Глава 29

— Мы недолго, хорошо?

Гриша кивает и оставляет нас с Ксюшей в машине наедине.

Мне очень неудобно перед водителем, но по-другому с бывшей подругой поговорить не получиться. В любое ближайшее заведение они идти не хочет. Живет она у Лёши, как я поняла, поэтому к ней тоже не приедешь. Приходиться импровизировать.

Впрочем, я к этому уже привыкла. Жизнь под одной крышей с Серёжей научила импровизации.

Мы некоторое время сидим молча. Ксюша не смотрит на меня. Прячет свое лицо то в руках, то в шарфе и тихо всхлипывает.

Я приблизительно догадываюсь, что с ней могло произойти, но не спешу нападать с воплями «а я же говорила!».

— Я люблю его, — между всхлипами признается Ксюша и наконец-то поднимает голову.

— А он?

— Судя по всему, нет, — подруга поворачивается ко мне, и я просто замираю на месте.

Всё ее лицо усыпано синяками и ссадинами. Левый глаз почти полностью заплыл.

— Господи, — только и получается у меня выдохнуть.

Пытаюсь осознать увиденное, но не могу. Я подозревала и чувствовала, что этот Лёша… Что он тот еще мудак. И всё равно ничего не могу поделать со своим шоком.

— Это он тебя? — спрашиваю, чтобы окончательно во всём убедиться.

Ксюша только кивает, снова прячет лицо в складках шарфа и всхлипывает.

— Ты должна от него уйти. Слышишь меня? Немедленно!

— Он не отпустит.

Я плотно стискиваю зубы и откидываюсь на спинку сиденья. Тревога уже во всю хозяйничает внутри грудной клетки и заставляет ладони стать неприятно влажными.

Знаю, что наша дружба с Ксюшей закончилась не очень красиво, но сейчас это неважно. Дело не в дружбе, а в элементарной человечности. Всякая обида лично для меня тут же уходит на второй план. Я хочу помочь, но не знаю как. Не зря же всё это время Ксюша не выходила у меня из головы. Наверное, интуиция подавала сигналы и вот, что из этого получилось.

— Может, тебе к родителям уехать? Если нужно, я дам денег. Это не проблема.

— Я же говорю, что он не отпустит.

— Но со мной ты смогла как-то встретиться.

— Это другое. Я же в городе, а не за его пределами.

Речи о том, чтобы обратиться в полицию, наверное, и быть не может. Во всяком случае, не с Лёшей.

— Ну неужели оно того стоило? — я подаюсь чуть вперед и аккуратно беру дрожащие руки Ксюши в свои. — Неужели ты действительно в него влюбилась?

— А ты разве в своего Бармалея нет? — подруга поднимает на меня заплаканный взгляд.

Смотреть на нее больно. Очень. Как бы я ни обижалась на Ксюшу и ни злилась, никогда по-настоящему не желала ей зла. И уж тем более не желала оказаться в той ситуации, в которой она находится теперь.

— Но Бармалей не поднимает на меня руку. Так нельзя, Ксюш. Неважно, любишь ты или нет и кто этот мужчина такой. Если поднимает руку, нужно от такого бежать, понимаешь? Бежать и не оглядываться.

— Я бестолковая, — подруга шмыгает носом и судорожно выдыхает. — Он правильно сказал, что от меня нет никакого толку. Он сначала так красиво ухаживал, Эдка. Я подумала, что это та самая любовь.

— Ты не бестолковая, — жестко пресекаю. — Ты трудолюбивая, активная и со всеми быстро находишь общий язык. Не слушай его. Мы что-нибудь придумаем. Я попрошу помощи у Бармалея.

— Думаешь, он поможет?

— Не знаю. Я поговорю с ним. Объясню ситуацию. Больше мне не к кому обратиться.

Ксюша вдруг улыбается разбитыми губами и вытирает влажный нос рукавом куртки.

— Ты чего? — я быстро роюсь в своей сумочке и передаю подруге пачку сухих салфеток.

— Просто не понимаю, почему я такая невезучая. Решила, что вытянула счастливый билет. Адекватно думать перестала. Всё хвасталась, хвасталась и теперь вот, — Ксюша проводит в воздухе ладонью, имея в виду свое изувеченное лицо. — Рада, что с тобой ничего подобного не случилось. Правда. Я дурой была, Эдка. Завидовала тебе. Ну и немного боялась, что Бармалей обидит тебя. А он хороший у тебя оказался. Да и по тебе видно, что вон вся светишься, влюбленная.

