Глава 30

Сначала я хочу оставить всё как есть. Но что-то внутри меня категорически против такого плана.

Вспоминаю о том, что уже однажды слышала похожий вскрик. Тогда я толком ничего не поняла. Серёжа так внятно и не ответил, что это было.

И как часто с ним подобное случается?

Переждав несколько секунд, я всё-таки решаюсь пойти и найти Серёжу. Иду на носочках, чтобы случайно не разбудить Светлану. Свет нигде не горит. Заглядываю в гостиную, затем на кухню. Пусто.

В голове всё еще слышится стон и почти вскрик Серёжи. По коже проносятся неприятные мурашки. Мне становится даже страшно. Не за себя, а за него.

Продолжаю свои поиски. Хочу уже выйти в гараж, но замечаю в окне знакомую фигуру. Подхожу ближе и едва не прижимаюсь лбом к прохладному стеклу. Бармалей сидит на ступеньках дома и судя по маленькому красному огоньку, курит. Из верхней одежды на нем ничего нет. Только футболка и пижамные штаны. Я чуть-чуть злюсь, потому что нельзя так халатно относиться к своему здоровью.

Достаю из шкафа зимнюю куртку Серёжи, сама накидываю пальто, обуваюсь и аккуратно выхожу на улицу.

На мое появление он никак не реагирует. Продолжает курить.

Подхожу ближе и набрасываю ему на спину куртку.

— Холодно же, — тихо бурчу. — Заболеешь.

Серёжа ничего не говорит, только натягивает куртку и делает очередную затяжку.

Я не знаю, что именно случилось и что его мучает. Но таким, я вижу Серёжу впервые, отчего теряюсь и не могу подобрать нужных слов.

Что мне сделать? Уйти? Остаться? Молчать? Или заговорить на какую-нибудь отвлеченную тему?

Каждый из вариантов кажется мне глупей предыдущего.

Я зябко веду плечами, кутаюсь в свое пальто и подхожу еще чуть ближе, чтобы опустить ладонь на затылок Серёжи. Страшно волнуюсь, не хочу ошибиться. Он никак не реагирует на мое прикосновение. Я почему-то воспринимаю это скорей как положительный знак, чем отрицательный. Начинаю ласково перебирать между пальцами короткие жесткие пряди, затем массирую кожу головы, поглаживаю.

Серёжа запрокидывает голову назад. Наши взгляды встречаются. Я присаживаюсь на корточки.

— Как ты это делаешь? — спрашивает он и выпускает струю дыма в противоположную от меня сторону.

— Что именно?

— У меня сейчас такой пиздец и в башке, и душе, а ты касаешься и член уже колом стоит.

Мои щеки вспыхивают. Я ожидала услышать что угодно. Даже была готова к тому, что Серёжа грубо прогонит меня, чтобы побыть наедине с собой. Но уж точно не этого.

— Прости, пожалуйста, — хочу убрать руку, но Серёжа ее ловко перехватывает.

— Разве я тебе что-то предъявляю?

Медлю, но всё же поднимаю взгляд на него. Серёжа внимательно рассматривает меня. Его взгляд мечется от моих глаз к губам и обратно.

— Что с тобой происходит? — решаюсь задать самый главный вопрос.

Серёжа проводит большим пальцем по моему запястью, чуть хмурится.

— У тебя уже руки замерзли.

— Давай вернемся в дом?

Серёжа докуривает сигарету, и мы молча возвращаемся в тепло, снимаем верхнюю одежду. Несмотря на мягкую тишину, я чувствую, как напряжение рвет меня изнутри. Не получается сохранить спокойствие: ни внешне, ни внутренне. Я слишком сильно переживаю за Серёжу.

Когда поднимаемся обратно в нашу спальню, я всё еще ощущаю невидимый след ночного кошмара. Серёжа совсем не похож на человека, которого так легко напугать или вывести на эмоции. Значит… Его кошмар сидит где-то намного-намного глубже.

Я первой ложусь, расправляю одеяло и приподнимаю один его конец, как бы приглашая Серёжу. Он молча укладывается рядом. Я чувствую острую необходимость прижаться к нему, обнять, согреть остатками своего тепла.

Мы молчим. Долго. Я уже и не надеюсь, что Серёжа ответит. Прислушиваюсь к стуку его сердца. Оно постепенно успокаивается, выравнивает ритм.

— У меня сестра младшая была.

Я замираю. Внимание сразу выхватывает слово «была».

