоминаю о фруктах, которые лежат в холодильнике. Возвращаюсь, забираю. Как бы там ни было, но Мише витамины сейчас особенно сильно необходимы.

Когда наконец-то выхожу на крыльцо, замечаю, как фары внедорожника, стоящего неподалеку, пару раз мигают. Через несколько секунд из него выходит… Бармалей.

Я сглатываю и стараюсь дышать глубже.

Сколько прошло с момента нашей последней встречи? Дня два? Нет. Больше. Неужели уже пришел за информацией? Так быстро?

Когда он подходит ближе, его взгляд уже привычно проезжается по мне. Оценивает. Сканирует.

— Куда такая нарядная собралась? — слышу вопрос, вместо приветствия.

— Вам же еще нужно имя. Вот иду добывать, — отвечаю максимально спокойным тоном.

Бармалей чуть прищуривается. Не верит?

— Боевая штукатурка должна помочь? — он достает из кармана своего черного пальто пачку сигарет и подкуривает.

Мой сегодняшний макияж сложно назвать «штукатуркой». Я не люблю слишком ярко краситься. Тем не менее это слово всё равно задевает меня.

— Вы же сами сказали, что вас… не ебет, как именно я раздобуду имя.

Молодец, Эда. Еще парочка таких встреч с Бармалеем и будешь материться хуже, чем он.

— Куницын к себе вызывал? — Бармалей глубоко затягивается.

Я висну, когда вижу, как сизые струйки дыма просачиваются сквозь приоткрытые губы. Жестко очерченные и по-мужски красивые губы.

— Нет. Я ему звонила. Сказала о нашей встрече. Без подробностей.

— Умница, шпионка. Полезай в машину, подвезу, куда надо.

Смотрю на внедорожник. Снова сглатываю.

— Спасибо. Я уж как-нибудь сама.

— Точно на дело идешь? — Бармалей перехватывает сигарету большим и указательным пальцем.

— Думаете вру?

— Пока отношусь с осторожностью к любым твоим словам.

— Племянник Куницына в меня влюблен, — выдыхаю. — Хочу у него попытаться информацию раздобыть.

— Цинично, шпионка, цинично, — усмехается Бармалей и снова затягивается. — А говорила, что нет у тебя никакого мальчика.

— Его, действительно, нет. Потому что чувства не взаимные. Но и других вариантов у меня пока тоже нет. Пробраться в кабинет Куницына вряд ли смогу.

— Ты там не усердствуй, шпионка, усекла? Я тебя ни под кого укладывать не планирую.

Щеки вмиг обжигает стыдом. Я ведь тоже не планировала заходить так далеко.

— Давай бегом в машину.

Несколько секунд сомневаюсь. Взгляд испуганно мечется между Бармалеем и его машиной. В конце концов, сдаюсь.

Быстро цокаю каблуками. Дыхание сбивается так, будто за мной кто-то гонится. Но это нет так. Бармалей прогулочным шагом идет следом, докуривает сигарету, обходит свой внедорожник и садится за руль.

Машина мало того, что огромная, так еще и высокая, а я на каблуках и в платье. Стараюсь сохранять непринужденный вид. Открываю дверцу, повыше задираю ногу. Даже становится чуточку смешно.

Пришло время вспомнить свое танцевальное прошло. Да, Эда?

Растяжка, конечно, уже не та, но равновесие на пятерку. Хочется верить, что моя посадка на переднее сиденье проходит изящно. Это, правда, никому не надо, но мне так легче.

Замечаю боковым зрением, что Бармалей наблюдает за каждым моим движением. Свожу колени вместе, ставлю на них сумку и бумажный пакет с фруктами.

Хоть бы раз получилось в присутствии Бармалея не казаться, а быть абсолютно спокойной. Но с этим пока трудно. Либо адреналин рвет вены, либо страх, либо стыд, либо… смущение. Что за флюиды у этого мужчины? И почему я так остро на них реагирую?

Держу спину ровно. Смотрю в лобовое стекло. Но чужой взгляд всё равно жжет висок.

— Пристегнись, — слышу хрипловатый смешок.

Кошусь на ремень безопасности со своей стороны, затем на сумку и пакет.

— Назад брось.

Беспрекословно подчиняюсь. Это не я, а отличница-Эдита, воспитанная мамой, активизируется. Кладу вещи назад. На секунду встречаюсь взглядом с Бармалеем. По коже мурашки, но не могу сказать, что они неприятные.

Возвращаюсь в исходную позицию, пристегиваюсь. Бармалей тут же стартует. Меня вжимает в спинку сиденья. Сердце разгоняет ритм.

— Не бойся, шпионка. В кювет не улетим.

Я бы с радостью не боялась, но что-то не очень получается.

Скашиваю взгляд на приборную панель. С такой скоростью я приеду на полчаса раньше.

