Глава 6 · Взломщица

Мэйнард

Тонконогий жеребенок бегал по загону, вскидывая коленки. Его флегматичная мамаша жевала сено из кормушки, кося на меня глазом — видимо, помнила, как недавно измучилась, производя на свет этого малыша. Осмотрев обоих, порадовал фермера тем, что все в порядке.

— Попейте лимонадику, — его дочь Джинни протянула мне стакан. — Сама делала, вкусненький.

— Спасибо, — сделал глоток и тут же отметил, что сахара она явно не жалела.

— А не посмотрите ли кошку, Мэйнард, — спросила девушка, когда отдал лимонад обратно. — Окотилась в тот же день, когда вы приезжали к кобылке. Как вы появляетесь, все плодиться начинают! — щечки Джинни раскраснелись, а глаза засияли.

— Посмотрю, конечно, где она? — пришлось согласиться, хотя понимал, что дело вовсе не в кошке.

После того, как мой семейный статус сменился с «прочно женатый» на «не пойми, что и как», девушки начали липнуть со страшной силой. И раньше прохода не давали, но тогда скорее оттачивали на мне навыки флирта и соблазнения, не претендуя на отношения с маячащим вдали кольцом и звоном колоколов.

Теперь же, когда я вновь, по их мнению, маршировал в свадебном строю, все будто задались целью снова заманить меня под венец. Иногда казалось, что объявлено какое-то негласное соревнование с неплохим призом, ведь девицы как с цепи сорвались. Ничего, потерплю. Глядишь, со временем успокоятся.

Кошка обнаружилась на сеновале, вместе с пятью хвостатыми комочками. Судя по их упитанному виду и весьма злобному шипению мамаши, у семейства не наблюдалось никаких проблем. О чем я и сообщил Джинни.

— Как хорошо, — проворковала она и тут же прижалась ко мне, подталкивая к вороху ароматного сена.

Пора сбегать, пока не появился ее папаша, а вместе с ним и проблемы, которые мне точно ни к чему. Застав дочурку, барахтающуюся на сеновале с ветеринаром, он воспылает праведным гневом и вполне может потребовать от меня немедленного предложения руки и сердца. А ведь еще и предыдущий брак не расторгнут. Хотя для этого всего-то и нужно — съездить в ратушу.

Именно туда меня и отведут под конвоем из пяти братьев Джинни, если сейчас же не увильну из этого капкана.

— Прости, милая, я тут только по работе, — усмехнувшись, отстранил пылкую деваху.

Знаю я это сено, не одного мужика оно уже сгубило!

— Поработал на славу, самое время отдохнуть, — томно улыбнулась, и мне ничего не оставалось, как спасаться бегством от напористой дочки фермера.

Видимо, она решила, что засиделась в девках. Или папаша надоумил найти супруга, ведь на ферме требуется мужская сила — и чтобы работать, и чтобы плодить потомство.

Поспешно выйдя во двор, вскочил в седло, и верный Ураган унес подальше от подобных перспектив, заставляя чувствовать, как обиженная Джинни сверлит спину взглядом.

— Эни тебе не повстречалась по пути? — спросила мама, когда спешился в своем дворе.

— Нет, а должна была? — спросил, подведя коня к колоде с водой.

— Она в город ушла, закупить всякого. Я надеялась, встретитесь, и ты поможешь ей.

— Зачем отпустила? — нахмурился. — Ночь скоро. По округе шастают стаи бродячих псов, загрызут на раз.

— А что это ты так беспокоишься? — мне показалось, она усмехнулась.

Уж не специально ли отпустила Эни, чтобы проверить мою реакцию, интриганка этакая?

— В следующий раз просто спрашивай, если тебя что-то интересует, — процедил я и снова сел на Урагана. — Не ставь эксперименты!

Конь вынес меня со двора. Мысли вернулись к нашей поварихе. Было в ней что-то, что цепляло. То ли осанка — такой разве что балерины похвастаться могут. То ли глаза — прозрачно-голубые, глубокие, живо отражающие все ее мысли. В них хотелось смотреть и смотреть, как в чистое озеро, где на дне каждый камушек виден.

То ли губки розовые, что всегда были в движении — то улыбка касалась их, то язычок пробегал, увлажняя и тревожа мои мужские желания. То ли тайна какая-то, что пряталась в глубине ее ясного взора. Ощущал ее кожей, инстинктом, душой. Хотелось разгадать, понять, все выяснить. Заинтриговала она меня, зацепила, что уж самому себе врать.

Когда увидел девушку впервые, захотелось подобраться, втянуть живот, плечи распрямить, чтобы достойно рядом с ней выглядеть. Сразу стало понятно, что она не какая-то простушка, при которой и анекдоты не особо приличные травить можно, и слова не подбирать.

Хотя я вместо того, чтобы вести себя прилично, напротив, язвил напропалую, даже хамил, сам себе удивляясь. Говорливость такого толка не была мне свойственна, но это получалось само собой и сдерживаться не выходило, как ни старался. Да и нравилось мне, как Эни забавно краснела и злилась, когда слышала мои колкости.

Казалось, еще слово, и эта хрупкая статуэтка набросится, стуча кулачками по груди — и я был вовсе не против. Но она умела достойно ответить и поставить на место проснувшегося во мне нахала, заставляя даже удовольствие испытывать, когда отчитывала строго.

Никогда на девушек так не реагировал. Всегда оперировал простыми категориями — нравится или не нравится. А с Эни все было по-другому. Она не только удивительно вкусно готовила — хотя работа поварихи, на мой взгляд, совсем с ней не вязалась. Девушка и сама была «вкусной». Когда рядом находилась, глаз отвести не мог. Следил за ней глазами, впитывая каждое движение, жест, слово. Наверное, это и есть «любоваться».

Вот она. Удовлетворенно кивнул, увидев гибкую фигурку, входящую в лавку. Неужели сложно было попросить сопроводить? Нет, надо самой отправиться на поиски приключений, рискуя угодить в них по самые аккуратные ушки, за которые она вечно заправляла выбивающиеся пряди странного русого цвета, который казался чужеродным, не шел ей категорически.

Странная она — самое точное определение. По-настоящему загадочная. Но почему-то уже очень важная для меня.

В душе полыхнула злость, рычанием сорвавшись с губ. Как пролезла в сердце, когда успела, взломщица ясноглазая? И что мне со всем этим делать теперь⁈