Глава 5 · Индюшонок

После обеда я отправилась знакомиться с хозяйством. Доротэя показала мне неплохой огород, разбитый за домом. Отлично, будем со своей зеленью скоро. Если достать хорошие семена, смогу вырастить приправы и подавать такие блюда, что тарелки начнут пустеть за секунды!

— Удобрения у нас свои, — тетка кивнула на сараи. — Живности много. Коровки, козочки, пороси и птица разная.

Ее лицо раскраснелось. Судя по тому, с каким удовольствием женщина рассказывала о своем «зоопарке», это была ее любимая вотчина. Пришлось все осмотреть, рассыпаться в похвалах и отметить, как все хорошо устроено.

— Бабуля, почему меня не позвали? — к нам подбежала Вериния. — Я как раз хотела проверить, как мои индюшата поживают.

— Пойдем и поглядим, Верочка, — Доротэя пропустила ее вперед в большой сарай и пояснила. — Тут у нас индюшки. Трое на яйцах сидят как раз, ждем выклев.

— Вылупились! — девочка захлопала в ладошки, увидев маленьких птенчиков, похожих на крупных цыплят, что бегали, попискивая, по загончику. Рядом суетилась квохчущая заботливая мамаша, что зашипела, увидев нас. — Ой, а что это с ним? — указала пальчиком на одного, что лежал на боку.

— Перевертыш, — пояснила тетка, отмахиваясь от индюшки, что лезла клеваться, защищая потомство. — Лапки у них слабые, не выдерживают веса, из суставов могут даже вылетать.

— Он болеет, да? — губки дочери Мэйнарда задрожали.

— Не все выживают, малышка.

Словно услышав, что речь о нем, индюшонок попытался встать и поковылял к нам, все время падая на бок.

— Бедняжечка! — девочка расплакалась.

Ян подошел к нему, взял на руки и поднес мне. В больших глазенках брата без труда просматривалась просьба.

— Доротэя, вы не против, если мы попытаемся его выходить? — спросила тетку, что хмурилась, глядя на нас.

— Забирай, — махнула рукой. — Свои его все одно или затопчут, или расклюют.

Ян засунул питомца за рубашку, тот замер, согревшись, и начал довольно попискивать.

— Папа, папа, ты поможешь нам птичку спасти? — Вериния бросилась к дракону, когда мы вышли из птичника.

— Если опять ворону нашли, лечить не буду, она нам всех цыплят придушила в прошлом году, — ответил он.

— Нет, индюшонок у нас, — девочка кивнула на моего брата. — Бабуля сказала, он, — наморщила лобик, вспоминая слово, — оборотень!

— Перевертыш, дурешка, — тетка рассмеялась.

— Шпагат? — уточнил Мэйнард.

— Да, лапки не держат.

— Папочка, ты же лекарь, вылечи его, пожалуйста! — малышка сложила руки домиком. — Я буду каждый день зубки чистить, честно-честно!

— Хорошо, как вернусь, посмотрю, — кивнул отец. — Сейчас уезжаю, на роды вызвали.

— Будешь поздно? — уточнила Доротэя.

— Как повезет, — он вывел из конюшни вороного и начал седлать.

— Ужин оставим тебе.

— Если только готовить будет новая повариха, — усмехнулся и, взлетев в седло, пришпорил коня.

— Пойдем, комнату вашу с братом покажу, — одернула меня, глядящую ему вслед, Доротэя.

Мы прошли в дом и поднялись на третий этаж. Дверей здесь было много, тетка остановилась перед одной, достала связку ключей, открыла:

— Проходи. Скромненько, конечно, не обессудь. Но чисто и все необходимое есть. Даже ванна и клозет личный. Обустраивайтесь.

— Спасибо, — оглядела большую кровать, комод, шкаф и туалетный столик.

По сравнению с каморкой, в которой мы с Яном ютились у миссис Фирси, тут просто замечательно!

— Давай коробочку для твоего питомца найдем, — сказала я, выложив наши скромные пожитки из чемодана. — А потом пойдем работать, пора к ужину начинать готовиться.

День пролетел незаметно. Уложив брата спать, я переоделась в ночнушку и села перед зеркалом, начав расчесывать волосы. Сто раз от корней до кончиков, как мама учила в детстве. Ритуал был неизменен, как бы ни устала. Это единственное, что осталось у меня из прошлой жизни, которая теперь казалась сном. Проводя гребнем по прядям, нахмурилась. Даже света свечи было достаточно, чтобы понять — серебра в них стало больше.

Вздохнула. Красильник не справляется, затемняет пряди только на неделю. Сколько ни обрабатывай магией, русый цвет плохо держится, серебро все равно проглядывает. Плохо. Нельзя, чтобы его было видно, вдруг кто-то догадается, из какого я рода и сопоставит факты?

Посмотрела на сладко сопящего Яна. Хорошо, что он уродился в темноволосого отца. А я вот пошла в маму. Ее роскошные серебристые волосы всегда явно свидетельствовали о том, кто она. Но тогда это было честью. А сейчас стало проклятием. Если мой секрет выйдет наружу, я заплачу за это жизнью. И братишка тоже.

Стук копыт на улице отвлек от невеселых размышлений. Подошла к окну, выглянула и увидела Мэйнарда, который спрыгнул с лошади и повел ее к конюшне. Надо бы разогреть ему ужин, холодное мясо, покрывшееся коркой жира, вряд ли придется мужчине по вкусу.

Накинула плотный халат, прикрыла пряди ночным чепцом и со свечой в руках отправилась на кухню. До его прихода не успела — дракон заявился как раз в тот момент, когда ужин зашкворчал на сковороде. Жаль, думала, он ополоснется хотя бы, прежде чем ужинать. Но видимо, Мэйнард сделал это там, куда его вызвали — поняла, увидев на нем другую рубашку и брюки.

— Добрый вечер, — пробормотала, переложив мясо на тарелку. — Как прошли роды?

— Добрый, — засучил рукава. — Сложно прошли. Вредная кобыла никак разродиться не могла.

Хмыкнула, отрезав кусок хлеба. Ласково же он о пациентках. Многие врачи циники, слыхала о таком, но чтобы так? Н-да, не зря не люблю драконов!

— Что так недовольно смотрите, будто обидел чем? — спросил хам, сев за стол и взяв вилку с ножом.

— Просто нехорошо вот так обзывать бедных женщин, в муках производящих на свет детей, — не смогла смолчать.

— Вы о кобыле? Но как еще ее называть?

— Не знаю, — пожала плечами. — Дамой. Госпожой. Леди. Роженицей.

— Эни, вы все неправильно поняли, — дракон подавился смехом. — Кто я, по-вашему?

— Лекарь.

— Отчасти, — отправил в рот кусок мяса. — М-м-м, — закатил глаза. — Уточняю — я ветеринар.

— Вот как? — вспыхнула, поняв, что вела себя как дурочка. — Приятного аппетита! — пошла к двери.

Вслед несся заливистый драконий смех.