ГЛАВА 14
В Москве шел дождь. Начало сентября, и осень как-то резко решила проявить себя, прямо с первого числа. Сразу похолодало, нахмурилось, а затем и дожди зарядили. По крайней мере, об этом мне Шура рассказывала, все две недели, что меня не было дома. Я как-то совершенно спонтанно, в один день, проснувшись утром, решила, что мне нужно, просто необходимо сбежать из столицы, хотя бы на непродолжительное время. В то же утро собрала чемодан, заказала билеты, пообещала Шуре звонить ежедневно и отправилась в аэропорт.
- Куда летим? – поинтересовался Пал Палыч, несколько ошарашенный моей бурной деятельностью. Он собрался также быстро, как и я, правда, я пылала от энтузиазма, а Пал Палыч от профессионального рвения.
- В Каталонию, - сообщила я на выдохе. И улыбнулась в предвкушении. – Лору навестим.
Лора, или как её назвали при рождении родители, Лариса, была моей школьной подругой. Правда, в школе мы проучились вместе недолго, последние пару лет, после того, как Лариса с родителями переехала в Москву из Владивостока, зато успели сдружиться. При моём образе жизни всегда, даже в детстве, было затруднительно заиметь настоящих, близких друзей. Далеко не всем хочется дружить с девочкой, за которой по пятам ходит взвод охраны. У Ларисы охраны не было, но папа её занимал весьма ответственный и важный пост в каком-то министерстве. С Ларисой я впервые узнала, что такое по-настоящему дружить, а не приятельствовать с одноклассницами. Мы болтали с ней обо всем, хранили секреты друг друга, шептались по ночам до самого утра, когда Лариса приезжала к нам в дом с ночевкой. Меня к ней ночевать не отпускали. По окончании школы мы вместе отправились в Европу, даже поступили вместе в университет, и первый год ходили на одни и те же лекции. Правда, после наши с Ларисой дороги немного разошлись. Я сменила университет, возвращалась в Москву, в конце концов, после знакомства с Маратом, осталась в России, а вот Лариса познакомилась в университете со жгучим испанским парнем, как-то совсем быстро выскочила за него замуж, и уехала жить в Каталонию, в совсем небольшой городок на берегу моря. Уехала не зря, я знаю, что Лариса там счастлива. Со своим испанцем совершенно обычного происхождения и сословия, без лишних накоплений и сбережений, в старинном доме его родителей, где они проживали все вместе, да ещё двоих детишек успели родить. Муж Лоры работает стоматологом, а она сама сидит дома с детьми. В общем, она совершенно счастливая мама и жена. А я, со всеми своими проблемами от количества имущества и денег, время от времени срываюсь к ним, отдыхать и набираться жизненной энергии.
Пал Палыч, после моих слов, секунду размышлял, после чего вдумчиво кивнул.
- Правильно. Тебе отдохнуть надо.
- Надо, - согласилась я.
- А Марата предупредить? Не надо?
Я удивленно моргнула.
- С какой стати? Отчитываться я не обязана. Мы с ним об этом договаривались. Что не лезем в личную жизнь друг друга. – Я глянула на начальника охраны. Усмехнулась. – Но ты, конечно, можешь поставить его в известность. Я не запрещаю. Но только завтра. Когда я уже буду далеко от Москвы, в расслабленном режиме.
Рыков тут же кивнул.
- Договорились.
- Кстати, ты можешь со мной не ездить. Ты же знаешь, у Лоры я буду лежать в саду на шезлонге под апельсиновым деревом, и медитировать целыми днями. Никуда с места не двинусь. Так что, переживать не о чем.
Пал Палыч на меня обернулся, присмотрелся с сомнением. Честное слово, будто я ему врала. Я даже фыркнула возмущенно. А он сказал:
- До места доставлю, а там видно будет.
Что он собирался увидеть в маленьком, крошечном испанском городке, больше похожем на большую деревню, я не знаю, но спорить не стала. Я грезила о спокойствии, испанском солнышке, лучезарной морской воде и паэлье с морепродуктами, которую готовит мама Лино, мужа Ларисы.
- Я просто хочу ни о чем не думать, хотя бы некоторое время, - сказала я подруге, когда оказалась в её доме.
Лора обняла меня, печально вздохнула и сказала:
- Твой папа был хорошим человеком.
Я кивнула, но моя улыбка вышла несколько неуверенной.
- Я стараюсь в это верить, - ответила я.
В Каталонии я пробыла больше двух недель. Пал Палыч уехал через три дня, оставил меня вместе со своим беспокойством. Правда, сомневался.
