Глава 28

— Блядь, — протяжно ругается Серёжа и прижимается лбом к моему седьмому позвонку.

Я судорожно хватаюсь пальцами за спинку кровати и пытаюсь не рухнуть. Колени дрожат. Сердце барабанит. Мне жарко и очень-очень хорошо.

Наивно надеюсь, что сейчас наступит долгожданная передышка, но Серёжа меня не щадит. Он сжимает мою грудь и возобновляет движения. Пик почти где-то рядом. Я чувствую его приближение.

Поднимаю голову и поворачиваюсь к Серёже. Он тут же ловит мои губы, жадно целует и наращивает темп движений. Моя грудь подпрыгивает в его руках, бёдра стремятся навстречу к его бёдрам. В какой-то момент я ловлю себя на том, что сама насаживаюсь на член, а Серёжа только ласкает мою грудь и буквально вылизывает шею.

За окном уже вовсю метёт февраль. Я сдала все экзамены на пятерку и теперь наконец-то могу почти весь месяц отдыхать. Отдыхать и заниматься любовью с Серёжей. Он пристрастил меня к этому делу. Я и раньше его безумно хотела, а теперь и подавно.

— Какая же ты у меня сладкая девочка, — хриплым голосом шепчет Серёжа и слегка прикусывает мочку моего уха.

Я прикрываю глаза, пьяно улыбаюсь и продолжаю двигаться. Чувствую, как волосы липнут ко лбу и плечам, но мне всё равно. Плотней жмусь спиной к бармалеевской груди, тихо стону, потому что узел внизу живота закручивается всё туже и туже.

Серёжа снова вступает в игру, вколачивается в меня, намертво прижимает к себе. Скользит пальцами к моему клитору. Ему хватает нескольких умелых движений пальцами, и я буквально взрываюсь. Меня выгибает, стон вот-вот грозится перерасти в настоящий крик.

Господи, хоть бы Светлана ничего не услышала! Сты-ы-дно же будет. Смотреть в глаза ей не смогу. Сквозь землю провалюсь.

Я вся сокращаюсь вокруг члена Серёжи. Он продолжает бешено двигаться.

— Вот так, моя девочка, вот так, — сквозь зубы цедит и совершает финальный толчок.

Мы оба замираем и ошалело дышим. У меня подкашиваются коленки. Я практически висну в руках Серёжи и превращаюсь в невесомую ванильную сахарную вату.

Когда наконец-то принимаю горизонтальное положение, невольно свожу бёдра, ловя последние отзвуки оргазма. Он в сто крат сильнее и ярче, чем те, что можно получить только от пальцев или языка.

Серёжа тоже падает на кровать и подтягивает меня к себе. Я удобно устраиваюсь у него под боком и кладу голову на грудь. Слышу тяжелые и быстрые удары его сердца. Невольно начинаю поглаживать пылающую кожу, будто пытаюсь успокоить бушующий ритм внутри и перебираю темные волоски.

Пусть во время секса я уже научилась быть более развязной и уверенной, но вот в такие моменты, как сейчас, всё равно немного тушуюсь. Щёки горят. До сих пор не верю, что я стала вот такой. Жмурюсь и поджимаю нижнюю губу.

Кажется, я абсолютно счастлива сейчас.

— Посмотри на меня, — Серёжа берет меня за подбородок.

Я страшно смущаюсь, но всё же заглядываю ему в глаза. Он улыбается и снова тянется меня поцеловать.

— Ты пиздец какая горячая, манюнь. Даже не думай мне тут стесняться, понятно?

Я быстро-быстро киваю и снова прилипаю щекой к его груди. Гордость так и распирает.

Нужно подняться и сходить в душ, но двигаться совсем не хочется. Даю себе обещание, что еще немного вот так полежу, а затем точно встану.

— Мне нравится просыпаться таким образом, — тихо признаюсь и целую Серёжу в грудь.

— А мне нравится тебя таким образом будить, — лукаво улыбается, прикрыв глаза.

Я аккуратно приподнимаюсь на локте и рассматриваю Серёжу. Сейчас он похож на довольного и сытого кота. Очень большого кота.

О будущем я думать пока еще немного боюсь. Стараюсь жить здесь и сейчас, и напрасно себя не накручивать. Пока что меня всё более чем устраивает. Из игры я плавно ускользаю, но здесь нужно запастись терпением, иначе могут возникнуть серьезные подозрения. А Лёша и так уже вряд ли доверяет мне на все сто.

Я перевелась из редакции Куницына. Моя нынешняя, конечно, поскромней будет, но гораздо безопасней. Серёжа посодействовал. Теперь ждем ответный ход со стороны Куницына. Свой уход я объяснила тем, что не хочу останавливаться на одном месте и ищу новые возможности расширить свои навыки. Бдительность я приспала новой порцией материала, который слила Куницыну под чутким руководством Серёжи.

Пока что всё работает как надо. Но ответ на мой уход должен последовать.

— Мне нужно в душ, — сообщаю и еще раз целую Серёжу в грудь.

Думаю, что он меня отпустит, но нет. Наивная.

— Тебе нужно только на мой член.