— Поздний ребенок. Мать, конечно же, решила рожать. Янка хорошо училась. Всегда говорила, что хочет стать крутым адвокатом. Но связалась с плохой компанией. Влюбилась в одного хмыря. По уши. Там ни рожи, ни кожи. В голове вакуум, а она уперлась, что любит и жить без него не может. Никого не слушала. Ругалась и с родителями, и со мной. Я пытался объяснить хмырю, что к такой девочке, как моя сестра, лучше не лезть. Не помогло. Да и Янка на меня обиделась, типа рушу ее личную жизнь.

Серёжа резко замолкает. Хочу на него взглянуть и в то же время страшно боюсь. Слышу, как его сердце снова начинает разгоняться. Прикладываю ладонь, будто хочу успокоить, но это не работает.

— В общем, изнасиловал он ее. И не только он. Она еле домой доползла. Мать в слезы. У отца чуть инсульт не случился. Пытались посадить — ублюдка отмазали. Крышевал его там кто-то. Яна, как узнала, что беременна… В общем, не справилась. Ее пока хоронили, я нашел этого урода, и… Мать всё говорила, что я силу не рассчитал. А я… Я хотел его убить. В глубине души. Но в моменте сделал этот не намерено. Меня быстро закрыли.

Я чувствую, как по моему телу рассыпаются холодные мурашки. В кровь впрыскивается страх. Я не знаю, как реагировать на услышанное. Это слишком оглушающая для меня правда.

— Меня под крыло там правильные люди взяли. Обеспечили выход раньше установленного срока. Теперь есть бизнес и некоторые обязательства. Как видишь, ни одной наколки на теле нет. Чистый бизнесмен, — Серёжа невесело посмеивается. — Но башка прежняя осталась. Я всё помню. И Янку в крови побитую помню. И… в гробу ее помню. И рожу этого ублюдка помню. И родителей черных от горя — тоже. Столько лет прошло, а меня иногда кроет. Вскакиваю среди ночи и понятия не имею, где нахожусь. Вот такая вот хуйня, манюнь.

Я пытаюсь прочистить горло и хоть что-то сказать, но не могу. Все слова враз куда-то исчезли.

— Что? Напугал?

— Нет… То есть, да. То есть…, — я тихо выдыхаю и чувствую себя сейчас такой глупой, что даже стыдно становится. — Просто я не ожидала, что…

— Я окажусь убийцей?

— Дело не в этом, Серёж, — я аккуратно встаю и сажусь в кровати.

— Да ну? Для такой хорошей послушной девочки это должно быть важно. Я поэтому тебя и пытался прогнать из «Колизея». И Валю не просто так натравил. Хотел, чтобы до тебя наглядно дошло — куда НЕ стоит лезть. Но не сработало.

Я слышу в голосе Серёжи раздражение и даже злость. На секунду кажется, что мы резко оказались в самом начале нашего знакомства. Тогда он меня до трясучки пугал, да и не видела я в нем мужчину, в которого могу влюбиться.

— Со мной всё будет в порядке.

— Пусть только не будет, — цедит сквозь стиснутые зубы Серёжа и тоже садится. — Янка чем-то на тебя была похожа. Отличница и красавица была, а потом один ублюдок в гроб ее уложил.

— Но ты — не он, — с нажимом произношу.

— Знаешь, что мне сегодня приснилось? — будто не слыша меня, зло спрашивает Серёжа.

Я отрицательно качаю головой.

— Что вместо Яны я в гробу увидел тебя. Я, блядь, боюсь, что это может сбыться. Можешь ржать надо мной, Эдита. Но мы сейчас входим в ту фазу, когда ставки повышаются. Мы их переиграем. Всех. Я знаю. Но это не значит, что у меня стальные нервы и мне на всё похуй.

Я не придумываю ничего лучше, кроме как просто обнять Серёжу. Крепко-крепко. Понимаю, что мои объятия, в сущности, сейчас ни на что не влияют и ничего не решают, но… Я поддаюсь этому порыву. Нам нужна передышка. Хотя бы несколько чертовых секунд. Я должна унять его дрожь и злость, которая фонтанирует во все стороны.

— Тебя вообще не должно быть здесь, — шепчет Серёжа и до хруста в косточках, обнимает меня в ответ. — Тебя нужно не просто выводить из игры, а нахер слать отсюда. Я бы так и сделал, но уже поздно. Одной тебе оставаться сейчас небезопасно.