Глава 3 · Повариха

Доротэя подошла к нам, оглядела, сурово поджала губы, потом сказала:

— Ладно, возьму тебя поварихой. Не радуйся раньше времени, — вскинула руку, показав мясистую ладонь. — Беру на этот, как его, испытательный срок. Скоро посевная начнется, работяг много приедет в окрестные фермы да в город. Кормить их надо будет. А у нас таверна и постоялый двор при ней. Коли потрафишь едокам, оставлю. Если нет, пеняй на себя, монатки в руки и дуй отсюда на все четыре.

— Хуже, чем ты, она все равно готовить не сможет, — вставил сын. — Не зря тебя Отравительницей в окрестных деревнях кличут. В прошлый раз работники вместо того, чтобы сеять, в гальюнах сидели неделю, твоего пирога отведав.

— Помолчи, охламон! — огрызнулась тетка. — Иди крышу латай, зубоскал, опять всю ночь с потолка в спальне текло, будто по весне.

— Сама сэкономила на черепице, теперь терпи, — он пожал плечами, но приставил лестницу к стене.

С крыши тут же посыпались, будто листья по осени, вредные куски покрытия. От первой волны Мэйнард увернулся, но крыша усилила атаку, и следующая волна ударила мужчину по лбу.

— Ай-ай, — девчушка лет четырех, что вышла на крыльцо, покачала головой, заставив запрыгать светло-русые локоны. — Домик сделал папочке кукусики! — прошлепала к нему. — Бо-бо?

— Вериния, тут опасно, — он подхватил ее на руки и спрятался под козырьком.

— Шишечка будет, — посетовала малышка, потрогав его голову. — На лобике вырастет рожек!

— Станет твой отец козликом, — отозвалась Доротэя и велела, — Ступай за мной, Эжения!

Шагая как бравый генерал, она направилась в дом. Мы с братом поспешили за ней. Быстро миновали холл, ничего не успев толком разглядеть, кроме деревянной широкой лестницы, что волной убегала на второй этаж, и очутились на кухне с огромной печью, длинными рядами столов, сундуков и уймой всяческой утвари.

— Что за собрание? — тетка уперла руки в бока, сурово глянув на служанок, что столпились в углу, бурно обсуждая какую-то новость. — Коли опять будете требовать повышения зарплаты, то сразу вон, ясно?

Шум стих. Девушки мигом разошлись в разные стороны, будто рыбки, вильнувшие в сторону при появлении щуки.

— Да мы Нину утешали, госпожа Доротэя, — сказала женщина в годах, подойдя к нам. — Плачет, что опять муж загулял.

— Это у нее вечная песня, — отмахнулась хозяйка. — Не пойман, не кобель. А ежели пойман, так взять сковороду потяжелее и воспитать, чтобы неповадно в следующий раз было непотребство творить!

— Вот так вы и стали вдовой шесть раз? — раздался звонкий девичий голосок от печки, где орудовали двое.

— Разговорчики! — прикрикнула женщина. — Знакомьтесь вот, — указала на меня, — наша новая повариха, Эжения.

— Слава Господу! — шепотки поползли по кухне.

— Я все слышу, — Доротэя усмехнулась. — А теперь показывайте девушке, где что. И за работу, живо, тунеягодки мои! Кто по дому — тряпки в руки, кто по кухне — начинаем готовить обед, скоро рабочие с города подтянутся и постояльцы проснутся. Кого без дела увижу, того уволю!

— Не смотри, что грозная на вид, — шепнула мне та женщина в летах, когда хозяйка ушла, — в душе она добрая. А не то повыгоняла бы нас всех давно. Дела-то ведь не ахти идут. Едва на плаву держимся.

— Да типун тебе на язык, Мимозочка! — к нам подошла девушка с коротко подстриженными темными волосами. — Вечно о плохом поешь.

— Поживешь с мое, привыкнешь, — наставительно произнесла та, — что надеяться надо на лучшее, а готовиться к худшему, Катрина.

— Не слушай ее, — служанка сморщила острый носик и ухватила под локоток. — Расскажи-ка лучше о себе, новая повариха.

— Особо поведать нечего, — я улыбнулась. — Зовут Эжения, лучше Эни. Родители погибли в пожаре, мы с братом Яном остались одни, — приобняла его за плечи. — Много где работали, но не особо клеилось. Вот и решили к единственной родственнице податься, в надежде найти работу.

— И что, никаких любовных драм? — Катрина с надеждой уставилась в мое лицо. — Или хотя бы тайн?

— Совсем никаких, — развела руками, отведя глаза.

О моих секретах ей лучше не знать, уж больно они кусачие. И сама бы рада забыть, но никак не удается. Они постоянно догоняют и, как дурные псы, хватают за пятки, заставляя спасаться бегством.

— Не густо, — подытожила Мимоза. — Судьба к вам доброй, похоже, не была. Как и к нам всем, впрочем, — вздохнула. — Ну, девоньки, хватит лясы точить, давайте-ка работать!

И то верно. Как бы тяжело ни было, займись делом, отвлекись, время пройдет, а там, глядишь, и легче станет.

Я поставила чемодан в уголок, сняла шляпку и собрала рассыпавшиеся по плечам русые, с серебристым отливом волосы в пучок. Воткнула в него шпильки, что дожидались своего часа в кармашке, повязала выданный мне фартук и ознакомилась с продуктами, что были в наличии. Мало, качество не ахти, но мне не привыкать готовить вкусно и сытно из полутора ингредиентов и доброго слова. Начнем!

Скоро сковородки шкворчали, кастрюли булькали, в мусорное ведро тонкими змейками струилась кожура с картошки, морковка яркими кружочками красовалась на разделочной доске, а лучок обиженно щипал глаза, заставляя проливать по себе горючие слезы.

Я порхала по кухне, делая сразу несколько дел одновременно. Братишка тоже не сидел без дела, помогая в меру своих сил. А потом вернулась Доротэя.