Глава 17

— Смотри, Лёш, кого я тебе привел, — Куницын как бы невзначай кладет мне ладонь между лопаток и подталкивает зайти внутрь.

Я быстро реагирую и переступаю порог.

Мы находимся в довольно элитном ресторане, в котором предусмотрен нулевой этаж. Здесь нет окон, стоит только пара столиков, а в конце зала установлена специальная полка для хранения вин. Красивый сдержанный интерьер мог бы меня приятно удивить, но…

Не сегодня.

Здесь, кроме меня, Куницына и его друга, больше никого нет. Только официант время от времени мелькает. Сюда не проникает солнечный свет, ровно, как и звуки с улицы и сверху. Абсолютная приватность.

С одной стороны, всё логично. Где же еще строить интриги? А с другой, мне до чёртиков становится страшно. Кажется, что последнее время это чувство живет со мной круглосуточно.

Тот, кого Куницын назвал Лёшей, сидит за самым дальним столиком. Он вальяжно раскинулся на мягком диванчике. Над столом висит красивая минималистичная люстра, а из блюд я замечаю только какие-то закуски и бутылку алкоголя.

Смотреть на этого самого Лёшу вот так сразу не рискую. Но от его присутствия кожа в момент становится неприятно гусиной.

Моя бы воля и я пришла на эту встречу в джинсах и теплом вязаном свитере под горло. Чтобы хоть как-то почувствовать себя в безопасности. Но Куницын, когда сегодня утром позвонил, сказал, чтобы я оделась красиво. Поэтому теперь я стою перед ним и его другом в платье. Оно не вульгарное и все стратегически важные места прикрывает как надо, но мне впервые некомфортно. Чувствую себя словно голой, несмотря на то что я люблю платья и ношу их еще с детского сада.

— Добрый вечер, — тихо здороваюсь и подхожу к столику.

Лёша на вид кажется чуть старше Александра Степановича. Он худой, с немного вытянутым лицом и орлиным носом. Взгляд колкий, будто лезвием по голой коже скребут. Этот взгляд медленно проезжается по мне. Оценивает. Я, кажется, к такому уже привыкла, поэтому держусь достойно.

Стараюсь не обращать внимания на то, что фактически сейчас нахожусь в окружении. Спереди — Лёша. Сзади всё еще стоит Куницын и не убирает ладонь с моей спины.

— Не пиздел. Девочка, что надо, — выносит свой вердикт Лёша и тянет уголок рта вверх.

— А я тебе про что? Всегда говорю, как оно есть. Сам бы захотел найти такой экземпляр — не нашел бы.

— Ладно, помолчи. Присаживайся, — Лёша кивает мне на место рядом с собой. — Поговорим. Ближе познакомимся.

Не хочу знакомиться. Ближе — тем более. Только разговор. Желательно, сжатый и быстрый.

Но у меня уже сложилась такая традиция, что я делаю как надо, а не как хочется лично мне. В чем-то это даже заслуга мамы. Она хорошо меня… выдрессировала, поэтому несмотря на эмоции, что шпарят внутри меня сейчас, я всё еще отлично держусь.

Аккуратно сажусь и оставляю свою сумочку сбоку.

— Хочешь чего-нибудь? — Интересуется Лёша и забрасывает одну руку на спинку диванчика.

— Нет, спасибо.

— Она у нас скромная и вежливая, — вставляет свои пять копеек Куницын.

— Да уж вижу. Думал, такие уже давно сдохли все. Ты не стесняйся, красавица. Выбирай что хочешь. Я — добрый дядя. Всё оплачу.

— Большое спасибо за предложение. Но, я действительно совсем не голодна. Я ведь здесь по делу, верно?

— Какая ты у нас деловая, — Лёша смеется. Его лающий смех неприятно бьет по перепонкам. Хочется скривиться, но я контролирую свои лицевые мышцы.

— То, что нам и надо, — не унимается Куницын.

Я аккуратно поглядываю на него, за тем на этого Лёшу, который мне в отцы годится и понимаю, что последний в этом дуэте явно главенствует.

— Ты пока иди снаружи побудь, — ленивое дает распоряжение Лёша Куницыну, а сам меня рассматривает. — Мы тут уж как-нибудь сами разберемся.

Александр Степанович не возражает.

Никогда бы не подумала, что буду паниковать из-за его ухода. Повадки Куницына мне знакомы, а как поведет себя его друг — одному богу известно.

