Глава 21

— Ну и как у нас обстоят дела, Эдиточка? — сально улыбаясь, интересуется Куницын.

Это далеко не первая наша встреча. Я учусь вести себя спокойней в его присутствии, но страх и неприязнь всё равно живут в сознании. Приходиться постоянно с ними бороться, заталкивать куда-нибудь поглубже, чтобы не мешали.

— Всё хорошо, — киваю.

Сегодня я в очередной раз принесла кое-какие бумаги Куницыну. Конечно, всё сделано под чутким руководством Бармалея. Мне верят и, кажется, считают отличной шпионкой. То, что нужно, разве нет? Да, но всё равно чувствую себя мерзковато. Знаю, что не предаю Бармалея, слушаюсь его во всём, но…

Не об этом сейчас думаешь, Эдита. Сосредоточься на встрече.

— Признаться, я до сих пор поражен тем, как ты проявила себя, — Куницын усаживается в свое кресло и укладывает руки на подлокотники. Смотрит на меня. Как всегда, внимательно. Какие мысли у него там ворочаются в голове даже представлять не хочу. — Быстро ты к нашему голубчику в постельку пролезла. Умненькая и прыткая нам девочка попалась.

Меня сейчас стошнит. Увы, иммунитет к манере речи Александра Степановича я выработать пока что не смогла. Когда он так говорит у меня сводит челюсти, будто я залпом выпила банку сгущенки.

— Наверное, помогло природное обаяние, — легкомысленно улыбаюсь и пытаюсь стрелять глазками.

— Несомненно, — улыбается мне в ответ Куницын. — Он ничего не подозревает?

— Нет. Во всяком случае, я никаких изменений в его поведении не заметила.

Александр Степанович кивает и опускает задумчивый взгляд на бумаги, которые я ему сегодня принесла.

Очень хочется поерзать на своем месте, но я держусь и не двигаюсь. Опасение, что меня могут в любой момент «раскрыть», маленьким молоточком безостановочно бьет по вискам.

— Хорошо. Алексей тоже пока что доволен тобой, Эдиточка, — Куницын снова смотрит на меня.

Я улыбаюсь. Делаю вид, что для меня это почти честь. На самом же деле, Алексея этого я боюсь больше, чем Куницына. И искренне радуюсь, когда он не появляется на наших встречах.

— Вот тебе подарочек, — Александр Степанович достает из ящика стола уже знакомый мне конверт и скользит ним в моем направлении, почти до самого краешка.

Улыбка с моих губ не сходит. Так надо. Я играю свою роль с момента, как только захожу в кабинет и до той минуты, пока не закрою за собой дверь с той стороны.

Тянусь за конвертом. Куницын свою ладонь не убирает. Ждет меня. Мой пульс начинает частить и рвать вены.

Только бы не струсить.

Касаюсь пальцами конверта. Куницын реагирует быстро, берет за руку и накрывает своей. Я замираю. Не делаю ни вдох, ни выдох. Улыбка неприятно липнет к губам и застывает. Я почти чувствую, как она неприятно их стягивает, будто гипсовая маска.

— Какая у тебя мягкая кожа, Эдиточка. Один сплошной бархат.

Пытаюсь придать своей улыбке легкий оттенок смущения. Кажется, получается, потому что взгляд Куницына будто зажигается.

— Ты Лёшку не слушай, девочка. Никто тебя не обидит. Я не допущу.

На этот счет у меня существуют серьезные сомнения. Вряд ли Куницын попрет против своего…хм… напарника. У них очевидно разная весовая категория. Да и защита его мне не нужна.

Киваю и стараюсь не обращать внимания на то, как влажная ладонь Александра Степановича всё еще стискивает мою.

— Спасибо за заботу, — шепчу и аккуратно тяну конверт на себя.

Куницын наконец-то отпускает не только мою руку, но и всю меня. Я тут же бегло прощаюсь и выхожу из кабинета.

