ГЛАВА 12

Вот так всё и закончилось.

Наверное, расставание – это самое удивительное и в то же время печальное в отношениях. Когда ты не можешь уложить в своей голове происходящее. Вроде бы совсем недавно вы были влюблены, нежны друг с другом, строили планы и мечтали об общем будущем, а потом эти самые мечты заканчиваются ссорами, обидами, непониманием. В какой-то момент ты останавливаешься, пытаешься осмыслить, и не понимаешь, как вы до такого дошли. Были близкими, родными, а стали склочными и чужими людьми. И нет больше внутри нежности и желания понять. Есть только стремление что-то доказать, порой обидеть словом, выйти в споре победителем. А победителей в расставании не бывает. Повезет, если каждый останется при своём, а не с дырой вместо сердца.

Позже, после тысячной попытки осмыслить случившееся, порой кажется, что нашёл верный ответ. Что поступить в определенный момент нужно было иначе, повести себя по-другому, сказать… вместо того, чтобы что-то сказать, можно было подойти и обнять. Дать понять человеку, что его близкое присутствие, куда важнее какой-то там недоказуемой истины. Которая никому, по сути, и не нужна. Одно объятие, один поцелуй, одно вовремя сказанное теплое слово, и, возможно, возникшая проблема вам обоим показалась бы глупой и несущественной, и не переросла бы в очередную обиду. Вот только уже поздно, и обнимать больше некого. Через стену, в которую плотным рядом сложились все ваши разногласия, уже не переступить.

Ужасное слово – поздно.

Марат уехал в Казань, а я осталась в Москве. Между нами не было слов, которые бы поставили точку в наших отношениях. Мы, по факту, даже не расставались. Просто разъехались по разным городам, я очень тяжело переживала свалившееся на меня разочарование, понимание того, что пришлась не ко двору его семье, а Марат не стал мнению родителей противиться.

«Они хотят для меня жену-мусульманку». Эти слова долго-долго звучали у меня в ушах и казались мне ужасно несправедливыми.

Мне казалось, что главное, радоваться за своих детей, которых любят, которые сами смогли полюбить, а все остальное – это такие мелочи, нестоящие внимания. Но, наверное, я была слишком молода для таких выводов. Слишком многого не понимала, слишком многое не брала в расчет. Например, семейные традиции и принципы, неправильно расставляла приоритеты.

- Пять лет прошло, а ты снова обо всё этом думаешь, - недовольно проговорила я, обращаясь наутро к своему отражению в зеркале.

Всю ночь мне снилась какая-то суета, бардак, я тревожно крутилась во сне, и проснулась не в лучшем расположении духа. Уставшая и измотанная.

С мыслями о Марате Давыдове. Всё, как пять лет назад. Засыпала с мыслями о нём, и просыпалась с этими же мыслями. Кто бы знал, чего мне стоило от них избавиться.

- Марьяна. – Шура заглянула в комнату после короткого стука. Я на экономку посмотрела. – Ты проснулась? Там Дмитрий Алексеевич пожаловал.

Я снова посмотрела в глаза своему отражению, недовольно.

- Кто его впустил?

- Я впустила, - развела руками Шура. И тут же добавила: - А что прикажешь делать, если он в дверь звонит? Выгнать? Я так не умею.

Я вздохнула.

- Хорошо, я сейчас спущусь.

В столовой, где поджидал меня Абакумов, работал телевизор. Во мне вдруг вспыхнуло чувство дежавю. Будто всё это уже было. Я спускаюсь утром, а Димка завтракает, смотрит новости, перед тем, как уехать на работу. Я даже представила его в белоснежной рубашке с галстуком, с чашкой кофе в руке, перед тарелкой с омлетом. Я вошла в столовую, на Дмитрия Алексеевича посмотрела, и моё представление о том, что я увижу, немного пошатнулось. Абакумов был одет в черную рубашку, расстегнутый ворот показывал крепкую шею, и довольной улыбкой на лице Дмитрия Алексеевича и не пахло. Он пил кофе и смотрел на экран телевизора.

- У тебя кто-то умер? – решила поинтересоваться я.

- Настроение ни к черту, - пробубнил он.