- Езжай, езжай, - замахала я на него руками. – Ты не умеешь отдыхать, - обвинила его я. – Уверена, что ты уже пятнадцать раз позвонил в Москву, чтобы всё под контролем держать.
Он открыл рот, то ли собирался что-то сказать, то ли сообщить, то ли возразить, но я жестом его остановила. Сообщила:
- Не хочу ничего знать. В моей голове полная перестройка жизненных планов и принципов. Лишняя информация ни к чему.
- Марьяна, пообещай, что если тебе приспичит куда-то поехать, ты мне сообщишь.
- Обязательно, - хмыкнула я. И, понизив голос, призналась: - Когда вокруг меня много людей, мне без охраны некомфортно. Вдруг меня украдут?
Пал Палыч ткнул в меня пальцем.
- Вот. Это хорошо, что ты инстинктивно беспокоишься о своей безопасности.
- Пал Палыч, это паранойя, - трагическим шепотом сообщила я ему и направилась обратно в сад, к своему шезлонгу.
Пал Палыч уехал, а я подумала, и отключила свой телефон. Для связи у Шуры и Рыкова был номер Ларисы, а со всеми остальными я общаться не хотела. После моего отъезда мне пытались дозвониться и Марат, и Дмитрий Алексеевич, и Лиля, даже мама. А я трубку не брала, но сами звонки вносили беспокойство в мою душу.
- Тебе надо быть осторожной, - говорила мне Лариса, вторя, сама того не зная, словам Григория Филипповича. – Ты теперь богатая наследница, Марьянка.
Я пила испанское вино и вздыхала.
- Знаю.
- И замуж выходить только по любви.
- Знаю.
- Но головы при этом не терять.
Ещё один вздох и всё тот же ответ:
- Знаю.
Лариска, загорелая, гибкая, улыбчивая, разглядывала меня с преувеличенной тревогой.
- Может, тебе здесь остаться? – вдруг предложила она. – Что тебе в той Москве делать?
- Помимо того, что у меня там куча дел?
Лорка махнула на меня рукой.
- Не выдумывай. Нет у тебя никаких дел. Всеми делами Марат занимается. И ещё куча людей. А здесь тебе спокойнее было бы. – Она игриво пихнула меня в плечо. – Мы тебя замуж выдадим. У Лино есть кузен, Андрео… Маш, он в твоём вкусе.
Я глаза на неё вытаращила, якобы заинтересованно.
- Горячий испанец?
- А то. Я плохого не посоветую, всё по собственному опыту.
Мы с ней чокнулись бокалами и захохотали. А когда смех стих, как-то вместе вздохнули. Лора на меня покосилась.
- Любишь его? – спросила она.
Я кивнула. А чего скрывать?
- Люблю.
- А он?
- А он, Ларис, женат. И постоянно чем-то занят. И, вообще, он совсем другой. Чужой какой-то.
- Так пять лет прошло.
- Ну да.
- А мама… Твоя мама?
- Моя мама, - проговорила я очень обстоятельно, - тоже… чужой человек. А я стараюсь её любить. И сестру тоже.
- Обидно как-то.
- Обидно, - согласилась я.
Вот с этой самой обидой я и старалась справиться все те дни, что провела в доме подруги.
Скажу честно, получалось не очень. Дни шли за днями, прошла одна неделя, другая, я продолжала лежать в шезлонге, делала долгие прогулки вдоль побережья, от души наслаждалась тем, что за мной никто не ходит по пятам. Но в своей голове, в своей душе покоя и примирения так и не находила. Вместо того самого важного момента примирения с самой собой, с каждым днем приходило всё большее понимание, что пора возвращаться в Москву.
С кузеном Лино, Лариса меня всё-таки познакомила. Симпатичный молодой человек, очень вдумчивый и ответственный. Он приезжал несколько дней подряд, составлял мне компанию во время прогулок. Правда, между нами встал языковой барьер. Я не слишком хорошо понимала испанский, а он говорил по-английски с жутким акцентом. Но мы всё же умудрялись как-то договариваться и понимать друг друга, правда, нередко смеялись над собой.
- Ты понравилась Андрео, - сказала мне Лариса. Посмотрела с хитрецой. – Говорит, никогда не видел такой красивой девушки. Похожей на принцессу.
Я улыбнулась.
- Передай ему, что не все принцессы хорошие, и далеко не всех следует спасать от драконов. Порой дракон в их башнях по делу находится.
- Что ты на себя наговариваешь?
Я снова улыбнулась. Стояла перед открытым чемоданом.