— Сейчас речь не обо мне, Ксюш. Тебе есть, куда пойти?

— К нему вернусь. Не хочу рисковать и лишний раз злить его.

Такой план мне совсем не нравится. Нервно покусываю губы и пытаюсь принять окончательное решение.

— Даже не думай к себе везти, — опережает меня Ксюша. — Я не хочу тебя подставлять, Эдка. Не надо.

— А что мне делать? Просто тебя отпустить?

— Попроси помощи у Бармалея своего, ладно? А потом позвонишь мне. Я вовек не забуду. Честное слово. Я бы тебе не рискнула позвонить, не будь ты с Бармалеем. Но мы… Вроде бы, в одной упряжке, верно?

Мне отчаянно хочется запротестовать. Может, мы и в упряжке, но у нас с Ксюшей она точно разная. Но сейчас не время для споров.

— Просто будь осторожной, ладно? Я попытаюсь сегодня же поговорить с Бармалеем.

Я замечаю, как у Ксюши начинают блестеть глаза от слез. Вернее, только один глаз. Тот, который не заплыл. Она кивает и тянется обнять меня. Я не сопротивляюсь. Стараюсь быть максимально аккуратной, чтобы не причинить ей боль, а затем с тяжелым сердцем отпускаю.

Гриша садится за руль и спрашивает, куда мы теперь.

— Домой, — тихо отвечаю и уже начинаю морально готовиться к непростому разговору с Серёжей.

***

— Нет, — отрезает он и продолжает варить себе кофе.

Я готовила себя к тому, что наш разговор вряд ли получится легким. Но жесткий отказ всё равно выбивает меня из колеи.

Мну в руках край своего шарфа и переминаюсь с ноги на ногу. Чувствую себя провинившейся ученицей, которую вызвали в кабинет к декану, чтобы заявить об исключении.

Гоню прочь эту глупую ассоциацию.

— Послушай, — аккуратно продолжаю, — я понимаю, что ты не обязан ей помогать. Это даже не твоя проблема, но мне больше не к кому обратиться.

— Ей никто не виноват. Не маленькая, видела к кому на член лезла.

Поджимаю губы и отпускаю шарф.

Серёжа берет кружку с ароматным горячим кофе и усаживается за стол. Там его уже дожидаются конфеты. Он действительно тот еще сладкоежка.

— Может, и видела, но вряд ли понимала, какой этот Лёша урод, — бормочу. — У нее всё лицо в синяках и ссадинах. Смотреть страшно.

— Манюнь, я что-то не догоняю, — Серёжа хмуро смотрит на меня. — Она тебя прокидала, если я ничего не путаю. Свалила к этому Лёше и оставила тебя одну разгребаться с квартирой. Не уверен, что так поступают настоящие друзья. Поеблась, проблем собрала и к тебе сразу побежала. Да с чего это вдруг?

— Ну а кто ей еще, кроме меня, здесь поможет?

— Меня сейчас больше волнует тот факт, что хмырь по имени Куницын свой член тебе сунуть хочет. Кроме этого, он петляет и не хочет в случае чего пойти на дно вместе с Лёшей. Мне есть чем заняться, Манюнь. И твоя подружка-блядь в список моих дел уж точно никаким боком не входит.

Я стараюсь не реагировать на то, в каком тоне Серёжа сейчас со мной разговаривает. Обсценной лексики в моей жизни с его появлением стало в разы больше. Я к ней даже привыкла, но сейчас она почему-то особенно сильно режет слух.

— А если он еще что-то с ней сделает? А если убьет? — у меня перехватывает дыхание от одного этого предположения.

— Меня это мало волнует. А ты слишком сердобольная. Нельзя быть такой, иначе все вокруг будут этим пользоваться. Ты ее предупреждала, чем чревато такое знакомство?

— Да, — нехотя отвечаю.

— Она послушалась?

— Нет.

— Какие еще вопросы, манюнь?

— Спасибо. Никаких.

Я разворачиваюсь и ухожу к себе в комнату. Рациональная часть меня понимает, что глупо злиться на Бармалея. Он прав в каждом своем слове. Но… Я ничего не могу с собой поделать. Мне обидно. Я не привыкла решать проблемы так, как их решает Серёжа. Не привыкла сразу четко и уверенно говорить «нет». Даже, когда приходиться так сделать, меня потом мучает совесть и мысли не дают покоя.