Комментировать я не стала, присела за стол, правда, не рядом с Димкой, чуть подальше. И тоже на экран телевизора посмотрела, невольно нахмурилась, увидев на нём лицо Давыдова. Судя по всему, СМИ настойчиво муссировали тему его назначения на должность руководителя холдинга. Диктор бодро пересказывала информацию из резюме Марата, вспомнила о его работе в холдинге вместе с моим отцом, а я в некотором напряжении ждала, когда она перейдет к его личной жизни. Наверняка, журналисты всё помнят, да и новые подробности захотят непременно выяснить. Но о жареных фактах ничего сказано не было, канал, в конце концов, был серьёзный, больше направленный на финансовые новости и аналитику, а не на сплетни, и моего фото, слава богу, на экране не появилось. Я выдохнула. Но прекрасно знала, что очередной всплеск слухов и обсуждений моей личной жизни, моих прошлых отношений с Давыдовым, впереди.

- Он, правда, руководил янтарными приисками? – спросил меня Дмитрий Алексеевич.

Я на него посмотрела. Кивнула.

- Да. Отец его назначил.

Абакумов нехорошо усмехнулся. Выдохнул в раздражении.

- Ясно.

- Дим, ты чего приехал-то? – решила поинтересоваться я.

- Ты не рада меня видеть?

Я налила себе кофе. Его тон и настроение мне активно не нравились.

- Мне не нравится, что меня проверяют. К тому же, мы с тобой договаривались.

- О чем?

Снова пришлось поднять на него взгляд.

- Что ты живешь в семье.

- Мы с тобой об этом не договаривались, - воспротивился он. – Просто ты наслушалась…

Я жестом попросила его замолчать.

- Дим, пожалуйста… Я не хочу сейчас это обсуждать.

Он смотрел на меня с подозрительным, едким прищуром.

- Есть, о чем подумать?

- Думай, что хочешь.

- Я знаю, - сказал он. И замолчал.

Я глянула на него с непониманием.

- Что ты знаешь?

- Что ты вчера с ним ужинала.

- А-а, - с пониманием протянула я. – И что?

- Это я у тебя хотел бы спросить: «Что?».

- Дима, неужели ты всерьёз думаешь, что, если я с кем-то ужинаю на глазах у десятков человек, то обязательно с этим человеком потом сплю? И Давыдова это касается в том числе, - закончила я. – Он сотрудник компании, такой же, как и ты. – Я обдумала свои слова. – В более высокой должности. Но на этом всё. Это моя обязанность, в конце концов, держать руку на пульсе.

- Держи руку на моём пульсе, - сказал он.

Абакумов даже потянулся ко мне через стол, с намерением накрыть ладонью мою руку, но я не дала ему этого сделать. Руку свою убрала, а затем и вовсе поднялась.

- Думаю, тебе следует поехать в офис, Дима, - открыто намекнула я ему. – Марат не любит опозданий. А сегодня, скорее всего, он будет знакомиться с сотрудниками.

- Марьяна.

Я обернулась к нему, посмотрела со всей серьёзностью, после чего покачала головой. И попросила:

- Не надо, Дим. Не надо.

Я услышала за спиной его скорбный вздох, явно сделанный напоказ. Затем Димка поднялся, я услышала, как ножки стула негромко проскребли по полу.

- Хоть проводи меня, - попросил он.

Я понимала, что он делает, Дмитрий Алексеевич был знатным манипулятором, и некоторое время наших отношений я этого не понимала. Наверное, потому, что раньше со мной так никогда не поступали. Не вызывали во мне жалость взглядами, определенными фразами, грустной мордочкой. Я долго-долго на это реагировала, начинала его жалеть, поддерживать, что-то прощала. А потом в один момент перестала. И момент этот наступил, кстати, совсем недавно, переход был резким, и Абакумов, судя по всему, всё ещё не верил, что я перестала вестись на его маневры. Поступал по-прежнему и ожидал от меня прежней реакции.

Он и сейчас приблизился, положил руку мне на плечо, и всё с таким страдальческим видом, словно больше ничего от меня и не ждал, лишь бы самому дотронуться. Как пес, который укладывается спать рядом с хозяином, и счастлив хотя бы лапу на хозяина положить.

Сбегать мне показалось глупым, поэтому я согласно кивнула. И направилась прямо к дверям.

- Я тебя люблю, - сказал он.

Я печально улыбнулась, на Димку не смотрела.

- Не любишь, Дим, - ответила я ему.

- Что ты такое говоришь? – возмутился он.

- Ты любишь себя рядом со мной. А не любишь ты, Дима, никого.

