Глава 12 · Семья

Почувствовав мой взгляд, мужчина посмотрел на меня. В его глазах, полных отблесков огня, столько всего оказалось намешано, что мысли разбежались в разные стороны, как ручейки от растаявшего под солнцем сугроба. Я замерла посреди комнаты, не в силах ни произнести что-то, ни сделать шаг.

Зато Мэйнард не устоял на месте, быстрыми шагами направившись ко мне. За несколько секунд, пока он шел, в голове столько всего промелькнуло, что даже стало страшно. Но он поравнялся со мной и, ни слова не сказав, начал подниматься по лестнице.

И почему я так на него реагирую? Ирония судьбы во плоти — от стольких хозяйских сынков пострадала, не давая им никаких поводов, не поощряя ухаживания. А тут сама иду по граблям и только лоб потираю, глупая! Покачала головой, чувствуя, что щеки полыхают ярче огня в камине, и пошла на кухню. Займу себя работой, а то все мысли не туда сворачивают.

На кухне меня встретила зареванная Нина.

— Что стряслось? — посмотрела на нее.

— Все! — со злостью шлепнула на пол чемодан, из которого торчали куски прищемленных платьев и прочего добра. — Ушла от этого подлого изменника!

— Что он на этот раз натворил? — со вздохом осведомилась Мимоза, протянув ей стакан воды.

— Я специально выходной взяла, чтобы мы вместе дома побыли, вдвоем, — Нина залпом выпила воду. — А он на работу ушел. Подменить ему там кого-то надо, видите ли! — шлепнулась на стул. — Вечно всем угодить пытается, кроме родной жены! Ну, что делать, не дома же сидеть в единственный за месяц выходной. Пошла одна гулять. Но холод такой собачий, даже уши заболели. Весна называется, на дворе будто февраль! Ну и решила зайти к супругу на работу, сюрприз сделать.

— Видимо, сюрприз удался, — отметила Катрина.

— Да уж! — женщина всхлипнула. — Удивил, так удивил. Захожу в лавку эту проклятую парфюмерную, а он там с какой-то девицей щебечет, прямо карамелью разливается! — вскочила со стула. — И улыбается, и глазки строит, и в рот ей заглядывает, и… — задохнулась от возмущения и пнула ни в чем не повинный чемодан.

— Похоже, он с клиенткой любезничал, — пробормотала я.

— Вы сговорились? — со слезами вскричала Нина. — Вот и он также сказал, изменник!

— Ох, горюшко ты наше ревнивое, — Мимоза подняла упавший чемодан. — Пойдем, поживешь в моей комнате, там как раз вторая кровать имеется.

— Сочувствую ее мужу, — прошептала Катрина, глядя ей вслед. — И как он это терпит? Другой бы давно сбежал от такой женушки, а этот уговаривает, прощения просит.

Я промолчала. Может, и нехорошо так думать, но мне бы такие проблемы! Ни ищеек на хвосте, ни кошмаров, лишь беды, которые ты сам себе придумываешь. Не ценим мы то, что имеем, всегда зацикливаемся на плохом, жалуемся, сердим судьбу — вместо того, чтобы быть благодарными.

Едва умные мысли успели пронестись в голове, как на кухню зашла Доротэя. Женщина покачивалась, держась за сердце, бледная, как…

— Хозяйка! — Катрина бросилась к ней, успела подхватить под одну руку, я ухватилась за другую.

Вместе мы подвели ее к столу и усадили на стул.

— Плохо мне что-то, девочки, — едва слышно прошептала она посиневшими губами и начала крениться к полу.

— Зови Мэйнарда! — бросила я, стараясь удержать ее, но ничего не получилось — Доротэя рухнула без чувств.

— Сердце, — пояснил врач, выйдя из комнаты нашей больной. — Да вы и сами уже это поняли, — посмотрел на дракона, который привез его. — Лечение я расписал, — протянул листок. — Но главное — покой и положительные эмоции.

— Даже близко к матери не подходи, — процедил Мэйнард, глядя на сестру. — Поняла меня?

— А причем здесь я? — она покосилась на него. — Ты вечно на меня ответственность на все возлагаешь!

— Потому что от тебя одни неприятности, — не стал церемониться он.

— А сам-то ты маму чем радовал? — глаза Маргариты полыхнули злостью. — Своими ссорами с женой — каждый день? Или тем, что она сбежала с первым мало-мальски приличным мужчиной, который ей в поле зрения попался?

— Дети, не ссорьтесь, — раздался из комнаты Доротэи ее слабый голос.

— Помолчи! — рыкнул на сестру дракон.

— Сам заткнись! — не осталась в долгу она.

— Бабушка ведь выздоровеет? — отвлекла спорщиков Вериния.

— Конечно, милая, — Мэйнард подхватил ее на руки и вошел в спальню матери. — Смотри, кого я тебе привел!

Через несколько дней пришло потепление. И на улицу, и в наш дом. Дети Доротэи разошлись по разным углам и не разговаривали друг с другом. Веринию отвлекал Ян вместе с Дрюней — выудив откуда-то мяч, они втроем гоняли его по гостиной. Нина выплакалась и теперь изводила нас вопросами, как помириться с мужем, который в этот раз не спешил извиняться перед ревнивой супругой.

Похоже, скоропалительное решение собрать чемодан и уйти из дома, продиктованное надуманной обидой, теперь уже не казалось Нине правильным. Мимоза усмехалась, шепнув мне, что проснувшейся разумности нашей ревнивицы немало способствовал тонкий матрас ее новой постели, через который в бока впивались острые пружины.

А главное, на щеки Доротэи потихоньку возвращался румянец. Я кормила ее с ложечки, так как она пока не вставала, и давала по расписанию все порошки и микстуры, что прописал врач. Но главным ее лекарством стала Вериния. После посещений весело щебечущей внучки женщина начинала улыбаться и просить добавки к ужину и обеду.

— Не бросай, хорошо? — попросила она меня, когда я помогла Мимозе перестелить белье на кровати и принесла больной отварную курочку.

— Кого? — переспросила рассеянно, вынимая кости из мяса.