Глава 8

— И куда ты собралась? — спрашивает меня Ксюша, возникнув на пороге спальни.

Я вскидываю на нее удивленный взгляд.

Молчание между нами уже стало привычным делом. Мне это не очень нравится, но из-за нагрузки в универе и теперь еще практики в редакции Александра Степановича свободного времени почти не осталось. Банально нет сил для того, чтобы попытаться поставить точку в нашем с Ксюшей конфликте.

— У меня дела, — отвечаю сухо и застегиваю свою сумку.

— С Мишей? Всё-таки закрутили роман, да? — Ксюша с хитринкой смотрит на меня и приваливается плечом к дверному косяку.

На секунду мне кажется, словно мы вернулись в прошлое и просто болтаем о всяком. Но я понимаю, что это не так. Только зря придумываю то, чего уже нет.

— Нет. Мы просто вместе проходим практику у его дяди и… дружим.

— От дружбы и дети могут появиться.

— Чего ты от меня хочешь? — выпрямляюсь и хмуро смотрю на Левину.

Она всегда любила меня подкалывать на тему секса. Я всё еще девственница, а Ксюша — нет. Из-за этого подруга по умолчанию считает себя опытней, пусть мы и одногодки. Раньше я не обращала внимания на ее шутки и подколы. Некоторые из них мне даже казались остроумными.

А сейчас… Сейчас просто раздражают.

— Вообще-то помириться хотела, но вижу ты не в духе, — фыркает.

Отвожу взгляд в сторону, поджимаю нижнюю губу.

— Я тоже хотела, но ты вечно кривишься, когда замечаешь меня и взгляд уводишь в сторону.

— Так вы с Мишей такая сладкая парочка, — закатывает глаза Ксюша. — Быстро спелись. А я теперь лишней себя чувствую. Не понимаю, в чем я виновата? Не я же на тебя Бармалея натравила. Меня, правда, никто не зажимал в туалете. Я действительно была уверена, что всё будет хорошо.

Я только-только начала забывать тот вечер в «Колизее». Синяк на животе почти сошел. Воспоминания чуть сгладились. Меня не так сильно бросает в дрожь. И теперь Ксюша снова вынуждает меня «нырнуть» в неприятные воспоминания.

— Теперь меня на работе напрягают еще сильней, чем раньше. Уже давно ушла бы, но слишком хорошо платят, — продолжает Ксюша.

— А в чем виновата я? Или я должна была позволить себя изнасиловать, чтобы у тебя не возникли проблемы на работе?

— Да причем тут это? — психует подруга. — Мне жаль, что всё так сложилось. Но меня бесит, что ты такую трагедию разводишь. Ты знаешь, сколько у Бармалея и его дружков денег? Немерено! А возможностей? Еще больше. Они бы тебя финансово не обидели, а ты тут такую истерику устраиваешь, что даже тошно. Слишком вся такая правильная. Так не бывает, Эда. Люди не могут быть такими правильными.

Я смотрю на Ксюшу, слушаю ее и не верю собственным ушам. То, что деньги для нее стоят на первом месте, для меня никогда не было секретом. Всё же мы обе выросли не в богатых семьях. Но сейчас я словно по-настоящему вижу человека, с которым делю одну квартиру на двоих уже не первый год подряд.

— Ты мне завидуешь? — спрашиваю шепотом, потому что эмоции сдавливают горло.

Ксюша тихо цокает языком и опускает взгляд.

— Дело не в нашей ссоре и не в деньгах, да? Дело в этом Бармалее, я права? Ты пыталась с ним…?

У меня не получается закончить свою мысль. Слишком… стыдно и неловко. Вдруг я чушь сейчас несу?

— Ну пыталась, дальше что? — вспыхивает Ксюша и бросает в мою сторону раздраженный взгляд. — Судить меня будешь? Он мужик красивый и с бабками. Пофиг, что бандит. Я и так вокруг него, и эдак. Ноль реакции. Зато с тобой носится. И мне из-за тебя влетело, видите ли, я Эдиту Сафонову не по тем местам вожу. И я бы поняла, если бы он трахнул тебя. Но у вас ничего же не было. С чего вдруг он так за тебя впрягается?