— Куда везти?

Достаю из кармана пальто смартфон, проверяю улицу и название шоколадницы. Бармалей кивает и чуть-чуть сбрасывает скорость. Я тихо выдыхаю.

— Только остановите неподалеку, пожалуйста, — вежливо прошу и сосредотачиваю взгляд на дороге так, будто это я сижу за рулем.

— Осторожничаешь? Правильно.

Не знаю, как реагировать на… похвалу? Губы сами растягиваются в скромной улыбке. Поджимаю их. Стараюсь придать своему лицу серьезное выражение.

Вслушиваюсь в мерный гул двигателя. Аккуратно поглядываю на Бармалея и тут же увожу взгляд в сторону, чтобы он ничего не заметил.

В ладони вспыхивает смартфон. Сообщение от Миши. Пишет, что уже занял для нас столик.

— Мальчик объявился? — интересуется Бармалей и одной рукой непринужденно выворачивает руль. Мы ныряем в сплетение тихих улочек.

— Да. Уже ждет.

— Сильно на мальчика не дави, иначе у него яйца взорвутся.

У меня сбивается дыхание. Горячая волна смущения разливается от низа живота и по всей грудной клетке.

Просто дыши, Эда. Тебе же не шестнадцать. Ты взрослая девочка.

Взрослая или нет, но я не привыкла к такому… общению.

— Забыл, — посмеивается Бармалей. — Ты же у нас, как бы покультурней выразиться?

— Да зачем уж культурней? — ворчу себе под нос. — Говорите, как есть. Привыкну.

Бармалей не сдерживается и смеется чуть громче.

Мне хочется только одного — съехать пониже на сиденье, а затем просто провалиться сквозь землю.

— Не ёбанная еще. Так пойдет?

Жар только усиливается. Я, конечно, не святоша. Да и Ксюша иногда могла крепкое словцо загнуть в моем присутствии, но это совсем другой случай.

— И где вы такие невинные водитесь? Расскажешь?

— Нигде. Я одна такая.

Замечаю, что Бармалей улыбается одним уголком рта.

— Особенная? Да, шпионка?

— Не знаю. Со стороны видней, — пожимаю плечами.

Мы останавливаемся на красном. Бармалей снова смотрит на меня, затем тянется за сигаретой.

— Да уж видней, — коротко комментирует и закуривает.

Дым уходит в приоткрытое окно. В салоне становится чуть прохладно. То, что нужно, чтобы остудить свои пылающие щёки.

Я успеваю сто раз пожалеть о том, что ввязалась во всё это. Снова напоминаю, что выбора у меня в общем-то и не было как такового. Это в определенной степени даже успокаивает. Господи, какой сюр!

— План твой, шпионка, та еще хуйня, — выносит вердикт Бармалей, когда мы останавливаемся неподалеку от шоколадницы. — Не умеешь ты сиськами трясти. Но, может, мальчик твой реально по уши в тебя влюблен. Кровь не в башке, а в головке. Смотри, язык и сам развяжется, расскажет всё, что знает.

Хмурюсь. Решаю проигнорировать слова Бармалея и тянусь отстегнуть ремень. Не получается. Чёрт.

Бармалей выбрасывает в окно окурок и сам отщелкивает меня.

На несколько секунд наши лица оказываются очень близко друг к другу. Я ощущаю острый запах никотина и хвои. Голова начинает совсем немного кружиться.

— Ты просто должна была меня послушаться и сейчас здесь не сидела бы.

— А лежала избитая в больнице? — спрашиваю дрогнувшим голосом.

— Зато вне игры.

— Спасибо за честный ответ.

— Ты за всё благодаришь? И каждого называешь господином?

— Так мама меня воспитала.

— Хорошо воспитала.

— Видимо, не очень, раз я нахожусь сейчас здесь.

Бармалей чуть прищуривается.

— Острый же у тебя язык, шпионка. В тихом омуте черти водятся, да?

Я опускаю взгляд. Ответа на этот вопрос у меня нет.

— Давай проваливай. У тебя дело есть, забыла? Я через пару дней снова заеду, расскажешь, как всё прошло.

Вздрагиваю. Киваю. Прикусываю язык, чтобы не выдать очередную чрезмерно вежливую фигню и выскальзываю из внедорожника. Забираю свои вещи. Бармалей напоследок мигает мне фарами и сдает назад.

Пытаюсь продышаться, пока иду к пешеходному переходу. Не получается избавиться от запаха хвои и сигарет. Кажется, я сама им вся пропиталась.

Расправляю плечи, быстро перехожу дорогу. Когда подхожу к шоколаднице, замечаю в панорамном окне Мишу. Он тоже видит меня, приветливо машет рукой. Я улыбаюсь и вижу, что он не один. Напротив сокурсника уже сидит Куницын.