- Надо возвращаться, - проговорила я вслух, но, скорее, для самой себя.
- Марьяна, ты же знаешь, что можешь в любой момент вернуться.
Я кивнула. Лариса весело хохотнула.
- Андрео будет тебя ждать.
- Очень в этом сомневаюсь. Уверена, вокруг него полным-полно влюбленных в него девушек.
- Очень может быть. Но не во всех же он видит принцесс. А в тебе видит.
- Потому что я так себя веду. Как принцесса на горошине.
- Кто сказал, что это плохо?
- Я. – Мои руки замерли со стопкой одежды в руках. Я на подругу посмотрела и совершенно серьёзно проговорила: - Хочу быть обычной, среднестатистической принцессой. Без всяких горошин. Особенно, в голове.
Москва, как и предрекала мне Шура, встретила меня дождём и ветром. Мысленно я всё ещё была в солнечной Испании, всего несколько часов назад улыбчивый Андрео вёз меня в аэропорт, мы смеялись, болтали, обедали в маленьком семейном ресторанчике. Потом я получила теплый поцелуй в щёку у стойки регистрации и приглашение приезжать в гости, как только мне этого захочется. И вот я уже в Москве, в зале меня встречает Пал Палыч с плащом в руках, который он тут же накинул на мои плечи. Плащ я придержала, чтобы не соскользнул, а начальнику охраны сообщила:
- Вот видишь, никто меня не украл по дороге. Я нормально долетела.
- Очень рад этому обстоятельству, - чинно оповестил он меня, и тут же добавил: - Но это не по правилам.
Я хоть и негромко, но в голос простонала:
- Как мне надоели эти правила, кто бы знал. – Посмотрела на него и поинтересовалась: - Как дела?
- Под контролем, - кивнул он.
- Ну и замечательно, - выдохнула я, и направилась к выходу из зала. Если честно, ступив на российскую землю, мне тут же остро захотелось домой. Увидеть Шуру.
- Как я рада, что ты дома!
Шура встречала меня в холле, тут же кинулась обниматься. Я радостно улыбнулась, обняла её в ответ, а Шура отстранилась и оглядела меня внимательным, придирчивым взглядом. Правда, уже спустя секунду в довольстве кивнула.
- Отдохнула, загорела, поправилась. Очень хорошо выглядишь, очень хорошо. Я рада.
- Мне не понравилось твоё замечание про «поправилась», - не удержалась я от критики, - но в остальном ты права. Я отдохнула, я чувствую себя обновленной, и меня внутри всё ещё испанское солнышко греет. – Я прошла в комнату, передала Пал Палычу мокрый от дождя плащ. И на ходу попросила: - Рассказывайте.
- А что рассказывать? – удивилась Шура. – Тебя нет, ничего и не происходит. Хорошо у нас всё.
Я взглянула на экономку, затем перевела взгляд на Пал Палыча. К нему обратилась:
- Тогда ты говори.
- Я выполнил всё, о чем ты просила. Лилю с твоей квартиры перевез на съемную, на работу её устроил.
- Работает? – поинтересовалась я, присаживаясь за обеденный стол и придвигая к себе чайник с горячим чаем. Погрела о его фарфоровые бока ладони.
- А куда ей деваться? Я начальника отдела предупредил, чтобы бурную деятельность её контролировал и осаживал при необходимости. Чтобы учили, чему-нибудь хоть научили бы её, а не только время в офисе просиживать.
Я покивала.
- Хорошо. Ей надо учиться.
Пал Палыч тут же возмущенно фыркнул.
- Чему её научишь? Она только приспосабливаться умеет.
- Она меня искала?
- Конечно, искала, - удивился он. – Пока я её не послал лесом.
- Пал Палыч!
- Что? Ладно, не послал. Но дал понять, чтобы работала, а не отвлекалась на то, что её не касается.
Я все же красноречиво поджала губы, чтобы показать свое недовольство его высказываниями. Поинтересовалась:
- Какие ещё новости?
- В остальном всё в порядке. То есть, в остальном от меня ничего не зависит.
- Марат справляется? – задала я вопрос, правда, это и вопросом не было, я не сомневалась в ответе. Конечно, Марат со всем справляется. И ничье мнение, ничья помощь ему не нужна.
- Справляется, - подтвердил Пал Палыч мои слова. – Только… - Он таращился на меня в загадочном молчании. Мне пришлось переспросить:
- Что «только»?
- На прошлой неделе он улетал в Калининград. Не было его три дня.