— Впрягается? — меня пробирает нервный смешок. — Ты вообще в своем уме? Его дружок меня чуть не изнасиловал! Ты понимаешь значение этого слова?

— Кто? Валет? — прыскает Ксюша. — Он умеет только кулаками на ринге махать и бабки на этом зарабатывать. Не знаю, как ты можешь идти на красный диплом, если… если ты такая глупая. Готова поспорить на всё что угодно, тебя просто припугнуть решили.

— Это не имеет значения. Ты же сама говорила мне, что Бармалей — адекватный мужик.

— Да. Это правда. Только, почему на тебя такие клюют, понятия не имею. То он, то Миша.

— Не ты ли мне Мишу рекламировала в качестве парня?

— Я просто говорила правду, а ты слепая. Или только прикидываешься такой? Может, образ дурочки легче мужикам скормить?

Я смаргиваю. Внутри всё клокочет и от обиды, и от злости, и от разочарования.

— Прикидываться у нас умеешь только ты, Левина, — выдавливаю из себя. — Например, хорошей подругой. Лучше бы мы и дальше играли в молчанку, — хватаю свою сумку, иду к выходу из комнаты.

Ксюша молча пропускает меня, а я торможу и оборачиваюсь.

— Хотя нет. Спасибо тебе за этот разговор. Спасибо за то, что открыла мне глаза. Больше я жить с тобой под одной крышей не хочу.

— Я могу хоть завтра съехать! Деньги-то у меня есть. А ты, Эда? Чем платить собираешься?

Я крепко-крепко стискиваю зубы, разворачиваюсь и ухожу. Мне обидно и больно. До одури. Я ведь и в самом деле считала Ксюшу своей лучшей подругой. Несмотря на разные характеры, мы в целом быстро ужились на одной территории. Распределили обязанности. Ее беззаботность и бойкость иногда здорово помогали притушить мою тревожность и мнительность. Я слушала стенания Ксюши по поводу ее внешности и очередных неудавшихся отношений. Поддерживала, подбадривала.

А теперь… Теперь мне неприятно даже находиться с ней в одном помещении.

Толком не застегиваю свое пальто, выбегаю на лестничную клетку. Мне просто нужно продышаться. Нужно успокоиться.

Слезы обиды жгут глаза, но я гоню их прочь. Сбегаю вниз по лестнице. Сердце колотится.

Когда оказываюсь на улице, вдыхаю побольше холодного воздуха. Он обжигает легкие и вместе с тем остужает мой пыл.

Уже знакомый форд плавно подъезжает к моему подъезду. Хочется приветливо улыбнуться Мише, но получается с трудом. Всё еще слышу в голове обрывки фраз, брошенные Ксюшей.

— Всё ок? — спрашивает меня Миша и закуривает.

Я уже успела выучить, что он не привык курить в машине. А еще всегда в моем присутствии старается дымить в противоположную сторону. Эта такая маленькая забота кажется мне трогательной.

— Да, не обращай внимания, — на этот раз моя улыбка получается гораздо убедительней, потому что Миша вопросов больше не задает.

Мы вместе через день приезжаем в редакцию и проходим самую настоящую практику. Сотрудники редакции любезно делятся с нами опытом, больше рассказывают о своем объеме задач, даже поручают написать небольшие статьи.

Конечно, хочется сразу же попасть в самую гущу событий журналистского расследования. Но кто так близко подпустит неопытных практикантов? Поэтому я стараюсь радоваться и тому, что есть.

Мама не очень-то хотела, чтобы я шла на журфак. Она до сих пор считает, что эта профессия не для меня. Куда лучше было бы поступить в педагогический. Но я себя не вижу учителем. Более того — не хочу всю жизнь провести за бесконечной проверкой тетрадей и сбором денег для ремонта класса или праздника для детей. Не хочу прожить мамину жизнь, поэтому пошла на журфак.