От бармалеевской откровенности я по-прежнему вся вспыхиваю и смущаюсь. Привыкаю к ней, но с реакциями собственного тела ничего сделать не могу. Сама до конца не понимаю, как могу вот так смущаться и в то же время бурно кончать под Серёжей или на нем, просить еще и царапать кожу на его спине.

— Пожалей, пожалуйста, — шутливо складываю ладони в молитвенном жесте.

— Прости, но я абсолютно беспощаден.

Серёжа ловко опрокидывает меня на спину и нависает сверху. Я хихикаю, а он смотрит на меня.

— Что такое?

— Ничего. Мне нравится твой смех.

Я замираю. В груди так тесно становится и тепло, что хочется обнять себя руками, только бы удержать это чувство.

Слышу, как на прикроватной тумбочке начинает вибрировать телефон. Мы с Серёжей синхронно поворачиваем голову на звук.

Мой.

Мышцы тут же сковывает легкое напряжение.

Серёжа отпускает меня и подает смарт. Смотрю на экран.

— Это Куницын, — сообщаю и притягиваю к груди одеяло.

— Объявился. Отвечай.

Пусть мы и ждали этого звонка, но я немного нервничаю.

Собираюсь с мыслями и провожу пальцем по зеленой иконке.

— Доброе утро, Александр Степанович, — мой голос пропитан теплотой и дружелюбием.

— Не разбудил, Эдиточка?

— Нет, что вы. Я уже давно проснулась, — кошусь в сторону Серёжи. Он внимательно слушает и кивает.

— Я бы хотел с тобой сегодня встретиться. Найдешь время для меня?

— Да, конечно.

— Вот и славно, Эдиточка.

Стараюсь не реагировать на его сладко-приторное обращение, но всё равно замечаю, как по коже проходятся мурашки.

— А Лёша тоже будет?

— Нет-нет. Мы будем только вдвоем. Хочу обсудить твой уход из моей редакции. Я, конечно, не против. Сама знаешь. Все бумажки подписал, но у нас есть перспективы. Любая другая газета их тебе не сможет предложить.

— Да, я понимаю, но…

— Вот при встрече все «но» и обсудим, Эдиточка, — посмеивается Куницын.

— Хорошо.

Мы договариваемся о времени и месте, а затем прощаемся.

Я откладываю смарт и смотрю на Серёжу. Сердце взволновано стучит.

— Пока что всё идет по плану. Поедешь с Гришей. Он за тобой присмотрит.

— Вряд ли Куницын захочет что-то со мной сделать в ресторане.

— Мне так будет спокойней.

***

Я благодарю Гришу за то, что он меня подвез. Знаю, что это его работа, но мне приятно быть с ним вежливой.

Закрываю дверцу и быстро поднимаюсь по ступенькам редакции. Ветер сегодня такой, что лучше бы отсидеться дома. Но это исключено. Лишние подозрения нам сейчас ни к чему.

Иду по знакомым коридорам. Волнение присутствует, но совсем незначительное.

Развязываю шарф, поправляю волосы и стучусь в кабинет к Куницыну.

— Да-да.

Надеваю приветливую улыбку и переступаю порог. Взгляд Александра Степановича мгновенно врезается в меня. Он поправляет очки на переносице, но я всё равно замечаю, как он рассматривает меня.

Такое случается не в первый раз, я должна привыкнуть, но… Не получается. Отчаянно хочется передернуть плечами и спрятать лицо в складках шарфа. Но такая явная демонстрация брезгливости точно не сыграет мне на руку.

— Эдиточка, ну ты, как всегда, — радостно улыбается Куницын и встает из-за своего стола. — Радуешь глаз. До чего же хороша. Настоящая принцесса!

Мужчина подходит ко мне, разводит руки в стороны, будто приглашает в свои объятия. Я делаю вид, что не понимаю этого. Только шире улыбаюсь. Надеюсь, что хотя бы чуть-чуть, но краснею. Так образ наивной дурочки будет казаться достоверным.

— Спасибо большое. Никогда не оставляете меня без комплимента, — щебечу и стараюсь надолго Куницыну в глаза не смотреть.

— Да как же тут оставишь? Ты проходи-проходи.

Я присаживаюсь на стул, сжимаю в руках свой шарф. Александр Степанович возвращается на свое место. Несколько секунд мы молчим. Он смотрит на меня. Я это чувствую. Стараюсь отвлечься и слушаю тиканье настенных часов.

— Ну и как на новом месте, Эдиточка?

— Пока еще не разобралась. Редакция скромная. Не то, что ваша, но я не жалуюсь.

— Почему ты так резко решила уйти? Я обидел тебя чем-то?

— Нет, что вы! Просто хочется попробовать что-нибудь новое. Вы же на меня не обижаетесь?

— Немного, — Куницын улыбается и смыкает пальцы рук в замок. — Но только потому, что своей красотой теперь будешь радовать реже.

— Простите, пожалуйста, — я бросаю короткий взгляд на мужчину, затем опускаю на свои коленки, чтобы он поверил, будто и в самом деле чувствую за собой вину.