Всякий раз, когда мне кажется, что хуже быть не может, судьба, иронично ухмыляясь, доказывает мне обратное. Сначала знакомство с Бармалеем. Затем с Куницыным. А теперь… с этим Лёшей.

— Саша мне всё о тебе рассказал, — заявляет он, когда мы остаемся вдвоем. — На тупицу ты не похожа. Понимаешь, в каком кругу сейчас вращаешься?

Я положительно киваю и кладу ладони на колени. Давлю на них, чтобы от волнения они не так заметно дрожали

— Это в твоих же интересах. Может, ты этого и не хотела, но уже похуй. Все мы рано или поздно делаем то, чего не хотим. Ничего невыполнимого я от тебя не потребую.

Я снова киваю и продолжаю слушать.

— Бармалей такой хуй, что никого лишнего к себе не подпустит. Своего человека к нему не подсунешь. Нереально. Сразу почует подставу. А ты возникла в его поле зрения еще задолго до нашего сотрудничества. В общем, чистая ты, красавица. Нам это на руку. Но если будешь лажать, наказания не избежишь. И твоя, так называемая особенность, не спасет. Поняла меня?

Чувствую себя игрушечным болванчиком. Снова киваю.

— Язык, красавица, проглотила? Или я тебя напугал до усрачки? — Лёша снова смеется. Его рука со спинки соскальзывает мне на плечо.

Я вся словно немею.

— Нет, просто внимательно слушаю, чтобы ничего не упустить, — отвечаю и изо всех сил пытаюсь выдавить из себя вежливую улыбку.

— Правильно. Меньше базара — больше дела. Я уже сказал, что дядька хороший, поэтому поговорим о твоих дивидендах. Когда вся эта канитель закончится у тебя появятся бабки. Поговорю с Куницыным, он тебе приятную должность подгонит, если, конечно, захочешь. Всё будет красиво.

Лёша замолкает, когда к нам спускается официант с горячим блюдом.

Вскоре мы снова остаемся наедине. Лёша принимается за свой обед. Я невольно наблюдаю за ним и внутренне кривлюсь. Манерам его явно никто не учил. Он хорошо одет, на запястье блестит красивый циферблат часов, аккуратная модная стрижка и запах туалетной воды объективно приятный. Но за всей это оберткой скрывается… быдло? Да, пожалуй, более точного определения и не найти.

— Пряник я тебе расписал, красавица. Теперь насчет кнута, — продолжает Лёша и облизывает пальцы. — Для начала, вылетишь из универа. Если продолжишь лажать, проблемы возникнут и у твоих близких. А если сливать инфу начнешь, — он выразительно смотрит на меня. — Пущу по кругу, а потом лично прикопаю.

Что-то такое я и ожидала услышать, но мой страх всё равно множится на сто. Пульс частит. В горле пересыхает.

— Да ты не бледней, красавица. Саня сказал, что ты умная, значит всё сделаешь как надо и все останутся довольны.

— Что именно я должна сделать? — переборов свой внутренний эмоциональный шторм, интересуюсь.

Пусть думает, что я продажная сволочь, которой не терпится поскорей приступить к делу и получить за это вознаграждение.

— Правильные вопросы задаешь, красавица. Для начала — усидеть на члене Бармалея. И как только освоишься, начнешь приносить мне кое-какую инфу. Считай, и делать ничего не придется. А бабла получишь за это столько, будто взломала целый ебанный Пентагон.

***

— Что стоишь в дверях, шпионка? — насмешливо спрашивает Бармалей. — Заходи давай. Прости, через порог на руках не внесу. Так что сама шевелись.

Я мажу взглядом по большому частному дому, всё еще не веря, что согласилась на авантюру, которую предложил Бармалей.

Впрочем… Разве есть еще хоть что-то, что способно меня по-настоящему удивить? Наверное, нет. Но я такая, что каждый новый поворот врезается в меня глубоким отпечатком. Время нужно, чтобы привыкнуть к нему и перестать заострять внимание.

Рассеянно киваю, поправляю широкую лямку рюкзака на своем плече и смело захожу внутрь.

— Комнату тебе уже приготовили. Будешь на втором этаже жить. Гришаня все твои пожитки сам перенесет. Ключи вот, — Бармалей кладет комплект на консоль в прихожей. — Только эти не потеряй, договорились? — он многозначительно смотрит на меня, и я ощущаю, как мои щеки начинают предательски пылать.

Не думала, что Бармалей запомнит причину, по которой я впервые появилась в «Колизее».

