Глава 10

Я стараюсь аккуратно лавировать между людьми, чтобы не уронить с подноса бутылку дорогущего французского вина и несколько хрустальных бокалов на тонкой ножке. Думаю, их цена тоже приличная, и если я хотя бы один упущу, то придется брать кредит, чтобы оплатить свою неуклюжесть. Правда, кто же его даст обычной студентке?

В кармане платья, что удобно спрятано под передником, я ощущаю тяжесть телефона. Его выдала женщина, которая нас с Мишей провела в дом. И у меня, и у Миши эти телефоны «чистые».

Пока что я смутно понимаю, как сумею незаметно воспользоваться своим, чтобы сделать фото или запись разговора. От этого непонимания страшно потеют ладони и подгибаются коленки. Но я стараюсь держать спину прямо и быть внимательной.

Где-то среди других официантов и гостей я время от времени замечаю Мишу. Мне страшно стыдно даже просто пересекаться с ним взглядом. Понимаю, что я не обязана отвечать на его чувства, если у меня нет к нему взаимных. Но… Тяжело на добро отвечать…хм… считай злом. Я не так воспитана.

Успокаиваю себя тем, что хотя бы честна с ним, а не подло лгу, глядя в глаза. Это явно уже было бы за гранью.

Вдруг меня рукой тормозит тучный мужчина лет пятидесяти. Молча забирает с подноса бутылку и уходит в сторону небольшой компании своих друзей, которые расположились в эркере в глубоких бархатных креслах.

Публика здесь собралась довольно колоритная. Я всех аккуратно, но внимательно рассматриваю. Почему-то решила, раз уж праздник устроили в таком красиво обустроенном особняке, значит праздновать будут какие-нибудь бизнесмены или политики.

Но, кажется, я ошиблась.

Некоторые из присутствующих выглядят как самые настоящие бандиты, пусть и одеты дорого. У одних я замечаю на лице жуткие глубокие шрамы, оставленные чем-то острым. Другие отзываются только на клички, типа: Ошпаренный, Псих, Рябой. Ну и ведут они себя соответствующе. Много мата и минимум такта.

Я стараюсь не зацикливаться на этом, чтобы сильно не пугаться, иначе точно не справлюсь со своей задачей.

Ухожу обратно на кухню, чтобы взять новую бутылку.

Зачем этим людям нужна такая церемониальность с обслуживающим персоналом, мне не совсем понятно. Они и сами отлично справляются с выпивкой. Впрочем, меня это касаться не должно.

Ставлю на поднос бутылку, судя по этикетке, это виски и быстро меняю бокалы. Предыдущие для вина не подходят для этого напитка. Вряд ли кого-то здесь оскорбит несоответствие бокалов и напитка, но рисковать не хочу.

Мне везет и на несколько секунд я остаюсь на кухне одна. Опускаю ладонь в карман, нащупываю пальцами корпус телефона. Сердце страшно частит. Дыхание сбивается.

Зажимаю зубами нижнюю губы и на носочках пробираюсь к выходу. Отсюда совсем чуть-чуть, но видно гостей. Быстро активизирую смарт. Прикрываю его одной ладонью и делаю один снимок за другим. Времени проверить их качество у меня нет. Бросаю смарт обратно в карман и возвращаюсь к подносу.

Буквально через пару секунд на кухню заходят другие официанты.

Успела. Фух!

Кто-то из гостей отдыхает не только внутри особняка, но и снаружи. На заднем дворе, если так можно назвать огромную территорию с газоном, бассейном, беседками и гамаками.

На гамаках, сейчас, конечно, не полежишь. Да и в бассейне не поплаваешь. А вот у огня на удобных и с виду мягких диванах — идеально.

Меня посылают именно сюда. Рука, в которой держу увесистый поднос, уже начинает немного ныть с непривычки, но я терплю.

Смотрю под ноги, чтобы не споткнуться. Пусть и легкий, но всё же холодный ветер лижет мои ноги. Тонкий капрон почти не спасает. Но и это неудобство я стойко терплю.

Когда мне остается сделать всего лишь с десяток шагов, очередной порыв ветра доносит до меня звуки смутно знакомого мужского голоса. Грубоватого низкого голоса.

Я торможу. Несколько бокалов сталкиваются на подносе друг с другом и тихо звякают.

Не может быть.

Или…

Может?

Один из гостей, сидящий возле уличного камина, замечает меня.

— Эй, сюда неси! Чё стоишь там?!

Я с трудом проглатываю слюну и продолжаю идти. Колени дрожат еще сильней, чем прежде. Адреналин уже знакомо рвет вены. Мне и холодно, и одновременно — жарко.