Эта информация не должна была меня удивить. Марат летал в Калининград. У него там семья, жена и ребенок. Он не видел их несколько недель. Что удивительного в его желании навестить их? Но меня всё равно неприятно кольнуло. Не в самое сердце, а где-то сбоку, под ребрами. Кольнуло, стало неприятно, и я поморщилась.
Не знала, что делать с этими знаниями, поэтому лишь коротко кивнула.
- Хорошо, - проговорила я. – Летал и летал. Спасибо, Пал Палыч. Ты, как всегда, держишь руку на пульсе.
- Стараюсь. Оставить тебя одну?
Я снова кивнула.
- Да. Пожалуйста.
В Каталонии хорошо. Спокойно. А в Москве всё те же проблемы.
И те же причины для этих проблем.
- Я вернулась, - сообщила я сестре, стараясь сделать это радостным голосом. Говорила, и сама понимала, что переигрываю. – Ты на работе? Хочешь, встречу тебя вечером? Поужинаем где-нибудь.
Лиля молчала в трубку. И я по её молчанию понимала, что она недовольна.
- Я не могу, - проговорила она, в конце концов. – Я вечером занята.
Не скажу, что я сильно расстроилась. Даже порадоваться за сестру решила.
- Это здорово, что ты занята. Значит, твоя жизнь в Москве налаживается. У тебя появились друзья?
- У меня появилась работа, Марьяна, - проговорила Лиля в трубку достаточно отрывисто и с претензией.
- Очень плохая работа? – тут же поинтересовалась я уже с оттенком ехидства. – Ты сильно устаешь?
- А ты думаешь нет? – ахнула Лиля. – Марьяна, я только и делаю, что бегаю по этажам с какими-то бумажками да варю кофе!
- С чего-то нужно начинать, - прокомментировала я её возмущение. – Образования у тебя нет, так что, учиться нужно в процессе. Ты же хотела работать в большой компании.
- Но не «принеси-подай»!
- А кем? – закономерно поинтересовалась я.
- Марьяна, я же не какая-то простушка с улицы! – продолжала возмущаться Лиля. – И ты ещё!.. – продолжила она свои претензии.
- Что я?
- Уехала отдыхать, а меня бросила здесь. Разве это справедливо?
Судя по всему, предполагалось, что я должна была непременно взять Лилю с собой.
Кажется, сестра захлюпала носом. Я нахмурилась. Лиля молчала, сопела, а я ждала, что она заговорит. Но Лиля выдерживала момент, и мне пришлось самой спросить:
- Ты плачешь?
- Мне обидно! – тут же услышала я. – За что со мной так? Приехал твой Пал Палыч, сказал собираться за десять минут, будто я какая-то нищенка, увез на край Москвы в комнатенку. Ты знаешь, сколько времени я трачу на дорогу до работы и обратно? А эти жуткие женщины в офисе? Которые вечно сплетничают и пьют чай? А ещё обсуждают всех, кто им не нравится! А я им не нравлюсь, Марьяна! И меня даже защитить некому!
Я выслушала гневный монолог сестры, вздохнула. Решила прямо спросить:
- Что ты от меня хочешь?
- Хочу, чтобы ты не в ресторан меня звала, а приехала и посмотрела, как я живу!
- Ты хочешь, чтобы я к тебе в гости пришла?
- Если ты это так называешь, то да!
- Хорошо, - легко согласилась я. – Я вечером тебя непременно навещу. К тому же, я привезла тебе подарок, - сказала я ей. Наверное, всё-таки хотела сестру задобрить.
- Ну, знаешь ли, - возмутился Рыков, когда я пересказала ему свой разговор с Лилей, - другие бы тебе руки целовали за то, что ты такой подарок им делаешь, жизнь в столице оплачиваешь. За каждую возможность хватались бы. Работу дали, - начал загибать он пальцы, - жилье дали, ещё и денег ей подкидываешь. И всё недовольна. Чего она ещё хочет?
- Замуж за олигарха, - сказала я, хмыкнув. Кинула на Рыкова любопытный взгляд. – Пал Палыч, ты, случайно, не олигарх?
Тот глянул на меня с ужасом.
- Упаси Господь. А то свяжешься вот с такой… Отравит за наследство – глазом не моргнет. Помяни моё слово, Марьяна.
Мой взгляд стал укоризненным.
- Она же моя сестра, Пал Палыч.
- И что? Тут, знаешь ли, генетика в разные стороны сработала. И это очень хорошо.
Мы ехали в Москву, на улице как-то быстро темнело, хотя, часы показывали только начало восьмого. Ехали мы как раз к Лиле в гости. Я ведь обещала её сегодня навестить, подарок привезти, поговорить с сестрой и попытаться её успокоить. Для убыстрения процесса даже ужин из хорошего ресторана на её адрес заказала заранее.