— Я-то прощаю, Эдиточка, а вот Лёша…

— А что с ним?

— Может неправильно понять такую рокировку.

На самом деле этот момент меня действительно волнует. Но Серёжа заверил, что всё под контролем.

— Она не имеет никакого отношения к нашему… делу.

— Эдиточка, — Александр Степанович вмиг становится серьезным. Он чуть склоняется над столом и внимательно смотрит на меня. — Ответь мне честно. Ты Лёшку боишься?

— Боюсь.

Я совсем не лукавлю. И дело здесь не только в угрозах Лёши. Есть в нем нечто такое, что заставляет его бояться. Интуитивно. Возможно, всё дело в энергетике или не добром взгляде. Но факт остается фактом.

— Я так и думал, — качает головой Куницын.

— Что это значит?

— Ты мне очень нравишься, Эдиточка. Я этого никогда и не скрывал, потому что всегда стараюсь быть честным. Особенно с теми людьми, которым симпатизирую, — Александр Степанович бросает в мою сторону многозначительный взгляд.

Я пытаюсь сделать нормальный вдох, но не получается. Крепче сжимаю свой несчастный шарф и чувствую, как по спине прокатывается морозец, несмотря на то что в кабинете очень даже тепло.

— Ну не бойся меня, Эдиточка. Ты что? Я же тебя не обижу, — Куницын снова расплывается в своей дурацкой улыбочке. — Я хочу тебе помочь.

— Каким образом?

— Ты только не пугайся, а послушай меня внимательно. Я понимаю твой страх. Ты окружена одними уголовниками. Но стоит отдать тебе должное, ты хорошо справляешься. Но всё же это слишком опасно для такой ладной девочки, как ты. Я долго думал, размышлял. И пришел к тому, что готов взять тебя под свое крыло.

Я пытаюсь быстро проанализировать каждое слово Куницына и понимаю, что как ни глянь на ситуацию, приятной для меня она в любом случае не станет.

— Понимаю, ты пока растеряна. Это нормально, — тем временем продолжает Александр Степанович. — Ты станешь моей любовницей, а я в обмен на это гарантирую тебе абсолютную безопасность. Не нужно будет больше притворяться перед Бармалеем. Лёша позлится и успокоится. Я тебя не обижу, Эдиточка. Деньги, жилье и красивая жизнь у тебя будут. Окончишь университет и о карьере подумаем. Получишь лучшие рекомендации и приятную должность.

Когда я ехала сюда, то ожидала услышать всякое, но уж точно не предложение стать любовницей Куницына. Меня начинает подташнивать от одной только мысли, что я… с ним. Завтрак тут же начинает стремительно ползти вверх.

Дыши, Эда. Просто, блин, дыши.

— Что скажешь?

— Я скажу, что… Мне лестно, Александр Степанович, получить такое заманчивое предложение. Но я не могу принять его.

— Почему? Всё еще боишься?

— Не в этом дело. Просто… За мной Миша пытался ухаживать. Он хороший парень. Мне до сих пор грустно от того, что я не смогла ответить ему взаимностью. И теперь вот вы предлагаете. Как это будет выглядеть со стороны? И вы же очевидно женаты. Это всё очень неправильно.

— А ты не думай о том, как и что будет выглядеть. Всем всё равно не угодишь. И мой статус тебя смущать не должен. В конце концов, я хочу помочь тебе.

В моей голове крутится с десяток едких комментариев по поводу «помощи» Куницына. И каждый такой комментарий почему-то проговаривается голосом Серёжи. Но я заталкиваю их поглубже в сознание.

— Спасибо, Александр Степанович, но я вынуждена отказаться. Я просто хочу поскорей выполнить часть своих обязанностей и вернуться в свою прежнюю жизнь.

— Ну ты же понимаешь, что прежней она никогда не будет, Эдиточка.

— Да, но я попытаюсь сделать всё, чтобы она таковой стала.

Губы Куницына кривятся в недовольной ухмылке. Он отводит взгляд в сторону.

— Не хочу, чтобы ты пожалела о своем отказе.

— Я не пожалею, клянусь. И никому о нашем разговоре ничего не скажу. Всё же вы ко мне хорошо отнеслись.

— Ты же понимаешь, что во второй раз я тебе ничего подобного не предложу?

— Да, понимаю.

Куницын мажет по мне взглядом. Милой ухмылочки на его лице я больше не вижу.

— Свободна, — холодным тоном объявляет он.

Мне приходиться приложить максимум усилий, чтобы не показать, как я рада этому слову. Тихо прощаюсь, киваю и ухожу.

Когда выхожу на крыльцо, стараюсь поглубже втянуть воздух, чтобы избавиться от дурноты, которую во мне взывал этот мерзкий разговор с Куницыным.

Как только я сажусь в машину, замечаю вспыхнувший экран смарта. Он тут же гаснет. Я снимаю блокировку и вижу пропущенный от Ксюши. Этот звонок для меня становится полной неожиданностью. Она будто набрала меня и тут же сбросила.

Облизнув пересохшие губы, я решаюсь перезвонить.

— Эдка, — слышу тихий всхлип в трубку. — Я такая дура.