Он помедлил с ответом, после чего хмыкнул. Достаточно жестко.

- Вот, значит, какого ты обо мне мнения.

Мы вышли из дома, остановились у дверей. На улице светило солнце, я невольно прищурилась. На Димку посмотрела.

- Ты в этом не виноват. Просто ты такой.

- Ты ошибаешься, Марьяна.

- Дима, у тебя замечательная жена. И она тебя любит. Попробуй это оценить.

- Разве кто-то со стороны может что-то понимать в отношениях двух других людей? Вот и ты не можешь знать о наших с ней отношениях.

- Не могу, - согласилась я.

Главные ворота начали открываться, я услышала звук, повернула голову. И к своему неудовольствию увидела автомобиль Давыдова. По моему мнению, ему здесь совершенно нечего было делать. Ни в это время дня, ни после вчерашнего нашего с Маратом разговора. Но вот он, тут как тут.

- Ты же говорила, что он в офисе, дела принимает, - едко проговорил Абакумов у меня над ухом. Он тоже внимательно наблюдал за появлением Давыдова на территории моего дома.

Свёл же их черт этим утром, да ещё в моем присутствии.

Марат тоже нас заметил. Он из машины вышел, разговаривал о чём-то с подоспевшим к нему охранником, и на нас с Дмитрием Алексеевичем поглядывал. С такого расстояния я не могла оценить его взгляды, но понимала, что мне, скорее всего, зададут несколько неприятных вопросов. Или не зададут. И я стану мучиться от неопределенности.

Марат направился к нам, шёл не спеша, приглядывался, и чем ближе подходил, тем шире и счастливее улыбался.

- Доброе утро, - поприветствовал он нас с Дмитрием Алексеевичем. Абакумов в ответ высокомерно кивнул, а я поджала губы. Оглядела Давыдова, его демократичную форму одежды. Джинсы и футболку. Не похоже, чтобы он торопился в офис.

- Доброе, - проговорила я в ответ, если честно, не зная, куда деть глаза. Мне ни на одного, ни на другого смотреть не хотелось.

Давыдов же в наглую уставился на Абакумова.

- Дмитрий Алексеевич, я вас сегодня в офисе увижу?

- А я вас? – свирепо поинтересовался Димка, кидая на меня выразительные взгляды.

Марат усмехнулся.

- Будьте уверены. Совещание с руководителями филиалов назначено на два. Очень надеюсь, что мы с вами всесторонне всё обсудим.

- Непременно, - кивнул Дмитрий Алексеевич.

Димке откровенно намекали на то, чтобы он не медлил, а прямо сейчас отправлялся в офис и к этому самому совещанию готовиться начинал. А тот продолжал стоять, сверлить всех взглядом и свирепеть. Я это чувствовала, Марат отлично видел и понимал, и, судя по всему, веселился. А я вот не понимала причины его веселья. Никак не понимала.

- Ты приехал по делу? – поинтересовалась я у него.

- Да. С Пал Палычем переговорить. И позавтракать заодно. – Марат легко поднялся по ступенькам, кинул на меня ещё один веселый взгляд, аккуратно обошёл нас с Дмитрием Алексеевичем, и скрылся в доме. И я тут же услышала его голос: - Шура! Завтрак есть? Есть хочу.

Я стояла, смотрела себе под ноги, и понимала, что моя жизнь превращается в цирк.

- Дима, поезжай в офис, - попросила я Абакумова, не в силах больше выдерживать двойной прессинг.

Димка повернулся ко мне, я видела, как гневно горят его глаза от сдерживаемого негодования. Он ткнул пальцем на закрывшиеся за Маратом двери.

- Ему позволено так себя вести?

Я лишь руками развела.

- Я не знаю. Мне нужно перечитать отцовское письмо с наставлениями.

- Ясно, - процедил он.

Ещё несколько секунд Дмитрий Алексеевич мялся рядом со мной, видимо, не знал, как правильно уйти, после чего сбежал по ступенькам крыльца, и, не оборачиваясь, направился к своей машине. Я посмотрела ему вслед, сделала глубокий вдох, и вернулась в дом.

- Что за странные визиты с утра пораньше? – поинтересовалась я у Давыдова, возвращаясь в столовую. Марат к тому моменту уже успел устроиться за столом, а Шура подавала ему тарелку с блинчиками. Подавала и улыбалась так, как никогда не улыбалась Абакумову. Это я для себя отметила. А когда я появилась с определенным вопросом, глянула на меня с легким укором. Наверное, тон мой ей не понравился.