- Ты всё равно присматривай за ней, - попросила я его. – На работе, да и вне работы тоже. Не хочу сюрпризов.
- Как скажешь. – После чего как-то загадочно усмехнулся. Я эту ухмылку заметила и переспросила:
- Что?
- Да забавно всё у нас получается. Ты просишь последить за Лилей, Марат просит присматривать за тобой, ты в ответ – за Маратом. Круговорот какой-то.
- Папа бы сказал, что это всё от недоверия людского, - негромко и печально проговорила я. – От неумения говорить честно, глядя друг другу в глаза.
Пал Палыч кивнул.
- Ну да.
Квартиру для Лили, Пал Палыч снял в весьма приличном доме одного из жилищных комплексов. Несколько стоящих в ряд новеньких двадцатипятиэтажных домов радовали глаз своим ярким фасадом. Правда, совсем недалеко шумел МКАД, но территория и инфраструктура вокруг жилищного комплекса радовала. Я вышла из машины во дворе дома, огляделась, Пал Палыч стоял рядом, и в ответ на моё любопытство, развел руками.
- По-моему, отличный вариант. – Ткнул куда-то пальцем. – Даже её любимая забегаловка в шаговой доступности.
- Сколько ещё ты будешь язвить на этот счет? – покачала я головой, а он лишь руками развел.
- Я провожу тебя до квартиры и подожду в подъезде, - сообщил он. И добавил чуть тише: - Если что – кричи.
По моим временным расчетам, Лиля уже должна была быть дома. Днем она мне говорила, что тратит на дорогу от офиса чуть более полутора часов. Рабочий день в офисе заканчивается в половине шестого. Поэтому, когда я нажала на кнопку дверного звонка, я не сомневалась, что дверь мне откроют. Не хотелось бы остаться стоять в чужом подъезде под дверью квартиры, которую сама же, по сути, и снимаю.
Дверь мне открыли. Открыли нараспашку, я увидела сестру, её широкую улыбку, и даже успела обрадоваться тому, что, возможно, удастся избежать тоскливого вечера, наполненного бесконечными жалобами и претензиями. Хорошо, если настроение Лили к вечеру исправилось.
Лиля, на самом деле, встретила меня радостной улыбкой, которая померкла на мгновение лишь в тот момент, когда она увидела за моей спиной Пал Палыча. Лилю откровенно перекосило при виде него, а Рыкова от её вида. Но он всё же сделал шаг через порог, окинул квартиру бдительным взглядом, после чего отступил назад, глухо сообщив:
- Подожду в подъезде.
Лиля тут же втащила меня в квартиру, обняла, точнее, привычно повисла у меня на шее. Мне не нравилось, как она это делает, я всегда чувствовала себя очень большой и грузной в эти моменты. Но сестру я в ответ обняла. И сказала:
- Я рада тебя видеть.
- А я тебя, - затараторила Лиля. – Я соскучилась. Я страдала, Марьяна! А ты загорелая, похорошела! Везет тебе!
Я улыбалась, кивала в ответ на её слова, потом пакет сестре протянула. Сообщила:
- Там кое-что для тебя. Подарки.
- Круто, - Лиля тут же заглянула в пакет, но детально рассматривать не стала. Вместо этого сообщила мне: - У меня тоже для тебя подарок есть. Сюрприз!
- Правда? Ужин привезли?
- Привезли, конечно. Но не в этом дело.
Пока сестра говорила, я оглядывала квартиру. Довольно просторная однокомнатная квартира. С большой кухней, комнатой-спальней и застекленной лоджией. На «комнатенку», на которую жаловалась Лиля днем по телефону, похоже совсем не было. Правда, в квартире царил небольшой хаос, словно, Лиля переехала сюда вчера, а не месяц назад, но на это я решила внимания не обращать.
- Марьяна, иди сюда! – позвала Лиля меня из комнаты. – У меня для тебя сюрприз!
Я спорить не стала, прошла в комнату под звонкий голос сестры.
- Я же тебе говорила, что занята этим вечером. А вот кем я занята!
Лиля едва ли не пела от радости, потом ещё и в ладоши хлопнула. А я вошла в комнату, и остановилась, как вкопанная. С лоджии в комнату вошла мама. И тоже, как младшая дочь, засмеялась и захлопала в ладоши. Смотрела на меня горящими глазами, затем, совсем, как при первой встрече, протянула ко мне руки.