Это некий вызов и попытка расширить свои границы. Получится ли? Время покажет.

— Дядя нас на ужин приглашает, — сообщает Миша, когда мы садимся в машину.

— Как на ужин? — спохватываюсь. — Я думала, мы поедем в редакцию. Зачем? Я же совсем не готова. Почему ты раньше мне не сказал?

Миша по-доброму смеется и заводит двигатель.

— Знал, что паниковать начнешь, поэтому ничего и не сказал заранее.

— Ты… Ты меня подставил!

— Да ну ладно тебе, Сафонова. Это просто ужин. Дядя редко ест дома, поэтому ничего особенного в этом нет.

— А зачем нас пригласил?

— Мне сказал, что поговорить хочет. О чем — понятия не имею.

Я плотней свожу колени и вжимаю в них пальцы. Почти до боли.

Мы с Александром Степановичем в стенах редакции пересекаемся очень редко. Но когда это случается я невольно напрягаюсь. Не знаю, почему. Он ничего плохого мне не сделал. Даже наоборот — очень помог. Но откуда это тревожное чувство берется в его присутствии до сих пор понять не могу.

— Может, я что-то не так сделала? Решил избавиться от лишней мороки с практикантами?

— Почему ты сразу о плохом думаешь, Сафонова? Всё ты так делаешь. А дядя у меня не из тех, кто свое слово нарушает. Раз принял, так уже принял. К тому же дядя и сам заинтересован набирать новых людей к себе. Говорит, молодая кровь никогда во вред не пойдет.

Мне становится чуточку не по себе. То ли от этих слов, то ли от того, как у Миши хорошо получается повторить тон своего дяди.

Мы приезжаем в весьма дорогой ресторан, расположенный в самом центре города. Мое внутреннее напряжение усиливается. Я тихо выдыхаю. Выхожу. Миша в отличие от меня кажется совсем спокойным.

Нас проводят к нужному столику, где уже неторопливо обедает Александр Степанович. Он замечает нас и его задумчивый взгляд сразу же приковывается ко мне. Скользит вдоль всей фигуры.

— Пунктуальность — залог успеха, — заявляет мужчина и накалывает на вилку большую маслину с кусочком сыра.

— И тебе привет, дядя, — беззаботно отвечает Миша.

— Здравствуйте, — киваю.

— Присаживайтесь. Эдита, вы, как всегда, радуете мой глаз своей красотой.

Я чувствую, как к щекам приливает удушающий жар. На секунду чувствую себя голой. Хочется скрестить руки на груди, чтобы почувствовать себя в безопасности.

Ты просто слишком мнительная, Эда. Это всё побочный эффект после Бармалея. Только и всего.

— Уже пообедали?

— У нас была только одна пара, дядя. Считай выходной. Да, Эда?

Я активно киваю.

— Ну я как взрослый должен позаботиться о детях, — добродушно улыбается Александр Степанович и подзывает жестом официанта.

Мне становится страшно неудобно, когда спрашивают, что я буду заказывать. Я не знаю здешних цен, но уверена, что не могу себе здесь ничего позволить. Разве что чашку чая. И то не факт.

— Никакого чая, — заявляет Александр Степанович. — Мясо любишь, Эдита?

— Люблю. Но ничего не нужно заказывать. Пожалуйста.

— Значит будет теплый салат с утиной грудкой. Какой-нибудь шоколадный десерт и только потом чай. Или, может, хочешь вина, Эдита?

— Нет, спасибо. Чая хватит.

— Правильно. Хорошая девочка. Пусть алкоголь останется для таких стариков, как я.

Я снова ловлю на себе выразительный взгляд Александра Степановича. Он тормозит на моих губах, затем шее и снова переключается на официанта.

Когда заказ сделан за нашим столиком на несколько секунд виснет пауза. Первым не выдерживает Миша:

— Так, о чем ты с нами хотел поговорить, дядя?

— Дело одно есть. И вы для него идеально подходите.