Марат тоже на меня посмотрел.

- Извини, не хотел никого смутить, - сообщил он мне. Благодарно улыбнулся Шуре, придвинул к себе тарелку поближе.

- Никого ты не смутил, - тут же возразила я. – Просто не понимаю…

- Дмитрий Алексеевич приехал полчаса назад, - вставила свои пять копеек Шура. Я кинула на неё выразительный взгляд. Оправдываться за себя я никого не просила, но она, судя по всему, подумала, что это сообщение разрядит обстановку.

- Все решили навестить меня с утра пораньше, - проговорила я недовольно. – Шура, мы так на завтраках в скором времени разоримся.

- Не разоритесь, - легко отозвался Давыдов. И улыбнулся мне широко и ослепительно. – Я об этом позабочусь. Это теперь моя обязанность.

- Теперь я буду жить спокойно, - проворчала я.

Шура снова кинула на меня осуждающий взгляд и из комнаты вышла. А я, немного помявшись, снова присела за стол, но как можно дальше от Давыдова. Наблюдала за ним. Он мой взгляд заметил и решил пояснить:

- Я приехал к Пал Палычу, - повторил он. – Разговор есть.

Я нахмурилась.

- О чем тебе говорить с Пал Палычем? Наставления на мой счет давать?

- И это тоже.

- Марат, мы с тобой, кажется, договаривались.

- Договаривались, - согласился он. – Что я не буду лезть в твою личную жизнь. В неё я и не лезу. А твоя безопасность – моя ответственность.

- Перед кем?

- Перед тобой. И перед самим собой тоже.

- А что с моей безопасностью?

- Вот и хочу выяснить. А ещё у меня к тебе есть просьба.

Я заинтересованно приподняла одну бровь. Марат доел блины, рот салфеткой вытер, довольно откинулся на спинку стула. На меня посмотрел.

- Хочу попросить тебя об одолжении. О личном одолжении, - добавил он.

- Что ты хочешь?

Не скрою, в моей голове после его слов зароилась куча предположений. Всякого рода. В основном, личного характера.

- Ты же знаешь, я не очень люблю ходить по магазинам. А мой внешний вид на данный момент… не слишком подходит для столичной жизни и моей работы. Ты можешь заняться моим гардеробом?

Я его выслушала, помолчала, обдумывая. Затем поинтересовалась:

- Я твой личный стилист?

- Нет. Ты мой друг. Я надеюсь.

Я не удержалась от смешка.

- Интересно.

- Маш, тебе трудно?

- Я тебя просила…

- Да, да. Ты Марьяна. Извини.

- Насколько я помню, у тебя есть супруга. Разве не она должна заниматься такими вещами.

- Ну… скажем так, что сейчас я в Москве в гордом одиночестве. К тому же, кто лучше тебя с этим справится?

- Никто, - согласилась я. Но у меня оставался один интересный вопрос: - Зачем мне это надо?

- Незачем, - согласился он со мной. – Но я тебя прошу. Я же вижу, как ты на меня смотришь.

Я сделала вид, что несказанно удивилась.

- Как я на тебя смотрю?

- Непонимающе. Как на дикого человека.

- Ты долго будешь мне это припоминать?

- До тех пор, пока ты не исправишь ситуацию.

- Марат, я не должна.

- Я и не говорю, что должна. Но ты можешь сделать мне одолжение. У меня в шкафу один костюм и две рубашки.

- С дня свадьбы остались? – не удержалась я от колкости.

Давыдов ухмыльнулся в сторону.

- Почти. По давности примерно так и есть.

В столовой появился Пал Палыч, увидел, что мы беседуем, и молчаливо застыл у дверей. Я недовольно на него оглянулась. Складывалось ощущение, что все в доме вступили в какой-то заговор, и цель этого заговора – я.

- Я подумаю, - буркнула я себе под нос. Из-за стола поднялась и из столовой вышла.

Мне очень, очень хотелось узнать, о чем Марат собирается разговаривать с Рыковым. С удовольствием бы подслушала. Но вместо этого гордо направилась к лестнице, стала подниматься наверх.

Пусть делают, что хотят. Пусть сговариваются друг с другом, дружат, обнимаются. Моё дело – держаться от Марата подальше.

