Глава 9 · Магия

— Тетя Маргарита! — Вериния бросилась к ней в объятия.

Так это сестра Мэйнарда, с облегчением поняла я и тут же на себя рассердилась. С чего мне этому радоваться?

— Добрый вечер, — поздоровалась с девушкой, отмечая семейное сходство с драконом.

Высокий лоб и крупный нос у них точно общие. Разрез глаз тоже. Только у девушки они не зеленые, а скорее карие — света фонаря под крышей мало, чтобы точно разглядеть.

— Добрый, — гостья окинула оценивающим взглядом. — А вы кто?

— Это наша новая повариха, ее зовут Эни, — опередила меня именинница. — Она очень вкусно готовит. И у нее братик Ян есть, мы подружились. Вместе воспитываем индюшонка Дрюню, представляешь? Вон он, — ткнула пальчиком в нашего хулигана, который гонялся за мотыльками, размахивая куцыми крылышками, что только начинали оперяться.

— Ясно, — гостья достала что-то из кармана и протянула малышке. — А это от меня тебе подарочек на день рождения.

— Браслет! — та натянула его на запястье. — Спасибо, тетя! Пойдем в дом, — взяв девушку за руку, она потянула ее к двери. — Там тортик еще остался.

Я проводила их взглядом. Хорошо, что сестра Мэйнарда приехала, развеселила племянницу.

— Дрюня, не топчи цветы! — крикнула индюшонку, что внаглую гонял по клумбам. — Или Доротэя тебя в суп отправит!

Умный малыш заклюкал, подбежав ко мне и вглядываясь в лицо.

— Пошутила, не переживай, — стало стыдно, что напугала его. — Беги, играй, только не хулигань.

Я прошла в дом, где охала счастливая Доротэя, прижимая дочку к своей пышной груди. Мэйнард стоял в сторонке и почему-то выглядел напряженным. Чаепитие продолжилось. А потом все начали расходиться по спальням.

— Ян, поймай Дрюню, пожалуйста, — попросила я, убирая со стола.

Наш пернатый непоседа всегда готов бегать всю ночь. Забираться в загончик на веранде он не любит. Не дождавшись брата, вышла на улицу.

— Грааа! — опять раздалось с дерева, где гнездилась галка, которую Вериния прозвала Пугалкой.

— Спи! — посоветовала я ей и прошла в сад. — Ян! — окликнула его.

А вот и он — облегченно выдохнула, разглядев спину мальчика, присевшего на корточки у цветника.

— Что ты делаешь? — спросила, подойдя ближе, и осеклась, увидев то, чего боялась.

Брат держал на вытянутой руке мотылька с вывернутым крылом. Ладошка будто светилась изнутри, напитывая насекомое, пострадавшее от клюва индюшонка, видимо. Миг — и кроха вспорхнула с руки мальчика, унеслась прочь абсолютно здоровой. Он довольно улыбнулся, встав и извиняющимся взглядом посмотрев в мое лицо.

— Ох, Ян! — я прижала его к себе, ощущая, как бешено колотится сердце.

Так боялась, что наша семейная магия в нем проснется! Надеялась, что если этому и суждено случиться, то намного позже, годам к шестнадцати, хотя бы. Но увы, она проявилась гораздо раньше. Значит, его сила велика и теперь будет только расти. Как и неприятности, которые это за собой повлечет.

Свою магию я еще могу «закрыть» и держать под контролем. А вот мощь Яна вряд ли. Его сила мужская, совсем другая, не созвучная моей.

Что же теперь делать⁈

Ночь провела без сна. Думала, думала, думала. Но мысли, что ходили хороводом, даже намека на ответ не принесли. Что толку переживать из пустого в порожнее? Я вылезла из-под одеяла и отправилась на кухню. Лучше хлеб испеку, чего время зря терять.

Заняла руки работой, стало легче. Отправив в печь три каравая, развернулась и едва носом не уткнулась в грудь Мэйнарда.

— Осторожнее, — он обхватил за талию и прижал к себе. — Так недолго и пораниться.

— Обо что? — пробормотала, когда нос уловил мужской аромат, что от него шел — приятный, дразнящий, сильный. — О ваши остроты?

— Я вас обижаю своими шутками? — спросил тихо, в кои-то веки выглядя серьезным и даже каким-то притихшим.

— Порой да, — призналась честно.

— Прошу прощения, не хотел этого, — он улыбнулся, зеленые очи засияли, заворожив.

— Что с вами? — ляпнула, удивившись. — Дикобраз забыл надеть свои колючки?

— Зато у ежика они всегда при себе, — усмехнулся и сильнее прижал к себе. — Как и яркие губки.

Через секунду его рот накрыл мой. По телу пробежала та самая волна мурашек, что все это время не давала покоя. Губы раскрылись послушно, позволяя ему целовать меня. Так приятно, ласково и осторожно, что сердце задрожало от счастья. Мысли улетучились, как вода с раскаленной сковородки. Кровь буйной весной заструилась по жилам, застучала в висках, превратив меня в цветок, что бездумно нежился в руках дракона, истосковавшись по ощущению безопасности, что могут даровать лишь сильные мужские объятия.

Кончики пальцев полыхнули, словно обожженные его горячей кожей сквозь ткань рубашки. Это отрезвило. Он дракон. Один из тех, кто растерзал мою семью той ночью, которая всегда будет приходить ко мне в кошмарах.

Чтобы снова поранить мои босые ноги стеклом, рассыпанным по полу.

Наполнить сердце ужасом при виде тел бездыханных отца и матери.

Заставить закрыть себе рот ладонью и опрометью броситься в спальню Яна, молясь лишь об одном — успеть вовремя.

Вбежать в комнату, увидеть высокого мужчину, занесшего меч над хрупким, дрожащим ребенком в ночной рубашке, и, подхватив с пола пику, проткнуть ею негодяя насквозь.

А потом подхватить брата на руки и нестись прочь, не разбирая дороги, по ночному лесу — убегая от тех, кто пришел пресечь наш род на корню.