Глава 10 · Вкус счастья

Мэйнард

Появление сестры насторожило меня. В памяти сразу всплыли все ее «косяки». И вовсе не детские, когда справиться и восстановить ущерб было довольно просто. А более взрослые. Без содрогания и вспомнить не могу, что она творила в юности. Разгребать же приходилось мне.

Сколько раз краснел, когда добрые люди делились свежими сплетнями о Маргарите — смачными, полными подробностей. Сколько морд разбил — тех наглецов, что хвалились своими победами над ней.

Но без толку, ведь кулаками репутацию девушки не спасти. Честь теряешь один раз, потом уважения не жди. Будто не понимая этого, она продолжала заводить сомнительные знакомства, вертела хвостом перед каждым заезжим красавчиком, и так уже имея клеймо легкодоступной девицы, с которой можно не церемониться.

Мне было жаль мать, на нее с осуждением косились соседки. Многие жены тех, с кем крутила романы Маргарита, приходили скандалить к нашим дверям. Выслушивать, успокаивать их и просить прощения за распутство дочки приходилось нашей маме. После этого она поднималась в ее комнату, дом наполнялся руганью, истеричными криками. Нередко в ход шли розги или мокрые полотенца, хлещущие по ногам и заднице.

Но опять же, толку не было никакого. Сестра сама избрала участь паршивой овцы и в ответ на справедливые тирады родительницы не стеснялась кричать ей в ответ о том, что та от нее самой не особо-то и отличалась, просто выходила замуж за каждого, с кем спала.

Когда Маргарита сбежала с каким-то обормотом, я даже выдохнул с облегчением. Стыдно было признаваться даже самому себе, но это так. К тому времени мне уже своих проблем хватало — семейная лодка трещала по швам, взяв уверенный курс на скалы.

А потом я остался один, с разбитым сердцем, растоптанной душой, злой, как стадо чертей, которым подпалили зад, и зарекся пускать в свою жизнь особ женского пола. Пусть мигрируют стадами подальше от меня. Хватит, не мое это, видимо. Никому в нашем роду не удалось поймать семейное счастье за хвост. Слишком уж оно шустрое оказалось, вертлявое и скользкое, не удержать в руках.

Именно в то момент, когда все, вроде бы, хоть как-то наладилось, появилась Эни. В душе всколыхнулось то, что считал давно уже позабытым, свойственным юным годам. То, что не престало матерому, взрослому дракону, каковым считал себя. Контроль ускользал из рук, это злило. Но изменить что-либо не получалось, это раздражало вдвойне.

И именно в этот момент Маргарите приспичило вернуться домой. Понимая, что причиной могло быть что угодно, но только не желание повидаться с родней, я поднялся к ней в спальню, когда дом затих.

— Заходи, — распахнула передо мной дверь до того, как постучал, и пояснила, — по шагам узнала, что это ты.

— Не забыла за столько лет? — усмехнулся.

— Не язви, — поморщилась. — И без тебя нездоровится.

— Стены родного дома давят?

— Ругаться явился? — карие глаза сузились до щелочек.

Под ними пролегли тени. Выглядит она, и правда, не ахти.

— Нет, выяснить, зачем ты приехала, — честно признался, сложив руки на груди и прижавшись спиной к стене. — Денег у нас нет, на этот раз ничего утащить не сможешь.

— Засунь свой язык знаешь, куда? — сестра сжала кулачки, по щекам расплылись алые пятна. — Ты… — договорить не успела, зажала рот рукой и метнулась в туалет.

По звукам, которые донеслись оттуда, я понял причину возвращения домой блудной Марго.

— От кого он? — спросил в лоб, когда она вернулась в комнату.

— Какая разница? — отпираться не стала.

— Мне — никакой, но ребенку будет интересно, когда подрастет. Что думаешь делать?

— Ничего, — огрызнулась она.

Кто бы сомневался. Все исправлять, как всегда, придется мне.

— У врача хоть была? — спросил, вздохнув.

— Уходи, Мэйн, не до тебя, — сестра дрожащими руками налила себе воды.

— Уйду, — распахнул дверь. — Но знай: доведешь мать — пеняй на себя, жалеть не буду!

Ноги пересчитали ступеньки вниз. Остановился, не зная, куда податься. Услышал шум на кухне, пошел туда. Увидел Эни, сажающую хлеб в печь. Она еще тут или уже тут, любопытно? Трудолюбивая пчелка, не смотри, что такая хрупкая, работает за троих, как минимум!

Сам не заметил, как подошел вплотную к ней, сажающей каравай в печь. Развернулась, ахнула. Напугал. На миг подумал, что сейчас схлопочу ухватом по лбу. Но она лишь молчала, глядя на меня своими горными озерами. Реснички трепетали, заставляя тени плясать на разрумянившихся щечках. Руки сами собой легли на тонкую талию. Не удержался, прижал девушку к себе, смакуя ощущение от ее близости.

Разговор прошел мимо моего разума. Не в силах удержаться, накрыл манящие розовые губки своим ртом, содрогнулся, прикрыв глаза. Так давно этого хотел. Гнал прочь бессовестные желания. Язвил, хамил, ощущая какое-то непонятное удовлетворение, получая хоть такую реакцию от Эни. Но сейчас все было совсем, совсем по-другому.

Она поймала меня в уязвимый момент. Права была, сказав, что дикобраз забыл надеть свои колючки. Я попал к ней в руки незащищенным. Потому и обнаглел сверх меры. О чем ни капли не жалел!

Нежность, сплавленная со страстью, подняла из глубин давно позабытые ощущения. Кажется, теперь я знаю, какое оно, счастье, на вкус. Сладкое, с ноткой свежести. Обрамленное горячим дыханием. Прильнувшее тесно. Обжигающее. Ласковое.

Так много обещающее и…

Тут же отталкивающее.