Взяв в руки телефон, я увидела на экране два пропущенных вызова. Оба от Лили.

Я так и не разговаривала ни с сестрой, ни с матерью после возвращения в Москву. Мама звонила мне один раз, потом Лиля, это было несколько дней назад, но на тот момент у меня не было ни времени, ни настроения с ними беседовать. Я прекрасно знала, что услышу, знала, что мне, как ни крути, придется оправдываться за свой такой спонтанный отъезд и молчание. Ведь они от меня ждали совсем другого. А я ещё не решила, как мне действовать, как дальше с ними общаться. Но сестра звонила сегодня дважды, и она всё-таки была родным для меня человеком.

Наверное, правильным будет ей перезвонить.

- Привет, - сказала я в телефон, когда сестра ответила на звонок. – Ты звонила? Извини, я не могла разговаривать.

Я ждала каких-то претензий, жалоб, но Лиля, неожиданно для меня, привычно зачирикала в трубку.

- Как хорошо, что ты мне звонишь! – обрадовалась сестра. – Марьяна, я приехала в Москву!

- Приехала? Хорошо. Решилась всё-таки.

- Конечно, приехала. А что мне там делать? Ты меня заберешь?

Я хлопнула глазами. Решила уточнить:

- А ты где?

- В городе. Я звонила с вокзала, а сейчас брожу по торговому центру. Марьяна, мне некуда идти.

Замечательно. Я глаза рукой прикрыла, соображая, как лучше поступить. Лиля бродит по какому-то торговому центру и ей некуда идти. И что я должна ей сказать? Задать пару логичных вопросов – о чем она думала, отправляясь в Москву, и на что рассчитывала? Ясно, что рассчитывала она на меня.

- Да, я тебя заберу, - проговорила я. – Скажи точно, где ты.

Когда я снова спустилась вниз, уже одетая к поездке в город, поняла, что Давыдов с Пал Палычем до сих пор в отцовском кабинете. Я притормозила у двери, раздумывая, как мне поступить. Пришла к выводу, что, постучав, создам на будущее неподходящий прецедент. В конце концов, это мой дом, а не Давыдова. С чего я должна стучать? И я просто открыла дверь, заглянула. Эти двое заговорщиков тут же замолчали, посмотрели на меня.

- Ты быстро собралась, - вроде как похвалил меня Давыдов. – Едем в магазин?

- У меня дела, - сообщила я ему. – И мне нужен Пал Палыч. Или мне теперь нужно спрашивать разрешение у тебя, он теперь твоя охрана?

- Марьяна, - укоризненно проговорил Рыков, поднимаясь с кресла.

А Марат удивился.

- Зачем мне охрана? А тебе как раз она очень нужна. – И буднично поинтересовался: - Куда ты едешь?

Очень хотелось ответить ему грубо и дерзко, но вместо этого я холодно оповестила:

- По делам. – Не собираюсь я отчитываться. – Пал Палыч, когда выезжаем?

Тот руками развел.

- Дай мне пять минут. – И исчез, прошмыгнув мимо меня.

Мы с Маратом снова остались с глазу на глаз. Молчали, смотрели друг на друга. Он снова спросил:

- Куда ты собралась?

- Погулять, Марат. Проветриться. Или я пленница?

- Не говори ерунды. Я просто беспокоюсь.

- Я пять лет жила без твоего беспокойства, и, как видишь, не пропала. И дальше не пропаду. Не бери на себя больше ответственности, чем нужно, Марат. Голова заболит.

- Ты на меня злишься, - хмыкнул он.

Я ему улыбнулась. Коротко оповестила:

- Всегда.

- Куда едем? – спросил меня Рыков, когда я села в машину. Хлопнула дверью в сердцах, зачем-то опустила на нос темные очки.

Я назвала название торгового центра.

Рыков рискнул мне улыбнуться.

- Шопинг?

- Почти, - проговорила я. Смотрела на Пал Палыча. – Что он от тебя хотел? – задала я ему вопрос.

- Марат?

Я кивнула. Притворяться дураком Рыкову совсем не шло.

- Общие вопросы, - отозвался он. – Тебе не о чем волноваться.

- Я не волнуюсь. Я знать хочу.

- Теперь он несет за тебя ответственность, Марьяна. Ничего удивительного, что его интересуют мелочи.

- Какие мелочи?

