Глава 9

Нервным движением ладоней разглаживаю маленький белый передник официантки и тихо выдыхаю. Смотрю на себя в зеркало и до сих пор не верю, что согласилась на всю эту авантюру, предложенную Александром Степановичем.

Это точно я сделала? Или какая-то другая Эдита? Может, я просто сплю?

Ощутимо щипаю себя за предплечье. Но ничего не происходит. Я всё еще стою в своей комнате перед старым ростовым зеркалом, одетая, в униформу официантки. Темно-синее плотное и обтягивающее платье длинной выше колена. Белый передник и золотистый бейджик с фейковым именем.

Волосы я только что тщательно собрала в большую «шишку» на затылке и долго провозилась с отдельными торчащими волосками у висков. Теперь всё выглядит идеально «прилизанно».

Перекатываюсь с пятки на носок. Обувь у меня своя. Черные балетки без каких-либо блестящих камушек и бантиков.

Снова смотрю на себя и всё равно не узнаю. Может, на меня сейчас смотрит та самая Эдита, которая несколько дней назад уверенно сказала «да» на необычное предложение Александра Степановича?

У него к нам с Мишей есть одно дело. Убедил, что ничего опасного и сложного делать не придется. Разве что… Немного поиграть в шпионов. Звучит смешно и несерьезно, только вот мне смеяться совсем не хочется.

Через полчаса за мной заедет машина, которая отвезет в загородный особняк. Сегодня в этом особняке проходит праздник. Соберется очень много людей. Александру Степановичу нужны их фото. И если получится — запись разговоров. Всех, какие только получится сделать. А сделать это нужно, конечно же, незаметно.

Мы с Мишей — единственные пока что никому не известные лица в редакции Куницына. На это и сделана ставка.

Меня до трясучки пугает такое «задание». Но в то же время определенная часть меня хочет рискнуть.

Ты же хотела серьезной практики, Эдита. Вот получай, пожалуйста.

Александр Степанович пообещал оплатить…хм… нашу услугу. А деньги мне сейчас нужны. Очень.

Ксюша не шутила насчет того, что может съехать. Вчера она забрала из квартиры свои последние вещи и… уехала. Куда и к кому — понятия не имею. Мне всё еще до слез обидно из-за того, что наша дружба вот так глупо разрушилась. Разрушилась из-за мужчины, которого я всего-то видела два раза в своей жизни. И, надеюсь, больше никогда не увижу.

Я могла бы попробовать решить вопрос с жильем, обратившись в общежитие нашего универа. Но мама категорически против этого. Она убеждена, что пьянки и гулянки, которые там никогда не прекращаются, будут только мешать мне учиться и, не дай бог, собьют с правильного пути.

Эх, мамочка, знала бы ты, куда твоя дочь решила влезть.

Конечно, я об этой авантюре маме никогда и ничего не расскажу. Себя успокаиваю тем, что врать ей технически и не придется. Я просто… опущу некоторые события. В конце концов, не каждый день подворачивается возможность набраться профессионального опыта и подзаработать денег.

Надеваю пальто. Потуже затягиваю пояс на талии.

Волнение множится во мне и в то же время большая его часть трансформируется в легкий азарт. Он мне… нравится. Маленькая тихоня-Эдита совсем не в восторге от того, что происходит. Но я поглубже заталкиваю ее в свое сознание и бодро выхожу.

Вместо уже знакомого форда меня встречает большой черный внедорожник. Александр Степанович пообещал, что машина, которая отвезет нас на мероприятие, потом обязательно заберет. Учитывая, что уже сейчас на город опускаются сумерки, Куницыну стоит отдать должное, о своих работниках он заботится. Пусть эти работники всего лишь практиканты.

Сзади уже сидит Миша. Он тоже одет в униформу официанта. Я замечаю черные брюки со стрелками, начищенную до блеска обувь. Из-под куртки выглядывает белоснежный воротничок рубашки. Волосы аккуратно и тщательно причёсаны.

Я невольно улыбаюсь и устраиваюсь рядом с сокурсником.

Как только закрываю дверцу, внедорожник тут же срывается с места. Меня вжимает в спинку сиденья и кажется, что сердце от испуга проваливается куда-то в область желудка.

Миша ободряюще мне улыбается, и я начинаю потихоньку успокаиваться.

— Почему ты на это согласился? — шепотом спрашиваю и кошусь в сторону молчаливого водителя.

Как только Александр Степанович озвучил свою просьбу, Миша долго не раздумывал над ответом. В отличие от меня. Было слишком много опасений и страхов. Но Миша — совсем другой случай. Он не нуждается в деньгах. Более того, уверена, что его и без практики после окончания университета устроят в ту редакцию, которую захочет.

— Дядя не каждый день такими предложениями разбрасывается, — беззаботно отвечает Миша и перебирает в кармане куртки ключи, судя по их тихому звяканью. — Ну и родители у меня знаешь, такие очень деликатные и заботливые. Особенно мама. Постоянно волнуется за меня. Пытается каждый мой шаг контролировать. Ну сейчас уже меньше, но всё же. Свободы хочется. Вот дядя мне ее считай и одолжил.

— Вот как, — единственное, что мне удается выдавить из себя.

Отвожу взгляд в сторону. За окном мелькают фонари.

— А почему спрашиваешь? Пожалела о том, что согласилась и не знаешь, как об этом теперь сказать?

— Нет. Просто не могла понять, зачем тебе это нужно, — смущенно отвечаю.

— А тебе зачем? — Миша выразительно смотрит на меня, и я, кажется, начинаю краснеть.