Может, всё-таки обозналась?

Ну не могу же я всё еще отчетливо помнить голос этого Бармалея. Более того, ну не может же нас судьба снова столкнуть лбами. Это… Это как минимум нечестно!

Гипнотизирую напряженным взглядом мужской затылок с короткими темными волосами и намеренно подхожу с другой стороны, чтобы не сильно мелькать перед глазами предполагаемого Бармалея.

Основной источник света здесь — уличный камин. Языки его пламени весело пляшут и создают различные причудливые тени. Сегодня я выгляжу совсем по-другому и у меня всё еще есть маленькая надежда на то, что либо обозналась, либо Бармалей не узнает меня. Во время наших двух предыдущих встреч я была с распущенными волосами и на каблуках. Во время первой — в пальто. Во время второй — в платье совершенно другого кроя. Это хоть чуть-чуть, но должно замаскировать меня, ведь так?

— Не-е-ет, — пьяно тянет мужчина, который подозвал меня сюда. — Бармалей дело говорит. Надо всегда находиться на стрёме.

Вдох царапает глотку, но я каким-то невероятным образом всё же сохраняю самообладание и аккуратно ставлю виски и бокалы на стол.

Значит, с первым пунктом я промахнулась.

— Крысы везде шныряют, — подает голос Бармалей.

У меня от него… мурашки. По всему телу.

— Каждую отловлю и лично раздавлю.

— Ну ты как всегда! — ржет первый. — В своем репертуаре.

Я забираю поднос и хочу как можно быстрей уйти отсюда.

— Э! Не-е-ет, красавица! Куда так быстро намылилась? — мужчина пытается поймать меня рукой.

У меня сердце ухает в пятки. Не из-за него, а из-за страха, что Бармалей меня узнает.

— Паха, давай сначала дело, а потом — ебля.

Я стараюсь не поднимать взгляд, но буквально кожей чувствую, что на меня сейчас смотрят.

— Бармалей, тебе надо было давать кликуху Командир, — смеется мужчина. — Ладно, красивая, вали отсюда, — меня крепко шлепают по заднице. Стискиваю зубы, чтобы не ойкнуть.

Быстро киваю и прижимаю пустой поднос к груди. Мне нужно обогнуть один из диванов и вернуться на плиточную дорожку. Это несложно.

— Забери, — летит мне приказ в спину.

От Бармалея.

Разворачиваюсь на деревянных ногах и замечаю пустую тарелку из-под закусок, которую он мне протягивает. Хочу ее забрать, но Бармалей чуть тянет тарелку на себя. За столом проносятся сдавленные смешки. Стыд и злость жаром приливают к щекам.

Я снова пытаюсь забрать чёртову тарелку. Наши взгляды с Бармалеем всё же встречаются.

Мне становится страшно. Свет пламени пляшет на суровом мужском лице, отчего оно кажется злым. Очень-очень злым. Но по глазам я не могу понять, меня узнали или нет.

Наконец-то забираю тарелку. Бармалей скашивает непроницаемый взгляд на мой бейдж.

— Спасибо, Ма-ри-на, — он будто нарочно произносит мое фейковое имя по слогам. Перекатывает его у себя на языке.

Тяжелый взгляд Бармалея давит. Я ощущаю его тяжесть почти физически. Время для меня на мгновение будто застывает.

Быстро киваю, разворачиваюсь и ухожу. Совсем не ощущаю холода. Только жар. Он… везде. И сердце так испуганно стучит, отчего у меня начинает кружиться голова.

Я и до этого плохо понимала, каким именно образом смогу собрать нужный материал, а теперь… и подавно. Слишком много эмоций. Боюсь, что Бармалей будет за мной наблюдать.

Третья встреча.

Она ведь действительно случайная, но он вряд ли поверит. И так уже назвал меня шпионкой и получается, что… Теперь Бармалей прав.

По коже проносятся мурашки от этого, считай, пророчества.

Мне теперь не просто страшно, но и стыдно. Так сильно, что хочется зажмуриться.

Господи, как же всё это сложно!

Снова возвращаюсь на кухню. Мне меняют бутылку алкоголя и бокалы. Отношу всё это в гостиную. Затем занимаюсь закусками. На какое-то время наступает мнимое ощущение штиля. Во двор меня никто больше не посылает. И на том спасибо.

Хуже становится, когда Бармалей заходит в дом и присоединяется к мужчинам в эркере.

Стараюсь в ту сторону лишний раз не смотреть, но чувствую взгляд Бармалея на себе. Может, я себе это только придумываю, а? На стрессе разыгралась фантазия. Такое же случается, правда?