- Обычные. Сотрудники охраны, степень охраны дома, вооружение.

- У нас что, армия на прикорме?

- Нет. Но у нас на балансе оружие есть, куда без этого? Для этого необходимы разрешения, документация, специально обученные сотрудники. Мы обговаривали детали, рассуждали, что можно улучшить.

Я очень медленно выдохнула. Невозможно было передать степень моего раздражения.

- Жили же мы раньше без Давыдова, - не удержалась я. – Никто не пропал.

- Раньше всё контролировал твой отец. Я ему также всё докладывал. – Рыков обернулся ко мне с переднего сидения. Посмотрел внимательно и спросил: - Что именно тебя беспокоит?

- Меня беспокоит, что люди, которым я доверяю, которые, вроде как, работают на меня, докладывают всё постороннему человеку. В моём же доме.

- Глупости всё это, - отмахнулся от меня Пал Палыч, причем, весьма легко. – Во-первых, Марат не посторонний, я обязан с ним согласовывать некоторые аспекты своей работы. Не ты же будешь отбирать кандидатуры охранников и водителей, правильно?

- Я, думала, что это делаешь ты.

- Я, да, но… Марьяна, у меня есть начальство. – Он снова обернулся. – Но ты у нас главная.

- Замечательно. Я очень рада. Что я в этом бардаке главная.

Пал Палыч посмеялся, после чего продолжил:

- И, во-вторых, да, я обязан докладывать обстановку Марату Назимовичу, это не я выбирал такую позицию. Но работаю я на тебя. И если ты считаешь, что что-то я не должен до него доносить, то, что не касается непосредственно технических и профессиональных вопросов, то я не стану это делать. Я твой человек, а не его.

- Очень на это надеюсь.

- А я надеюсь, что ты об этом будешь всегда помнить. В конце концов, Марат тоже на тебя работает, - заметил Рыков, продолжая непонятно над чем веселиться.

Я сняла с глаз очки и театрально ахнула.

- Серьёзно? Жалко, что я уволить его не могу, да?

- А ты хочешь? – в тон мне поинтересовался Пал Палыч, а я, после его вопроса, обиженно замолчала.

Торговый центр, в который мы приехали, оказался довольно далеко от моих привычных, любимых мест для покупок и проведения свободного времени. Я вышла из машины, закинула голову, разглядывая массивное здание с множеством ярких вывесок на фасаде. Пал Палыч стоял за моим плечом и тоже оглядывался, но в основном, по сторонам смотрел. Наверное, врагов высматривал.

- Далековато мы сегодня забрались, - проговорил он. – У нас какая-то особая причина сюда приехать?

Я скупо улыбнулась, снова вернула на нос темные очки, скрывая глаза. А своему охраннику сказала, с ноткой похвалы:

- Ты догадлив.

Рыков тут же глянул на меня вопросительно. Уже всерьёз поинтересовался:

- И зачем мы сюда приехали?

- Ответ на этот вопрос как раз и относится к той категории, что Марату Назимовичу не всё нужно знать, - порадовала я его.

Пал Палыч хмыкнул, опять же недовольно.

- То есть, ты не зря со мной этот разговор завела?

- Конечно, не зря. Я же должна знать, кто на кого работает.

Я видела, как Пал Палыч недовольно поджал губы. По всей видимости, уже раздумывал о том, что нужно было быть осторожнее в словах и обещаниях. Но спорить было поздно. Поэтому он только поинтересовался:

- И что мы здесь делаем?

- Тебе не понравится, - тут же расстроила я его и направилась к входу.

Сестру я обнаружила не в кафе, как мы с ней договаривались, а на первом этаже у одной из витрин. За ней стояли манекены, демонстрировавшие новую коллекцию одежды, и Лиля стояла, с довольно массивным рюкзаком на своем плече, и яркие наряды разглядывала. Я направлялась к ней, только услышала, как за моим плечом чертыхнулся Рыков. Наверное, он всё же лелеял надежду, что новые родственники, с появлением Марата, из моей жизни исчезнут, как и появились. По щелчку пальцев.

Может, где-то в глубине души я тоже на это надеялась, но не тут-то было.

Лиля, судя по всему, услышала наши шаги, стук моих каблуков по мраморному полу, голову повернула, и тут же радостно взвизгнула. И кинулась ко мне обниматься. В этот раз её никто не останавливал, позволили ко мне приблизиться, хотя, Пал Палыч стоял рядом с похоронным видом. Наблюдал за Лилей с откровенным скептицизмом.