— Опыт. Деньги. Адреналин.

— Сафонова, ты совсем не похожа на любительницу адреналина. Прости.

— Знаю. Мама так воспитала. Тоже пытается контролировать.

— Н-да, — качает головой Миша и отворачивается на пару секунд к своему окну. — Не думал, что у нас с тобой оказывается так много общего. Ты такая вся принцесса-принцесса. Если бы заранее знал, что дядя предложить хочет, наверное, не взял с собой.

— Почему это?

— Мне казалось, что ты испугаешься.

— Это я могу, — смущенно улыбаюсь и чувствую, как жар приливает не только к моим щекам, но даже к мочкам ушей.

Господи, я наверняка сейчас похожа на помидор!

Мы немного молчим. Тишину нарушает только мерный гул двигателя и время от времени — щелканье поворотников.

— Знаешь, Сафонова, — вдруг произносит Миша и поворачивается ко мне всем корпусом.

— Что?

— Ты мне нравишься. Еще с первого курса. Я тебе об этом хотел сказать в день рождения Левиной, но… переволновался и выпил лишнего. Поэтому говорю только теперь.

У меня сбивается дыхание. Я смотрю Мише прямо в глаза и не моргаю.

Несмотря на то, что Ксюша постоянно твердила, что Миша по уши в меня влюблен, я… Всё равно не верила. Сама в последнее время начала замечать, как он на меня смотрит, но… Сомнения не отпускали.

Все мальчики, которые когда-либо мне нравились, не отвечали взаимностью. Не то что бы я говорила им прямо о своих чувствах, но они даже просто дружить со мной не хотели. Слишком я для них скучная. А потом я просто заблокировала любые свои эмоции по отношению к противоположному полу, чтобы больше не чувствовать себя отвергнутой.

Теперь мне признаются в чувствах, и я не знаю, как на это правильно реагировать. Тем более сейчас, когда мы с Мишей едем на «дело».

— Что скажешь? — аккуратно спрашивает он.

Я не успеваю и рта раскрыть, как водитель резко тормозит. Меня чуть подбрасывает на сиденье, отчего неприятно сжимается желудок.

— Приехали.

За окном уже темень, но роскошный трехэтажный особняк видно хорошо. Он подсвечивается со всех сторон и выглядит очень… впечатляюще.

Нас должны будут встретить и провести через черный ход.

Адреналин по венам начинает нестись быстрее. Сердце ухает как сумасшедшее. Я чувствую пульсацию даже в висках.

Мы выходим. Внедорожник быстро уезжает.

Порыв холодного ветра бьет по лицу и кусает уши. Я не надела шапку, чтобы не испортить прическу.

Чувствую виском, что Миша смотрит на меня. Нас никто не спешит встречать, отчего я ощущаю себя еще более неловко, чем раньше.

Соберись, Эдита.

— Я не знаю, что сказать, — честно отвечаю на вопрос, который повис между нами еще в машине.

Миша едва заметно кивает, опускает взгляд.

— Ты милый. Я очень тебе благодарна за твою помощь. Я ее ценю и всегда готова помочь в ответ. С тобой приятно общаться.

— Но? — кривит он губы в кислой улыбке и снова смотрит на меня.

Я знаю, каково это, когда тебя отвергают. Никогда не могла подумать, что окажусь по другую сторону. Еще хуже от того, что Миша действительно хороший парень. Мне не за что на него злиться или обижаться. Тем более не хочется обижать его.

Выдыхаю облачко пара и лихорадочно пытаюсь подобрать нужные слова. А их нет. Чёрт. Моя основная задача — создание текстов. Работа со словами и фактами. Но в голове у меня, как назло, сейчас пусто.

Миша истолковывает мое молчание по-своему. Он подходит ко мне. Близко-близко. Мое сердцебиение частит. Но куда уж больше?

— Если не сделаю сейчас, то пожалею, — шепчет Миша и обняв меня за талию, целует.

Я замираю. Миша пытается языком раздвинуть мои губы. Мне становится неприятно.

— Подожди, — шепчу и пытаюсь увернуться. — Подожди. Хватит!

Губы Миши мажут по моей скуле. Я отталкиваю его от себя.

— Прости, — шепчет он, тяжело дыша.

Я нахожусь в растерянности. Острое чувство отвращения становится для меня самой большой неожиданностью. Внешне Миша мне кажется очень даже симпатичным. Но целоваться с ним… Я не хочу. Совсем.

В памяти так не вовремя вспыхивает инцидент с Валетом, от которого мне тут же становится страшно неуютно.

— Вот вы где, — слышу позади строгий женский голос.

Оборачиваюсь.

К нам со стороны особняка спешит высокая женщина средних лет.

— Идемте быстрее.

О том, что только что случилось мне приходиться на некоторое время забыть. Крепче обняв себя за плечи, я послушно следую за женщиной. Миша идет чуть позади.

Я уже вижу приоткрытые двери, что ведут в особняк. До них остается всего ничего. Мое внимание вдруг привлекает блеск фар. Несколько черных внедорожников, которые явно стоят в разы больше, чем тот, на котором мы приехали, въезжают на территорию особняка.

Сразу вспоминаю машину Бармалея. Сердце подпрыгивает к самому горлу.

— Заходите, — торопит нас женщина.

Как только мы оказываемся внутри, она закрывает дверь.

Я ловлю странное чувство дежавю. Работник «Колизея» так же меня подгонял. Правда, разница лишь в том, что на этот раз я здесь добровольно, а не по ошибке.