Глава 4 · Есть можно

— Пахнет вкусно, — сказала тетушка, поводив носом, и вооружилась ложкой. — Подавай! — велела, ткнув пальцем в суп.

— Приятного аппетита, — я опрокинула половник в тарелку и поставила перед ней. — Хлеба бы чесночного к супчику. Завтра испеку.

— И так сойдет, — она посмотрела на первое, в которое пошла поджарка из лучка с морковью, остатки курицы, что доживали свой век в холоде подпола, картошка и немного зелени с сыром.

Я затаила дыхание, проводив взглядом первую ложку, что отправилась в рот тетушки. Готова была ко всему — ругательствам, плевкам и сморщенному лицу. Но Доротэя расплылась в улыбке и зажмурилась, как довольная кошка, которая бросилась к хозяйке под ноги, а та разлила на пол сливки.

— Вкусно? — рискнула спросить, когда она подчистила тарелку до блеска, подобрав с бочков даже веточки укропа.

— Ничего, — снисходительно одобрила дегустаторша. — Второе неси.

Пюре с обжаренными колбасками тоже успешно прошло тестирование, получив снисходительную оценку «Есть можно».

— А еще на десерт будет пирог из песочного теста со сливами, — сообщила я, кивнув на печь. — Но его чуток подождать придется.

— Мой второй муж любил его, — отметила хозяйка и печально улыбнулась. — Правда, готовил сам. У меня руки-крюки, как он говорил. — Вздохнула, подперев щеку кулаком.

— И растут из ненужного места, — прошептала Катрина, хихикнув.

— Разговорчики! — встрепенулась тетя. — Чего встали-то? А ну бегом таверну готовить, сейчас работяги голодные придут!

— Ох, если бы, — Мимоза открыла дверцы шкафчика, нагнулась и охнула, ухватившись за поясницу.

— Давайте помогу, — я поспешила к ней.

— Давай, девонька, — она указала на белье. — Скатерки доставай и пойдем.

Я взяла кипу приятно пахнущего сиренью белого белья и пошла за женщиной. Она привела меня в зал, полный столиков со стульями. Наверху, под потолком, висела латунная люстра из огромных колец. Мы с Мимозой протерли все столы, застелили их, потом расставили солонки с перечницами.

— А теперь что? — спросила ее.

— Знамо дело, — усмехнулась. — Ничего.

— Как это?

— Будем надеяться, что проедет мимо кто из новых рабочих, заглянет на огонек. Остальные-то давно прознали, что тут, — понизила голос, — Отравительница орудует!

— А меня покормите? — в таверну вошел Мэйнард.

— А то как же, милый, — Мимоза расплылась в улыбке. — Присаживайся, — отодвинула ему стул. — Починил крышу-то?

— Попытался, — он сел.

— Ну, чего застыла? — женщина ткнула меня локтем в бок. — Неси обед!

Я принесла сыну Доротэи суп.

— Негусто, — помешал его, гоняя кусочки моркови и картошки. — Но вкусно! — одобрил, отправив одну ложку в рот. — Хотя после маминой стряпни любое варево покажется деликатесом.

Я хмыкнула. И похвалил, и грязью облил! Правда, уплетает с аппетитом, приятно посмотреть. С улыбкой загляделась и поняла это, лишь когда зеленый взор уперся в мое лицо.

— Три соверена, — напомнил мужчина, усмехнувшись.

— Сейчас второе подам, — покраснев, метнулась на кухню.

Там уже вовсю благоухал сливовый пирог. Вынула его из печки, лучинкой проверила, пропекся ли. Поставила на поднос пюре с колбасками и тарелочку с десертом. Жаль, нету кофе к нему, горчинка со сладостью хорошо уживаются. Но на нет и суда нет.

Мэйнард повел носом, когда вернулась. Быстренько умял второе и принялся за пирог. Ни критики, ни похвалы не последовало, что заставило меня усмехнуться. Не до шуточек стало хозяйскому сынку.

— Теперь не умру с голода, — довольно изрек, отодвинув тарелку. — Пойду Веринию приведу, пусть тоже покушает, — он встал. — И вы все садитесь обедать. Вряд ли кто сегодня еще заявится.

— И то дело, — Мимоза принесла тарелки и начала накрывать на столы. — Хоть в кои-то веки по-человечески пообедаем!

— А где его жена? — полюбопытствовала я, помогая ей. — Мама Веринии?

— Не спрашивай, — женщина с опаской глянула по сторонам. — Нет ее и все, забудь.

Ясно, это табу. Пожала плечами. Ну и ладно, лезть не буду, своих проблем выше крыши, не до сплетен. И что меня, в самом деле, так зациклило на этом Мэйнарде?

— Добрый день, девочки! — раздалось со второго этажа. — А чем это у вас тут так завлекательно пахнет?

— Добрый, господин Таран! — Мимоза расплылась в улыбке, глядя на щупленького седого мужчину в сером костюме, шляпе на голове и с тростью в руке. — Проходите к столу, у нас новая повариха. Обед — пальчики откусите!

— Да вы что, — он засуетился, начав спускаться.

— Видишь, какой постоялец, — шепнула мне на ухо женщина, хихикнув, — заморили мы его голодом! В чем душа держится, непонятно!

— Ничего, откормим! — я начала наполнять тарелку супчиком.

— Это поклонник нашей Доротэи, — Мимоза принялась помогать, сдабривая все «новостями». — Мы его зовем Щуплый Карл. Приезжает из города, живет, ходит за ней хвостиком. Не иначе как на почетную роль седьмого мужа метит. Боится только Мэйнарда. Видимо, думает, что наш дракон ему голову откусит!

— Д-дракон?.. — я едва не расплескала очередную плошку. — Сын Доротэи дракон⁈

— Ты не знала? Это ему от папы передалось.

Теперь ясно почему он не мерзнет — драконья кровь. Прикрыла глаза, пережидая бурю внутри. Я столько натерпелась от проклятых чешуйчатых! Почему судьбе было угодно столкнуть меня с еще одним, неужели ей все мало⁈.