- Марьяна! Ты приехала!

Я обняла сестру в ответ, потому что было бы странно стоять, как статуя, когда она виснет у меня на шее.

- Я же сказала, что приеду. – Я окинула Лилю внимательным взглядом, посмотрела на её рюкзак. – Это все твои вещи?

Лиля тут же кивнула.

- Ну да. А что мне особо оттуда забирать? В Москве, как там, не одеваются. Только людей смешить.

- Понятно, - проговорила я.

Лиля подхватила меня под руку, и мы с ней куда-то направились, просто шли мимо витрин. Сестра беспричинно улыбалась, а я думала о том, что мне с ней надо о чем-то разговаривать.

- Как мама? – спросила я, в конце концов.

- Расстроилась, что ты так неожиданно уехала. А потом ты ещё на звонки не отвечала.

- Я была очень занята, - соврала я. – Пришлось экстренно вернуться, чтобы решить кое-какие дела компании.

- Я ей то же самое и сказала. Говорю, подожди, сейчас Марьяна освободится, и позовет нас к себе в гости. Но ты не звонила и не звонила, и я решила сама ехать.

Я покивала. Ни одной подходящей идеи для дальнейшего разговора у меня не было.

- Ты голодная? – спросила я её.

Лиля тут же отмахнулась.

- Нет, я гамбургер съела в кафе.

Ну, хоть на гамбургер деньги у неё были.

Мой взгляд натолкнулся на вывеску с названием именитого бренда мужской одежды. Я остановилась, пару секунд его разглядывала. Хотелось на что-то отвлечься, дать себе возможность обдумать дальнейшие действия. Лиля так и висла на моём локте, будто боялась отступить от меня на пару шагов. Становилось понятно, что просто встречей родственников не обойдётся. Мне нужно будет что-то решать.

- Зайдем? – предложила я ей.

Лиля непонимающе приподняла одну бровь.

- В мужскую одежду?

- У меня есть небольшое дело, - туманно проговорила я.

В магазине я потратила совсем немного времени. Я зашла, кивнула в ответ на приветствие вышколенных продавцов, которые всегда чувствовали предполагаемую баснословную выручку, побросали все свои дела, и готовы были ловить каждое моё слово и пожелание. Но пожеланий у меня особых не было, радовать никого я не собиралась и сюрпризов не затевала. Прошлась по залу магазина взад-вперед, внимательно вглядываясь в предложенный ассортимент, вслух озвучила нужный размер и рост, а затем начала просто показывать пальцем.

- Это, это, ещё вот этот костюм. Обязательно черный, этой модели серый, та модель – в темно-синем цвете. Рубашки… - Я подошла к вешалке, начала отбирать подходящие цвета. Затем настала очередь галстуков. Провела пальцем по ряду пуловеров, затем мои пальцы пробежались по вешалкам с джинсами. На каждой паре красовалась аббревиатура европейского бренда, а не нечто неопознанное, в чем на нынешний день щеголял Давыдов по офису компании моего отца. Странно, помню, пять лет назад Марат весьма щепетильно относился к своему гардеробу, любил хорошо и стильно одеваться. Правда, по магазинам он ходить не любил, и да, он прав, его гардеробом занималась я. И он, наверняка, знал, что своей просьбой о помощи, он сможет меня зацепить за живое. За то живое, что в моей душе ещё жило по отношению к нему.

Еще один манипулятор.

Я выбрала парочку ремней в дорогих коробочках. Положила их на торговую стойку.

- И кому же так повезло? – с усмешкой поинтересовалась Лиля, неожиданно оказавшаяся рядом со мной.

Я на сестру посмотрела. После чего сказала:

- Я забочусь об имидже компании отца. С моим личным отношением это не имеет ничего общего. Можно сказать, что это работа. Мой вклад в общее дело.

- Понятно, - хмыкнула Лиля, но по её выражению глаз я видела, что она в недоумении. Вряд ли поняла, о чем я говорила. Чем пыталась отговориться. Я и сама бы себе не поверила, сочинила на ходу.

- Пал Палыч, оставьте адрес, куда всё это необходимо доставить. И сообщите Марату Назимовичу, что я сделала ему одолжение, о котором он просил этим утром.