Пока подношу одной из женщин (их здесь тоже немало) бокал с мартини всё же срываюсь и аккуратно смотрю в сторону эркера. Внутренне вся вздрагиваю, потому что ощущения не обманывают. Бармалей смотрит на меня. Хмуро. Задумчиво. Пронзительно.

Страшно.

Тут же возвращаю свой взгляд подносу. В том, что Бармалей меня узнал уже не сомневаюсь. Это в полутьме двора можно было еще скрыться, но уж точно не в ярко освещенной гостиной.

— Ну что? Успела что-то снять? — раздается над ухом шепот Миши.

Резко поворачиваюсь к нему. Злюсь. Пусть и шепотом говорит, но нельзя же, когда вокруг столько людей.

— Чуть-чуть, — отвечаю одними губами.

— Сейчас часть мужиков пойдет сигары курить в отдельную комнату. Я им водку таскать должен. Что-то да получится.

Тот азарт, который сейчас читается во взгляде Миши, я уже не разделяю. Он схлынул. Кажется, на меня начинает накатывать реальность. Я ввязалась в опасное дело. Мы. Мы ввязались.

— Будь осторожен, — снова произношу одними губами.

Мы расходимся.

Новая порция паники и адреналина впрыскивается мне в кровь, когда я замечаю Валета. Он, видимо, только приехал и сразу же направляется к Бармалею.

Стараюсь не накручивать себя, но чувствую запертой в клетке. Запоздало. Но одно дело быть здесь безликой официанткой и совсем другое, когда тебя уже знают.

Бармалей и Валет вместе с еще несколькими мужчинами уходят куда-то вглубь дома. Наверное, курить сигары, о которых говорил Миша. Мне хочется аккуратно выдохнуть, но напрягаюсь еще сильней. Миша там будет среди них один.

Если заметят телефон — конец. Ему. Мне. Как он собирается сделать запись — не понимаю. Ловлю Мишу уже в коридоре.

— Всё под контролем, Сафонова, — беспечно улыбается сокурсник. — Смарт тонкий. Под подносом не заметишь. Сделаю запись разговора. Очевидно же, что они там будут о делах болтать, раз ушли в отдельную комнату.

— Пожалуйста, будь осторожен, — медленно произношу и смотрю Мише прямо в глаза. — Там собрались очень опасные люди. Если заметят…

— Не заметят. Ты только не дёргайся, Сафонова. Не обращай на себя лишнее внимание. Оно нам ни к чему.

Я еще несколько секунд стою в коридоре в полном одиночестве. Перестраиваюсь. Успокаиваюсь. А затем возвращаюсь к своим обязанностям.

Мне удается сделать еще несколько фотографий. На этот раз я почти уверена, что качество у них сносное.

В гостиной начинает играть музыка. Градус веселья заметно ползет вверх. Некоторых девочек-официанток лапают. Откровенно и нахально. Не всем это нравится, но терпят.

Я стараюсь лишний раз никому не попадаться на глаза. Кошусь в сторону коридора. Хочется, чтобы мужчины поскорей вышли оттуда, и мы могли с Мишей наконец-то убраться из этого дома.

Адреналин — это хорошо. Но небольшими порциями.

Когда отношу на кухню грязную посуду, чувствую, что начинает ныть поясница. Сегодня я ни на минуту не присела. Весь вечер на ногах.

Из гостиной вдруг доносится звук разбитого стекла, вскрики и быстрый бег.

Внутри меня всё словно замирает и сжимается в тугой узел. Выглядываю и вижу… Мишу. Валет догоняет его у дверей и валит на пол.

— Никого не выпускать! — кто-то отдает приказ.

Начинается суета.

Всё происходит так быстро, а для меня, будто в замедленной съемке. Инстинктивно хочу ринуться к Мише, но меня жестко хватают за плечо и вжимают в стену. Из легких разом вылетает весь воздух. В лопатках от удара начинает расползаться боль.

— Ну что, шпионка, доигралась? — Бармалей вдавливает предплечье мне в шею и тянет вверх.

Я встаю почти на носочки. Дышать нечем. Судорожно пытаюсь поймать ртом воздух, но безуспешно.

Взгляд темных глаз буквально вгрызается в меня.

— Пиздец тебе и твоему дружку.

С ужасом замечаю, как Бармалей достает из плечевой кобуры пистолет. Кажется тот самый, который я видела в «Колизее», когда мы впервые встретились.

— Теперь. Я. Тебя. Не отпущу. Эдита.