Стоит только закрыть глаза, и я снова вижу избитое лицо Ксюши. Я очень переживаю за нее и начинаю по-настоящему ненавидеть Лёшу. Как бы она себя ни вела он не имеет права распускать руки.

Пока переодеваюсь и борюсь с собственными эмоциями, замечаю, что к нам приезжает Валет. Сидит он у нас до позднего вечера. О чем он там разговаривает с Серёжей и зачем вообще приехал не имею ни малейшего понятия. Возможно, дальше прорабатывают план по устранению Лёши и Куницына. Не знаю.

Впервые я не рада каникулам, потому что элементарно не нахожу, чем себя занять. Да и настроения никакого нет.

Лежу в кровати. Ворочаюсь с одного бока на другой. Всё думаю и думаю о Ксюше.

Замираю, когда слышу, как открывается дверь. Закрываю глаза и надеюсь, что Серёжа решит будто я сплю и уйдет.

Но нет.

Чувствую, как он ложится рядом и придвигается поближе ко мне.

— Ну видно же, что не спишь, — слышу его тихий шепот.

— Ты просто мешаешь мне уснуть, — бормочу и прячу нос под одеялом.

— Манюнь, глянь на меня, а?

Мысленно считаю до пяти и переворачиваюсь на спину. Бармалей, облокотившись на подушку, внимательно рассматривает меня.

— Мне бы нас вытянуть, а ты еще и за подружку просишь.

— Всё так плохо? — я резко сажусь в кровати.

Мы толком и не обсуждаем ситуацию. Всё решается по факту. Насколько всё хорошо или плохо я могу только догадываться. А от Серёжи конкретики не допросишься.

— Мы с мужиками уверены, что Лёша уже догадался, с кем ты реально работаешь. Что он будет делать теперь, пока непонятно. Но твоя эта подружка… Она так вовремя появилась.

— Думаешь, Ксюша на него работает?

— Не исключено.

— И добровольно дала себя избить?

— Не знаю, но в совпадения я не верю. Она в любом случае тебе не нужна. Таких людей сразу же надо санными тряпками гнать.

Я притягиваю колени к груди и опускаю на них подбородок.

— Я просто боюсь, что могу ошибиться, а потом узнать, что эта ошибка стоила целой жизни.

— Люди не меняются, манюнь. Вы некрасиво расстались. Прошло всего ничего и вот она такая в овечьей шкуре прибегает и на колени падает. Не верь. Она с двойным дном. Я готов даже поспорить на это.

— Сложно не верить, когда всё видишь собственными глазами.

— Придется. Другого варианта у тебя нет.

Этой ночью я почти не сплю. Продолжаю вариться в сомнениях. Пытаюсь воспользоваться таблицей, которая когда-то помогла мне упорядочить мысли, взвесить все «за» и «против» и выбрать сторону Серёжи. Но в этот раз она не работает.

Слишком много личного. И эмоций тоже много.

Ксюша ведь не плохая девочка, но… Завистливая? Есть немного. Решила утереть мне нос и завести роман с мужчиной побогаче и повлиятельней, чем Серёжа. И во что это вылилось?

В очередной раз попытка уснуть заканчивается провалом. Чтобы не мучить себя и не разбудить Серёжу, решаю встать и спуститься в гостиную. Правда, не успеваю толком надеть халат, когда слышу тихий сдавленный стон.

Серёжа что-то неразборчиво шепчет и начинает ёрзать в кровати, будто пытается что-то стряхнуть с себя.

Я пугаюсь. Спешу включить прикроватный свет, потому что полутьма комнаты вмиг становится какой-то слишком густой и угрожающей.

Серёжа судорожно выдыхает, почти кричит и резко подрывается с кровати. Я пячусь и едва не падаю. Он смотрит на меня безумным взглядом. Несколько секунд. Затем один раз моргает, второй. Кажется, приходит в себя.

— Эдита? — спрашивает хриплым удивленным голосом.

Киваю.

— С тобой всё… хорошо? Ты кричал.

Серёжа проводит ладонью по лицу, смотрит на кровать, а затем молча выходит из спальни. Мой вопрос так и повисает в воздухе.