В последнее время я часто думаю о том, по какому пути пошла моя жизнь, если бы я всё-таки не потеряла те чёртовы ключи? Наверное, всё сложилось совсем по-другому. Как минимум, безопасней.

— Договорились, — отвечаю и спускаю с плеча рюкзак. Он очень тяжелый, потому что доверху забит вещами.

— Если будут вопросы, обращайся к Свете. Она здесь всем в доме заправляет. О личной жизни много не пизди и всё будет хорошо.

Даже если бы я и захотела обсудить свою личную жизнь, мне банально не с кем. С Ксюшей мы теперь не общаемся. С Мишей я не близка. А мама… Мне просто смелости не хватит рассказать ей обо всём том, что сейчас со мной происходит. Да и пугать я ее не хочу и уж тем более — расстраивать.

У меня даже не получается представить этот разговор. Как его начать? Как объяснить?

Наша с Бармалеем «операция» вышла на новый уровень.

После встречи с Лёшей я, как и велел Бармалей, позвонила ему, когда вернулась домой. До сих пор стыд кусает изнутри, когда я вспоминаю, как пыталась всё дословно передать. И про свою главную обязанность — в частности.

Конечно, я старалась выражаться мягче, поэтому просто сказала, что должна оказаться в койке с Бармалеем.

Уже прошла почти неделя, а я до сих пор чётко помню свои ощущения в тот миг. На несколько секунд повисла пауза. Я, затаив дыхание, ждала ответа Бармалея. Сердце так гулко стучало в груди, будто вот-вот хотело выпрыгнуть наружу.

Он успокоил меня. Через пару дней мы встретились и Бармалей ошарашил новым планом.

Раз Лёша хочет, чтобы я оказалась на члене Бармалея, значит так и должно случиться. Для всех вокруг я отныне — любовница Бармалея. О том, что это всё постановка знаем только мы вдвоем. Моя задача — водить за нос Куницына и Лёшу. Задача Бармалея —… Мне об этом он ничего не сказал, но я полагаю, сделать всё, чтобы разбить в пух и прах этот дуэт.

Как долго всё это будет длиться, я не знаю.

Единственный плюс — моя проблема с жильем решена. Пусть и временно.

— Осваивайся, а я погнал. Вечером здесь будут люди. Отсиживаться на верху не дам, шпионка. Если играть, так по полной.

Бармалей быстро уходит, оставляя после себя тонкий аромат морозной хвои. Куча мыслей мечется у меня в голове, но я тихо выдыхаю и беру тайм-аут, иначе точно сойду с ума.

Гриша услужливо переносит все мои вещи на второй этаж. Я и подумать не могла, что у меня их так много, но вроде бы ничего лишнего, а сама вряд ли быстро справилась.

Когда я остаюсь в комнате одна, тишина кажется настолько объемной и мягкой, что в нее просто хочется окунуться лицом и не думать ни о чем плохом. Хотя бы несколько минут.

Аккуратно опускаю рюкзак на пол и развязываю узел шарфа на шее.

Моя новая комната просторная и щедро залита лучами осеннего солнца. В такую даже можно влюбиться, если бы не ряд «но». Главное из них — криминал.

Как только всё это закончится, ты вернешься в свою прошлую жизнь.

Я бодрю себя этой мыслью, но будет ли у меня та прошлая жизнь? Сердце подсказывает, что вряд ли.

Весь день я трачу на то, чтобы разобрать сумки. Из комнаты даже носа не высовываю. Стесняюсь и немножко боюсь. Обстановка еще совсем чужая, нужно привыкнуть.

Пытаюсь сделать задание по социальным коммуникациям, но мозги совсем не настроены на учебу. Еще и научная статья по физре висит.

Странно, но раньше я бы впала в тревожность от одной только мысли, что у меня накопилось столько невыполненной домашки. А сейчас… Нет, это не стало вторичным. Скорей не таким смертельно важным на фоне того, что происходит.

Вечер наступает нечестно быстро. Я замечаю в окне, как во двор начинают взъезжать различные иномарки. Все преимущественно черные и тонированные.

По коже ползут мурашки. Стараюсь храбриться.

Ничего сложного делать не придётся сегодня, так ведь? Просто играть роль любовницы криминального авторитета. Или как там нужно правильно величать Сергея Бармалеевича?

Возможно, это действительно не было бы сложно, имей я хоть какой-нибудь опыт в романтическом общении с мужчинами. А так… Страшно.

Ничего не поделаешь. Придется импровизировать.