- Марьяночка, я приехала.
Я смотрела на нее, потом на сестру посмотрела, снова на мать. В моей голове сразу возник вопрос, для чего было прятаться от Пал Палыча. Тому это точно не понравится.
- Мама, - проговорила я, не зная, что мне делать – порадоваться, растрогаться или задать неуместный вопрос: что она делает в Москве?
Она прошла через комнату, порывисто меня обняла, мне пришлось к ней наклониться. Спустя секунду я поняла, что стою в её объятиях будто бревно, а это всё-таки мама и, наверное, её нужно обнять в ответ. Я обняла.
Мама отстранилась, посмотрела на меня.
- Как я рада тебя видеть, так соскучилась. – Она коснулась рукой моей щеки. Я раздвинула губы в улыбке, с ужасом осознавая, что совсем не рада её видеть. Всё-таки со мной что-то не так.
Но, может быть, это всё от неожиданности?
Лиля стояла рядом с нами и подпрыгивала от переизбытка чувств. Посмотрела на меня и спросила:
- Как тебе мой сюрприз?
Я осторожно кивнула.
- Сюрприз – да… Удался. – Я продолжала улыбаться маме приклеенной улыбкой. – Когда ты приехала?
- Неделю назад. Столько лет в Москве не была, так всё изменилось. Такая красота стала!
- У тебя отпуск? – решила уточнить я.
На меня удивленно глянули.
- Нет, что ты, какой отпуск?
- Мама решила перебраться в Москву, - с пылом и энтузиазмом сообщила мне сестра. Взяла меня за руку и потянула на кухню. Там уже был накрыт стол к ужину, на столе только то, что привезли из ресторана. И ещё бутылка шампанского, которого я точно не заказывала.
- Давайте отметим встречу. И новую жизнь.
- Новую жизнь? – Я присела за стол, наблюдала за родственницами. Лиля схватила шампанское, принялась скручивать пробку, а мама села на соседний со мной стул. Потом придвинулась ко мне, её ладонь легла на мою руку.
- Не могу я там больше, - проговорила она негромко и очень вкрадчиво. – Девочки мои здесь, а я что же, там останусь и спать спокойно буду? Не могу, Марьяна. Мне нужно знать, что у вас всё в порядке.
Я непонимающе сдвинула брови.
- А как же твоя работа? А муж как же? – вспомнилось мне.
- Ну, работа моя… не такая уж и важная, как ты знаешь. Вполне без меня справятся. – Мама усмехнулась. – Одной вакансией в нашем городке больше стало. А муж… Объелся груш! – заявила она и засмеялась. – Много я хорошего видела от жизни с ним? Пусть остаётся, где был. – Она снова погладила меня по плечу. – Я с вами быть хочу. Это моя обязанность – убедиться, что мои дети счастливы.
Я хмыкнула. Именно в этот момент, как я недоверчиво хмыкнула, раздался громкий хлопок, пробка из бутылки шампанского вылетела, и Лиля принялась разливать шипучий напиток по стаканам. Поэтому моё настороженное, ошарашенное состояние никто не заметил. Или не захотел заметить.
- Чем ты собираешься заняться в Москве? – задала я ещё один осторожный вопрос, когда мы все присели за стол.
Мама рассмеялась, весьма довольно.
- В том-то и прелесть, что в Москве можно заниматься чем угодно. Это не провинция, где скука и печаль. А в Москве столько возможностей.
Про какие именно возможности она говорила, я не поняла, меня даже насторожили подобные заявления. Я кинула осторожный взгляд на сестру, но Лиля сияла, и ей явно было не до моих беспокойств.
- Ты будешь жить здесь? – поинтересовалась я.
Вот тут Лиля на меня глянула, ошарашено.
- Как здесь? Марьяна, мама не может жить здесь.
- Почему?
- Потому что в этой квартире будет совершенно не развернуться. Она больше похожа на коробку!
- Не выдумывай, - одернула её я. – Насколько помню, ваша квартира в Ржеве, при наличии второй комнаты, по площади лишь чуть больше. А вы втроем там прекрасно помещались, много лет. А здесь тебе мама помешала?
Наверное, мой тон прозвучал строже, чем я предполагала, потому что и Лиля, и мама промолчали. Мои слова им не понравились, но свои возражения они оставили при себе. И за столом повисло неловкое молчание.
- Не помешала, конечно, - проговорила Лиля спустя минуту. Я заметила, как она глянула на мать исподлобья. Та её взгляд встретила, и в следующее мгновение бодро улыбнулась.
