Глава 1 · Вон!

НЕСКОЛЬКО МЕСЯЦЕВ НАЗАД

— Нет, нет и нет! — отрезала миссис Фирси и, распахнув дверь, вышвырнула мой чемодан с вещами на улицу, в зимнюю стужу, которая никак не хотела уходить, несмотря на то, что наступила весна. — Убирайся, с глаз долой, Эни!

— Послушайте, пожалуйста! — взмолилась я.

— Даже не проси! Вскружила голову моему сыночку, нахалка бессовестная! Думала обманом в приличную семью пролезть? Шиш тебе! — скрутила кукиш и сунула мне под нос. — И этого своего убогого забирай! — вытолкнула из дома моего шестилетнего брата Яна.

Он подошел ко мне и посмотрел на эту злыдню исподлобья.

— Чего набычился? — пробормотала та. — Сглазишь еще! Кыш оба, кыш! — замахала руками, будто гусей прогоняла.

— Но куда мы пойдем, миссис Фирси? Ночь на дворе и холод! — я шагнула к ней, но женщина осталась непреклонной:

— Не моя беда! — дверь с шумом закрылась, лязгнули затворы.

Ветер ледяным чихом вылетел из подворотни и ударил в лицо. Идти нам с братишкой было некуда. Совсем.

— Я даже не смотрела на ее сына, — тихо сказала, достав из чемоданчика плащ и накинув его на плечи Яна. — Это он мне прохода не давал, хотя не было с моей стороны никакого повода. — Тяжело вздохнула, щелкнула застежкой своей тоненькой накидки и, убрав под шляпку русый локон, взяла брата за руку. — Пойдем на стоянку экипажей, малыш.

Под завывания сквозняка, дергающего двери спящих домов, и сквозь свистопляску колких снежинок мы вышли на мостовую и быстро дошагали до деревянного домика, где продавали билеты в многоместные кареты, именуемые модным ныне словечком «дилижанс». Они разъезжались отсюда во все стороны, надо было только узнать расписание.

Так, что у нас тут? Из-за темноты я почти носом уткнулась в листок, изучая варианты, и тут же приуныла. На Селлрой в пять утра отходил первый. Мы же в ледяные скульптуры превратимся до этого времени! А денег на самую захудалую гостиницу нету. Ян тяжело болел недавно, все наши скромные накопления ушли на лекарей. Но главное, мальчик выздоровел.

Достала из кошеля на поясе монетки, пересчитала кругляшки, тускло поблескивающие в свете подмигивающего газового фонаря. Не густо, мягко говоря.

— Вы чего тут топчетесь? — из домика с билетами высунулась востроносая бабулька. — А ну-ка проваливайте, а не то жандармов кликну! — пригрозила сухоньким кулачком.

— Простите, я расписание смотрела, — подошла поближе.

— А чего его рассматривать-то, чай не жених, — она захихикала. — До семи все одно никаких дилижансов не предвидится. Ступай домой покудова.

— Некуда нам идти, — прошептала я. — Хозяйка выставила вон.

— А с кем ты? — полюбопытничала бабушка, подслеповато щурясь. — С мужем, что ль?

— С братиком, — отодвинулась в сторону.

— Замерз, поди, малец, — старушка распахнула дверь. — Заходьте, погрейтесь. Ну? Чего встала, как лошадь перед медведем? Не морозь парнишку, не привередничай. Не съем я вас, чай не Баба Яга какая. Хотя и похожа малость.

— Спасибо вам, — мы вошли в каморку, где было тесно, но очень тепло.

— На-ко, попей горяченького, дитятко, — бабушка сунула Яну кружку. — А ты сидай вон на мешок, рассказывай.

— Да нечего говорить, — я села. — Работала служанкой у миссис Фирси. Ну, как служанкой. Скорее уж разнорабочей. Делала все, что велят.

— Знаю такую, знаю, — закивала наша спасительница. — Мы ее в детстве Задавакой звали. — Она всем рассказывала, что ее папка герцог и нос от нас воротила. Ушлая выросла прохиндеина. Сына в подоле принесла, вот ее за Фирси-то и выдали.

— Из-за него меня и выгнали, — кивнула. — Из-за ее сына. Повадился ко мне клинья подбивать. Я уж гоняла его, как могла. Но хозяйка решила, что вина моя. И вышвырнула нас с братом на улицу.

— Вот стервь! — возмутилась старушка. — Да еще такой студеной ночью! И куда ж вы теперь, горемычные?

— Куда глаза глядят. Тут работы не найду, миссис Фирси всем в уши напоет какая я гадкая. Так что…

— Дела… А нежто родственников каких нету?

— Нету, — вздохнула. — Разве только тетка Доротэя. Но это не вариант.

— Отчего ж?

— Так она мне седьмая вода на горчичном квасе. Мой пятиюродный покойный дядька ей первым мужем приходился. Из шести. Живет в Талботе, там у нее ферма бобовых, кажется.

— На Талбот как раз скоро грузовой идет, — сообщила бабуля. — Может, судьба? Езжай, все ж не чужая она тебе.

Вряд ли, наше родство такое же сомнительное, как и каша на воде миссис Фирси. Вероятность найти там что-то съедобное всегда была равна нулю. А вот обнаружить таракана, принимающего ванну — запросто.

— Коли ферма у нее, работники завсегда требуются. А вам крышу над головой сыскать надобно да похлебки плошку хоть раз в сутки. Что с братом-то твоим, кстати? Неразговорчивый мужичок. — Она кивнула на Яна, допивающего кипяток.

— Напугали его в детстве сильно, не разговаривает с тех пор.

— Вон оно что.

— Но это мой главный защитник, — улыбнулась ему.

Гудок прервал наш разговор.

— А вот и грузовой на Талбот, — старушка встала, закопошилась в бумагах, что лежали на крохотном столике. — Ну, решай, девка, едешь или нет? Коли да, так замолвлю словечко водителю. За пару монет отвезет вас.

— Знаете, хуже точно не будет. Мы с братом и так на бобах, в карманах почти пусто, так что, видимо, прямая дорога нам на бобовую ферму! — я встала. — Мы согласны!