Весь день у меня сегодня свободный. Как только оказываюсь на улице, глубоко втягиваю холодный воздух и гоню прочь из мыслей последние полчаса своей жизни. Самое сложное в нашей игре, кроме маминых звонков, это вот такие встречи. А еще… Сложно договариваться со своими чувствами и эмоциями, которые вызывает во мне Бармалей. Особенно, в последнее время.

Он теперь редко появляется дома. В основном возникает перед тем, как мне нужно отправиться на очередное «задание». Инструктирует, передает документы или любой другой компромат и отпускает под присмотром водителя.

Я понимаю, что Бармалей не должен передо мной отчитываться или согласовывать график своих передвижений. Понимаю, что наша пара — фикция. Но… Не могу избавиться от ощущения, что я сделала что-то не так.

После той ночи что-то незримо между нами поменялось. Обычной ночи. Абсолютно невинной ночи. Я перебираю каждую ее секунду в своих мыслях, пытаюсь поймать тот момент, что превратился в жирную красную линию, но не нахожу.

Это глупо. Очень глупо, но я ничего не могу с собой поделать. Я… Я впервые оказалась в такой ситуации, когда не получается примирить разум и чувства.

Я не могла в него влюбиться. Не могла. Нет. Не в такого мужчину.

Устраиваюсь на заднем сиденье внедорожника и прошу Гришу отвезти меня в ближайший ТЦ. Нужно кое-что купить.

Пока мы едем я всё еще веду немой спор с самой собой. Стараюсь всё разложить по полочкам, но так или иначе прихожу к одному и тому же неизбежному выводу, я влюбилась в Бармалея. Основательно и бесповоротно. Я жду его возращения каждый вечер, наперед зная, что он не посмотрит на меня так, как бы мне того хотелось. Расстраиваюсь, когда не приходит. Еще больше грущу, когда приходит, коротко здоровается и скрывается за дверями своей спальни.

Я… Я, кажется, начинаю его ревновать. Это уже не просто глупость, а чёртов абсурд. Я не имею права на такие эмоции. Просто не имею. Бармалей волен делать со своей личной жизнью всё, что захочет. Главное, чтобы не вредило нашему делу.

Уверена, Ксюша в такой ситуации порекомендовала бы мне попытаться переключиться на другого парня или просто сменить обстановку. Но загвоздка в том, что никто другой не вызывает во мне того трепета и жара, что я испытываю, когда ловлю улыбку Бармалея, предназначенную только мне. И другая обстановка мне тоже не нужна.

Когда Гриша паркуется рядом с ТЦ, я благодарю его и выскальзываю из внедорожника.

Так или иначе, а Новый год с каждым днем становится всё ближе. Мне особенно остро хочется праздника. Хочется… нормальности.

Я гуляю от одного магазина к другому. Рассматриваю разноцветные шары, гирлянды и мишуру. Вряд ли Бармалей станет возражать, если я сделаю небольшую покупку и приукрашу свою комнату.

Прошу консультанта запаковать мне парочку елочных игрушек и гирлянду золотистого цвета. Надо бы где-то раздобыть елку. Маленькую, чтобы можно было поставить на стол.

Расплачиваюсь за покупку, беру бумажный пакет и выхожу.

— Эдита?! Давай к нам! — вдруг слышу знакомые женские голоса, просачивающиеся сквозь всеобщий шум торгового центра.

Верчу головой в разные стороны и замечаю, как Таня приветливо машет мне рукой. Рядом с ней сидят Даша и Алина.

Я улыбаюсь и иду к ним навстречу.

— Давно не виделись. Садись к нам, — Таня кивает на столик, уставленный салатами и напитками.

— Завал в универе и… вот, — перевожу взгляд на свою скромную покупку.

— Уже готовишься к новогодним праздникам? — интересуется Даша.

— Да. Немного.

— Ты же не забыла, что мы вас с Серёжей у себя на даче ждем?

— Конечно, нет.