- Не ссорьтесь, девочки. – На меня посмотрела. – Я не обижаюсь. Понятно, что Лиле хочется быть самостоятельной и жить одной. Я уверена, что со временем мы решим этот вопрос. Но ты ведь позволишь мне приехать к тебе в гости? – обратилась она ко мне. – Я хочу посмотреть, как ты живешь.
Я мысленно чертыхнулась, так как знала, что причины отказать маме, при всём желании, найти не смогу. Ну что я ей скажу? Нет, не приезжай? Я до конца сама не понимала, почему внутренне противлюсь её появлению в моём доме. В моём доме и доме отца. Это ведь, по сути, его дом, его крепость. И появление мамы там, на фоне их давней истории, кажется мне каким-то неправильным. Будто она собирается вторгнуться на территорию, на которой для неё никогда места не было. В ту часть моей жизни, в которой я от неё, по привычке, могла скрыться.
Но мама и сестра смотрели на меня с ожиданием, и я, сама собой, кивнула, и даже улыбнулась.
- Конечно. Я буду рада видеть вас у себя дома. Пообедаем вместе, - неуверенно добавила я.
- Замечательно. – Мама снова потянулась ко мне, приобняла за плечи. – Я так рада, что я решилась и приехала к вам. Мои любимые девочки.
Я едва дождалась момента, когда смогу уехать. Правда, от меня всё же потребовали объяснений, пожаловались, что я слишком быстро их покидаю, а мне пришлось придумывать достойную причину.
- Я ещё не совсем отошла от перелета, - соврала я. – Ночью почти не спала, мне нужно отдохнуть.
- Но ты ведь помнишь о том, что нам нужно больше времени проводить вместе, правда? – Мама обняла меня у дверей, поцеловала сначала в одну щёку, потом в другую.
Я кивнула.
- Да, конечно.
- Я ради вас с Лилей всё бросила. Приехала в Москву.
Я смотрела в мамины глаза, такие мне знакомые, я каждое утро видела их в зеркале. Да и отец всегда говорил, что глаза у меня её. Я смотрела на неё и улыбалась.
- Мы созвонимся завтра, - пообещала я.
Вышла за дверь, прошагала к лифту, и только тогда выдохнула. Наверное, с облегчением, я не знаю. Вот только легче мне совсем не стало.
Пал Палыч всю дорогу до дома хранил мрачное молчание. Как узнал о приезде моей мамы, так и замолчал. Мне кажется, ещё из-за того, что его проверка помещения не увенчалась успехом. Наверное, посчитал, что его обманули, и лишнего человека припрятали. А он, получается, плохо выполнил свою работу.
- Марат, - сказал Пал Палыч, когда мы въезжали в ворота дома.
Я очнулась от своих мыслей, посмотрела в окно, и увидела автомобиль Давыдова. Кажется, день и не думает заканчиваться.
Марат нашёлся в столовой. Ужинал в одиночестве, смотрел новости. Шуры нигде не было видно, я вошла в комнату, на Марата посмотрела. Тот тоже на меня взгляд перевел. Мы помолчали, потом он сказал:
- Привет.
- Привет, - отозвалась я. Прошла к столу и присела, далеко от Марата. Он меня разглядывал.
- Ты мне не позвонила, - судя по всему, пояснил он свой визит.
Я пожала плечами.
- Извини. Закрутилась.
Он отодвинул от себя тарелку, откинулся на стуле. Выглядел то ли недовольным, то ли расстроенным.
- Поехала – не позвонила, приехала – не позвонила. – Я молчала, и тогда он спросил: - Как там Лариса?
- Хорошо. Привет тебе передавала.
Давыдов скупо улыбнулся.
- Приятно.
- Марат, ты приехал меня проверить?
- Почему проверить? – вроде как обиделся он. – Не собираюсь я тебя проверять. Я хочу знать, что у тебя всё хорошо.
С моего языка почти сорвалось строптивое подтверждение, что у меня всё хорошо. И без его проверок, и без его переживаний. Но потом я вдруг передумала и сказала:
- Не всё хорошо, Марат.
Давыдов тут же устремил на меня цепкий взгляд.
- Что случилось?
Я закусила губу, раздумывая.
- Наверное, я сглупила.
- Маша, я не люблю, когда ты начинаешь говорить загадками. Скажи, как есть.
- Моя мама и сестра в Москве, - сообщила я ему. И виновато улыбнулась. Уже знала, что он скажет мне в ответ.
Марат нахмурился, потёр переносицу. Затем покивал.
- Хорошо. Нас это как-то касается?