- Передать ему, что он ваш должник? – негромко усмехнулся Рыков. Я глянула на него с интересом, после чего кивнула.

- Да, именно так ему и передайте.

- Непременно, Марьяна Александровна, - продолжал подыгрывать мне начальник охраны. Временами Пал Палыч становился жутким интриганом, и откровенно этим наслаждался.

Мы вышли из магазина, Лиля сделала попытку вновь повиснуть на моём локте, но я это пресекла. Отступила от неё на шаг. И решила поинтересоваться:

- Так что ты собираешься делать в Москве?

Она наивно и несколько обескуражено хлопнула на меня нарощенными ресницами.

- Как это что? Жить. Мы же с тобой договаривались, Марьяна.

Мы с ней договаривались… Насколько помню, я ни с кем ни о чем не договаривалась, это мама с Лилей всё решили. Что они будут жить в Москве, а я буду этому несказанно рада.

Я вздохнула, сестру разглядывала, затем отошла на несколько шагов, жестом попросив Пал Палыча оставить нас с сестрой с глазу на глаз на пару минут. Он остался на месте, а мы с Лилей отошли в сторону.

- Лиля, - начала я, аккуратно подбирая слова, - я, конечно, рада, что ты приехала, что ты… что у меня сестра есть. Но обстоятельства несколько изменились.

- В каком смысле?

- В том смысле, что я не могу пригласить тебя жить в дом.

- Почему? – Лиля активно хмурилась и грустнела на глазах. Я подозревала, что её грусть сильно наиграна. Дурой моя сестра точно не была. И, наверняка, с первого момента почувствовала, что восторга от её приезда я не испытываю.

- Это долго объяснять. Да ты и не поймешь, скорее всего.

- Это из-за того мужика? – тут же спросила она.

Я якобы непонимающе на неё глянула, а она пояснила:

- Который за тобой приехал. Это из-за него?

- В какой-то степени, - не стала я спорить.

- Ты для него одежду покупала?

- Лиля, - проговорила я, добавив в голос строгости. – Ты спрашиваешь о том, что тебя совершенно не касается.

- Почему не касается? – удивилась она. – Я твоя сестра. Мне же интересно, что происходит у тебя в жизни.

- Интересно – это не повод задавать нетактичные вопросы.

Она уперла руку в бок, взглянула на меня с вызовом.

- Ты что, бросить меня собираешься? Вот здесь, практически на вокзале?

Я поморщилась от её жалостливого тона.

- Ты не на вокзале, - сказала я ей. – И я тебя не брошу. Но я хочу тебе объяснить, что у меня дома ты пока появляться не можешь. Мне и без того хватает проблем, чтобы ещё за это объясняться.

- А что в этом такого? Я же твоя сестра. А он кто?

Я едва сдержала усталый вздох. На сестру взглянула настойчиво.

- Это совсем неважно. Это мои проблемы. Давай сейчас разберемся с тем, что делать с тобой.

- И что ты будешь со мной делать? – с видом оскорбленной невинности поинтересовалась Лиля.

- Поживешь пока в моей городской квартире, - решила я. – Только я прошу тебя, давай без громких признаний кому ни попадя.

- Что ты имеешь в виду?

- То, что не нужно всем рассказывать, что ты моя сестра. Сейчас не тот момент.

Лиля молчала, смотрела на меня из-под нахмуренных бровей. Но затем в один момент её лицо разгладилось, и она улыбнулась.

- Хорошо. Я поживу в квартире. Но мы ведь сможем видеться?

- Да, конечно, - проговорила я с облегчением.

- Дурацкая, дурацкая идея, - шипел за моим плечом Пал Палыч, когда мы направились обратно к машине. Лиля уже не хваталась за мою руку, чуть ли не на крыльях летела впереди меня, а я затылком чувствовала мрачный взгляд Пал Палыча, который смотрел мне прямо в висок, как дуло пистолета.

- И что ты прикажешь мне с ней делать? – шикнула я на него также возмущенно и тихо. – Оставить её на улице, посреди Москвы?

Рыков лишь хмыкнул.

- Эта нигде не пропадет.

Я голову повернула, посмотрела на него выразительно.

- Она моя сестра. А у меня, знаешь ли, совсем немного родственников, чтобы ими разбрасываться.

- Чую, чую, будут проблемы, - продолжил бухтеть он, но я уже не реагировала. Какой смысл?