Деваться некуда и я подсаживаюсь к девочкам. Даша чуть-чуть двигается, чтобы освободить для меня место.

Я заказываю себе чай и пирожное. Как и в прошлую нашу встречу преимущественно слушаю, киваю и делюсь своим мнением, когда о нем спрашивают.

На самом деле сейчас мне большего всего хочется побыть в одиночестве. А еще желательно принять душ и смыть с себя прикосновения Куницына. Как бы там ни было, а наша с Бармалеем «операция» сильно выматывает. Но я не хочу никого обижать, поэтому решаю посидеть с полчасика и аккуратно уйти.

— Что скажешь, Эдита? — обращается ко мне Таня.

Я поднимаю свой взгляд от чашки с чаем и запоздало понимаю, что кажется прослушала часть разговора.

— Да?

— Ты пойдешь с нами или нет?

— Куда?

— Мы в СПА хотим поехать. Отдохнуть немного. Мужики наши в бане вон сегодня парятся, а мы чем хуже?

— В бане? — переспрашиваю севшим голосом.

Перед глазами возникают непрошеные картинки того, чем именно мужчины могут заниматься в бане. Париться. Просто париться. Ну, может, еще что-нибудь пить и есть. Плавать в бассейне, например. Верно?

— А ты разве не знала? — Алина удивленно смотрит на меня.

— Нет.

Девочки переглядываются между собой. Смех за столиком постепенно утихает.

— Ничего страшного, — Даша ласково поглаживает меня по плечу. — Привыкнешь. Знаешь, мужики же по своей природе все кобели. Ходят в баню дела решать и проституток зажимать. Ничего ты с этим не поделаешь. Нужно только понять и простить. Зато он с тобой засыпает и просыпается, а те все так — расходный материал.

— Просто одноразовые салфетки, — кивает Таня и пьет свой мартини. — Не грусти. Мы тебя всему научим. И никуда наш Серёжка от тебя не денется.

***

От предложения поехать в СПА я вежливо отказываюсь. Уроки по обольщению Бармалея мне тоже не нужны. Пока прощаюсь с Таней, Дашей и Алиной стараюсь удержать на губах улыбку, но вряд ли ей хоть кто-то верит. Может, это даже и неплохо. Пусть думают, что я ревную и обижаюсь на Бармалея. Такое поведение ведь идеально подходит легенде о наших отношениях.

Сажусь в машину и прошу Гришу отвезти меня домой. Пытаюсь отвлечься, смотрю в окно, но вместо проносящегося мимо города снова и снова вижу Бармалея. Он не один, а с друзьями и… женщинами. Красивыми, соблазнительными и опытными. С такими, каких я когда-то встретила в «Колизее».

Мне физически становится больно от этих картинок. Закрываю глаза. Выравниваю дыхание, но эмоции всё равно закручиваются в одну глубокую воронку, которая тянет меня на дно.

Я точно какая-то ненормальная, раз уж до тянущей боли в грудной клетке ревную мужчину, с которым в принципе у меня не может быть никаких романтических отношений.

Крепко держа бумажный пакет, я поднимаюсь в свою комнату. Прислушиваюсь к каждому постороннему звуку. Глупо надеюсь, что Бармалей уже может быть дома. Но нет. В гараже нет его машины, и… я вообще не чувствую его присутствия, запаха туалетной воды.

Значит, девочки не солгали. Он действительно сейчас развлекается.

Кладу покупки на письменный стол, достаю из сумки телефон. Мне нужно отчитаться о прошедшей встрече. Такое у нас правило. Но на самом же деле, я просто хватаюсь за удобный и безопасный повод, чтобы услышать его голос.

Жмурюсь. Стыдно до ужаса. Даже воздуха не хватает от этого чувства. И сердце под ребрами так сильно бьется, будто увеличилось и потяжелело в несколько раз.

Собираюсь с силами и всё-таки решаюсь позвонить.

Места себе найти я, конечно же, не могу. Хожу из одного угла комнаты в другой. Жду.

