Глава 15

Вспоминаю о той небольшой табличке, которую рисовала на окне в женском туалете университета. Еще раз мысленно подсчитываю каждый минус и плюс. Напоминаю себе, что со стороной уже определилась и расправляю плечи.

В голове звучит голос Бармалея, который утверждает, что мой план… хуевый.

Пока не встретила в шоколаднице Куницына, придерживалась противоположного мнения. Теперь же ловлю себя на мысли, что согласна с Бармалеем. План, действительно, та еще… фигня. В соблазнениях я не очень-то и опытна, а под изучающим взглядом Куницына вообще вряд ли решусь на нечто подобное.

Подхожу к столику. Миша уже поднялся со своего места и идет ко мне навстречу.

— Не нужно было вставать, — шепчу, улыбаюсь и протягиваю свой скромный презент. Он уж точно от чистого сердца.

— Только ты не начинай, — беззлобно журит меня Миша. — Мне матери хватает. Будь ее воля, вообще с кровати не выпускала бы.

— И правильно поступила бы, — вставляет Куницын. — Но ради такой красавицы можно и напрячься, — он разворачивается и мажет по мне своим липким взглядом.

Стараюсь его игнорировать, но от улыбки Александра Степановича становится только хуже. Душнее что ли. И просто тесно.

— Здравствуйте. Миша не говорил, что вы к нам сегодня присоединитесь.

Стараюсь играть в абсолютную вежливость. Кажется, получается. Может, я не такая уж и плохая шпионка?

— Я к сестре приезжал, — объясняет Куницын и чуть двигается, освобождая для меня место рядом с собой.

Делаю вид, что не замечаю этого и сажусь рядом с Мишей.

— С моей мамой, — объясняет он.

— Она, наверное, сердита из-за того, что случилось? Да и волнуется сильно.

— Ну это мое дело. Я знал, чем рискую. Можно сказать, боевое крещение прошел. Плюс дополнительная мотивация прижать этих ублюдков и поквитаться с ними.

Мне становится немного не по себе. Это точно тот Миша, с которым я однажды познакомилась на первом курсе? Он мне всегда казался человеком, который за дипломатию, а не насилие.

— Твое дело или нет, а мать твоя запретила мне втягивать тебя в подобные ситуации, — жестко отрезает Куницын.

— Но, дядя! Ты же прекрасно знаешь, что она с отцом всегда меня слишком сильно опекали. Я уже взрослый, считай, мужик. Сам могу решать, куда втянуться, а куда — нет. К тому же журналист всегда должен быть готов к тому, что его захотят прижать за правду.

— Как показала практика, рано тебе еще сюда лезть. И ссориться с твоей матерью я не хочу. Без вариантов, Миш.

Парень хмурится. Ему явно всё это не нравится, но он не спешит продолжать спор.

Я мельком поглядываю то на него, то на Куницына. Может, последний не так уж и не прав? А что, если в следующий раз всё будет еще хуже?

Мне становится неуютно от одной только мысли, что Миша может снова попасть в больницу, но на этот раз уже надолго. Он и сейчас выглядит еще не очень. На лице заметны гематомы. Шрам на брови еще слишком свежий. Только недавно сняли швы.

Я всерьез решила одурачить Мишу, чтобы вытянуть из него информацию? Мне его по-человечески жаль и так цинично я в ряд ли смогу с ним поступить. Может, с посторонним человеком — да. А с ним… в ответственный момент точно струсила бы.

— Бумажки я оформлю и подпишу как полагается. В университете проблем не возникнет, — продолжает Куницын. — А с Эдитой, — переводит взгляд на меня, — мы еще поработаем. Правда, красавица?

— А ею ты хочешь еще раз рискнуть? — Миша с легким прищуром смотрит на Куницына.

— Она в отличие от тебя, цела и невредима, как видишь.

Быть свидетельницей семейных разборок — это не то, чем бы мне хотелось сейчас заняться. Я чувствую себя лишней.

Миша так хорошо отзывался о своем дяде, а сейчас так и хочет встрять с ним в серьезный конфликт.

— Раз уж мне повезло сегодня тебя встретить, я хотел бы переговорить с тобой, Эдита. Наедине.

— Вообще-то мы встретились, чтобы посидеть вдвоем, — напоминает Миша.

— Я всё равно уже уезжаю. Несколько минут. Эдита, ты не против?

— Я сейчас вернусь, ладно?

Миша поджимает губы, но всё же согласно кивает.

Я набрасываю пальто на плечи и иду вслед за Александром Степановичем.

Мы стоим на крыльце. Я скрещиваю руки на груди. Пульс частит. Совсем не так, как в присутствии Бармалея. Бармалей в принципе вызывает во мне разнообразную гамму чувств, а Куницын… Я скорей просто его опасаюсь.

— Как там поживает наш общий друг? — спрашивает Куницын и прячет руки в карманы своей замшевой куртки.

Стараюсь быстро найти подходящий ответ. Лгать — сложно. Очень.

Чтобы не вызывать никаких подозрений решаю сказать полуправду.

— Снова приезжал ко мне.

— Вот как? Зачем?

— Проверяет, на месте ли я.

— Перестраховывается?

— Не знаю. Этот человек — не та компания, с которой мне хотелось бы говорить по душам.

— А это ты зря, Эдиточка. Очень зря. Нам как раз и надо, чтобы вы общались по душам.

— Нам?

— Да, я же тебе говорил, что кое с кем должен посоветоваться. Этот «кое-то» хочет тебя лично увидеть.

Замираю. Сердце словно вздрагивает и только набирает скорость сокращений. Чувства очень похожи на те, когда Бармалей вдавил педаль газа в пол.

— Зачем?

— Чтобы убедиться, что тебе можно доверять. Эдиточка, не пойми меня неправильно, но всем нужны гарантии. Мы ведь серьезным делом занимаемся. После этой встречи мы тебе расскажем, что ты должна будешь в будущем сделать. Но мой тебе совет — налаживай контакт с Бармалеем уже сейчас. Пусть привыкнет тебе, потеряет бдительность. Если почувствуешь, что он что-то заподозрил, просто сострой глазки. Притворись дурочкой. Ничего сложного, Эдиточка. Никто тебя долго эксплуатировать не собирается. Опасно же всё-таки. А ты ладная девочка, хорошая. Такую портить нельзя.

Сглатываю. Не знаю, какую эмоцию должна сейчас выдать. Рассеянно киваю. Делаю вид, что мне страшно, впрочем, мне действительно страшно.

Какова гарантия, что этот «кто-то» именно тот человек, которого разыскивает Бармалей? Может мне так повезти или нет?

— Всё будет хорошо, девочка, — Куницын улыбается и обнимает меня за плечо.

Я вся будто деревенею. Внутри клубком сворачивается напряжение.

Александр Степанович стоит слишком близко. Слишком.

— Поможешь и еще денежку получишь.

Меня всерьез начинает подташнивать от его сюсюканья. Как с маленькой. Едва держусь, чтобы не задрожать.

— Договорились?

Быстро киваю и выдавливаю из себя кривоватую улыбку.

— Ты не представляешь, как же вовремя нам попалась, Эдиточка. Сам бог послал, честное слово. Ну всё. Иди к Мишке. Пусть он там не злится. Хватит с него приключений, верно?

— Да. Хватит. Дальше мы уже сами, правильно?

Куницын широко улыбается, крепче сжимает мое плечо, а затем наконец-то отпускает.

— Умница, девочка. Дальше мы уже сами.

Вечер с Мишей проходит совсем не так, как я изначально запланировала. Прикосновения Александра Степановича до сих пор жгут кожу под платьем. Мысли находятся где угодно, но уж точно не за нашим столиком.

Прощаюсь с Мишей скомкано. Уверена, он и сам до конца не понял, зачем я к нему напросилась. Если бы узнал правду, наверняка, послал далеко и надолго. И, пожалуй, был бы прав.

Ночь проходит в сомнениях и бессоннице. Утром едва получается разлепить глаза.

Привычные шум и суета в универе резко превращаются в один огромный молот, который безостановочно бьет меня по голове. И сырая серая погода за окном совсем не спасает ситуацию.

Я из последних сил стараюсь сконцентрироваться на лекции, но всё равно кажется, будто рука живет своей жизнью, и сама ведет конспект.

Впервые огорчаюсь тому, что у меня нет способа связаться с Бармалеем. Свой номер телефона, как Куницын, он мне не оставлял. А я… Сейчас бы не отказалась позвонить и спросить, что мне делать дальше. И… Наверное, призналась бы, что мне чуточку страшно.

Неопределенность всегда пугает. Я не знаю, что за человек хочет меня увидеть. Он такой же, как Куницын? Или еще хуже? Может, хотя бы капельку лучше?

Мне до сих пор противно от обращения Александра Степановича. И эти улыбки, взгляды, прикосновения.

Бр-р.

Невольно вздрагиваю, сажусь ровней и всё-таки полностью погружаюсь в лекцию.

Ксюша появляется в универе только к третьей паре. Я сижу в столовой, пощипываю булочку, которую купила, и сама не знаю, зачем. Есть совсем не хочется. Из окон столовки отлично видно небольшую парковку. Обычно, там стоят машины преподов.