— Да? — слышу короткое и серьезное.

На заднем фоне играет музыка и звенит веселый смех. Женский. Есть еще какие-то звуки, но я не могу их разобрать. Кажется, плеск воды. Я крепко прижимаю телефон к уху, но все эти посторонние звуки почти сразу утихают. Слышится щелканье дверей. Судя по всему, Бармалей ушел в другую комнату.

— Я вернулась со встречи, — отвечаю и впиваюсь пальцами свободной руки в согнутый локоть.

— Порядок?

Мы будто вернулись в исходную точку. Ту, в которой Бармалей был груб со мной, и я его до дрожи боялась. Сейчас страха нет, но есть иррациональная обида. Хочу, чтобы он снова был веселым со мной. Хочу, чтобы шутил и подмигивал мне. Хочу, чтобы улыбался и смотрел на меня тем самым взглядом, от которого внутри всё сладко сжимается.

Ты такая правильная, шпионка. Такая вся пиздец послушная, что так и хочется тебя испортить.

Чёрт. Я слишком хорошо запомнила его эти слова. И я… Хочу, чтобы он меня испортил. Дура. Какая же я всё-таки дура.

— Кажется, да.

— Гриша тебя уже привез домой?

— Да.

— Еще что-нибудь?

Прикусываю нижнюю губу, замираю у окна. У меня есть много «что-нибудь». Но я, наверное, еще не до конца потеряла связь с реальностью, чтобы озвучивать эти претензии и что-то требовать взамен.

А на самом деле мне так и хочется сказать, чтобы Бармалей бросил там своих этих женщин и приехал домой. Я же его жду. И я ничем не хуже любой другой женщины. Сам же говорил, что я красивая и неглупая.

— Это всё, — с мучением выдавливаю ответ.

Виснет пауза. Слышу, как щелкает бензиновая зажигалка. Я с легкостью могу сейчас представить то, как Бармалей курит. Пусть сама я к сигаретам отношусь ровно, но ему они… идут. И во время курения Бармалей выглядит по-особенному притягательным.

— Серёга, мы тебя ждем! — доносится чей-то веселый мужской голос под аккомпанемент звонкого женского смеха.

— Всё, давай. До связи.

Бармалей сбрасывает вызов и в этот момент я почти его ненавижу. С дрожащих ресниц срываются слезинки. Я быстро их вытираю рукавом кофты и неровно выдыхаю.

Нужно отвлечься. Просто отвлечься.

Снова ныряю в домашку и подготовку к экзаменам.

Этой ночью, как и в предыдущие, Бармалей дома не появляется.

Через пару дней в чате нашей группы мелькает идея собраться нам всем где-нибудь и просто потусить. Многие отказываются, потому что самое время подтягивать «хвосты».

Смотрю на диалоговое окно и всерьез задумываюсь, чтобы принять предложение. Обычно, я везде ходила с Ксюшей, но теперь мы порознь. Наперед знаю, что вряд ли сумею по-настоящему расслабиться и просто хорошо провести время со сверстниками. Тем не менее всё равно хочу согласиться и попробовать отвлечься.

На самом же деле глубоко-глубоко в душе надеюсь, что Бармалей заметит мое отсутствие. Каким-нибудь волшебным образом, сам-то он дома не появляется. Надеюсь, что его хоть чуть-чуть, но это заденет.

Смешная я и надежды у меня тоже смешные. Но я всё-таки активирую клавиатуру и пишу, что готова поддержать движ.

Компания у нас собирается внушительная — десять человек. Мы договариваемся сегодня в семь встретиться в центре.

Я испытываю странную смесь злого удовольствия и триумфа. С кем борюсь и кого, по своему мнению, побеждаю, опасаюсь даже думать.

Когда до выхода остается совсем немного времени я готова отказаться от своей затеи, раздеться и спрятаться под одеялом, чтобы вдоволь нареветься. Но случается то, на что я уже и не рассчитывала.

Домой наконец-то приезжает Бармалей.