Бывшая подруга довольно резво выпрыгивает из дорогущей иномарки, посылает в сторону водителя воздушный поцелуй и спешит подняться в корпус. Через несколько минут Ксюша появляется в столовой и сразу спешит сесть за столик к своим новым подружкам.

Одета Ксюша… шикарно. Модная куртка, джинсы, сапожки, сумка и смартфон последней модели.

Откуда взялись такие деньги, догадаться несложно. Видимо, проспонсировал новый парень. Тот, который привез Ксюшу в универ на дорогой машине.

Мне становится немного не по себе. Когда мы еще дружили у Ксюши никого не было. Последнего своего парня она послала далеко и надолго после того, как он в третий раз попросил у нее в долг денег, не отдав предыдущие два.

Я пересиливаю себя и всё же съедаю булочку. Запиваю ее чаем и вижу, как Ксюша бодрой походкой направляется в мою сторону.

Это что-то новенькое.

— Скучаешь, Сафонова? — Ксюша садится напротив меня и ставит на стол сумку. Красивую, брендовую. Я даже боюсь представить ее цену.

— Чего тебе, Левина?

— Да я вот подумала, что мы с тобой тогда так тупо рассорились.

— Вернуться что ли хочешь?

— Вернуться? — фыркает Ксюша. — Куда? В ту нашу квартирку? Нет уж. Спасибо. Я теперь в элитном ЖК живу, прикинь? И больше не работаю «Колизее».

— Я рада. Всё-таки в «Колизее» было не очень безопасно.

— Да я теперь и в универе могу не появляться. Мой всё порешает, если попрошу. Но я решила не наглеть и время от времени посещаю лекции.

— Понятно.

— Ты всё еще злишься на меня?

— У меня есть куча других дел, Ксюш. Нет времени думать о тебе. Прости.

Бывшая подруга чуть хмурится и поджимает губы.

— Ты хотела похвастаться? — спрашиваю и киваю в сторону сумочки.

— Чуть-чуть. Я нашла папика покруче, чем Бармалей. Так что, и таким как я везет, Сафонова.

Я перевожу взгляд на Ксюшу.

— Только не говори, что ты связалась с бандитом.

— Бандит — это не модное слово, Эда. Считай архаизм. Он — предприниматель.

— Да плевать. Такая связь ни к чему хорошему не приведет.

Конечно, не мне о таком говорить. Но… У нас с Ксюшей совершенно разные ситуации.

— Так и знала, — бывшая подруга закатывает глаза. — Ты завидуешь мне. Пока мы дружили я была в твоей тени и тебя это устраивало. А теперь всё изменилось, и ты сразу же показала свою сучью натуру, Сафонова. Могла бы для приличия сделать вид, что рада за меня.

— Я не завидую, а боюсь за тебя, — шепчу, склонившись над столом.

— Чего же тут бояться?

— Что за все эти красивые вещи придется потом платить.

Ксюша сильней хмурится. Она выглядит скорей обиженной, чем рассерженной.

— Дура ты, Сафонова, — выдает напоследок и уходит.

Мое и без того отвратительное настроение стремительно летит вниз, пересекая все минусовые отметки.

Последующие несколько дней я живу в режиме ожидания. Но ни Куницын, ни Бармалей на меня не выходят. Это… выматывает. Все мои мысли и предположения вытягивают из меня остатки сил.

Я боюсь совершить ошибку. Понятия не имею, как должна буду себя повести, когда Куницын вызовет на встречу со своим тайным человеком. Очень надеюсь, что Бармалей появится раньше, но его нет.

Чёрт.

Сначала я немного боялась всех этих черных тонированных иномарок. А теперь в каждой пытаюсь найти машину Бармалея.

Время идет, но ощущение подвешенного состояния лишь усиливается.

Я ужасно злюсь на Бармалея за то, что он не оставил ни единого канала для коммуникации. Может, это сделано из соображений безопасности, но мне не легче.

Еще хуже я начинаю себя чувствовать, когда мне звонит Куницын и назначает время и место встречи.

У меня холодеют кончики пальцев и сердечный ритм разгоняется до запредельных скоростей.

Раньше все мои мысли вились вокруг учебы, а теперь… Теперь я только о том и думаю, как продолжить правильно играть в шпионку.

Сдаюсь.

Понимаю, что это не лучшая идея, но другой у меня нет. Нужно ехать в «Колизей». Это единственное место, где есть шанс выйти на Бармалея.

Пусть злится и отчитывает меня за то, что я вновь туда притащилась. Но на этот раз у меня есть действительно веская причина появится в этом заведении.

Мне нужна определённость.