- А как ты думаешь? – удивилась я. – Точнее, тебя, конечно, не касается. А вот меня… - Я вздохнула.
Давыдов меня разглядывал, затем спросил:
- Что ты натворила?
Я моргнула.
- Ничего. Точнее, ничего плохого.
- Маш, если ты мне об этом рассказываешь, значит, тебя это беспокоит.
Я поднялась, прошлась по комнате. Совершенно не собиралась каяться перед Давыдовым или заламывать руки, но раз уж начала рассказывать, придётся говорить, как есть.
- Лиля приехала несколько недель назад. Ещё до моего отъезда. – Я на него посмотрела. – Нет ничего удивительного в том, что молодая девушка хочет жить в столице. Правда? Но… Я совсем не ожидала, что приедет мама. Да ещё решит остаться.
- Остаться она решила? – Давыдов усмехнулся. – И чем она собирается здесь заняться?
Я беспомощно на него смотрела, после чего руками развела. А Марат тяжело кивнул.
- Понятно. Она собирается сесть старшей дочери на шею. Ведь шея у тебя платежеспособная, и тяжело ей совсем не будет.
- Тяжело мне, на самом деле, не будет, - проговорила я негромко. – В финансовом плане.
- А не в финансовом?
- Я не в финансовом… мне кажется, я её боюсь, - призналась я ему.
Марат помолчал, обдумывал мои слова. Затем задал всего один вопрос:
- Что ты хочешь, чтобы я сделал?
Я знала, что он имеет в виду. И от этого вопроса, а ещё больше от моего возможного ответа, мне стало не по себе. Очень сильно не по себе. И я в какой-то момент отчаянно замотала головой.
- Ничего. Я не хочу, чтобы ты что-то делал. Я просто… с тобой поделилась. Чтобы ты знал.
- Хорошо. Теперь я знаю.
Я к нему повернулась, посмотрела со всей серьёзностью.
- Марат, не нужно ничего делать.
- Я понял, - вспылил он.
Я смотрела на него, мне показалось, что долго, и Давыдов в это время молчал, смотрел на экран работающего телевизора, но взгляд был мрачный. А я спросила:
- Всё хорошо?
Он моргнул, глянул на меня.
- В каком смысле?
- В каком-нибудь. На работе?
- Да. Всё хорошо. Я вхожу в курс всех дел. – Его тон стал официальным. – На следующей неделе отчетное квартальное собрание. Ты можешь присутствовать.
- Спасибо.
- Ты во мне сомневаешься?
- Нет, - отказалась я. Улыбнулась. – Но я ведь тоже могу о чем-то переживать.
- Обо мне?
- И о тебе тоже.
- Маш, - позвал он, когда я отвернулась. Я голову повернула, посмотрела на него, вопросительно. – Как ты отдохнула?
Его вопрос меня немного насторожил.
- Что ты имеешь в виду?
- Твоё настроение, твои планы на будущее.
- Мои планы на будущее никак не связаны с Испанией.
- Да? Это радует.
- Марат, - поинтересовалась я более настойчиво. – Что ты имеешь в виду? – Он молчал, и я спросила прямо: - Ты за мной следил?
- Не говори ерунды. – Он даже поморщился в досаде. – Дело не в слежке. А в твоей безопасности.
- Ты следил. – Я уже не сомневалась в своих догадках. А Давыдову сказала: - Это подло, Марат.
Он поднялся и подошёл ко мне. Сунул руки в карманы брюк, будто специально, чтобы случайно меня не коснуться. Остановился совсем близко, и мы смотрели друг другу в глаза.
- Никакой подлости в этом нет, - проговорил он отрывисто. – Я несу за тебя ответственность.
- Что не дает тебе права лезть ко мне в постель.
- А уже пора в постель лезть?
Я сделала шаг в сторону, собиралась уйти, и от него, и от неприятного разговора, но Давыдов схватил меня за локоть. Не знаю, что он собирался мне сказать, но я его опередила.
- Мы с тобой обо всем договорились, - сказала я ему в лицо. – Ты женатый человек. А я свободная женщина. Мы с тобой друг другу не подходим. – Он молчал, а я разглядывала его лицо. Близко-близко. И было как-то тепло и одновременно тяжело на душе. Мой взгляд скользил по его лбу, бровям, спустился к губам. – Ты любишь её? – сам собой вырвался у меня вопрос.
- Она моя жена.
Я печально улыбнулась.
- Ты знаешь, что это не ответ.
- Знаю.
Его пальцы коснулись моего подбородка и крепко его сжали, так, что я даже шевельнуть головой не могла. Мы снова смотрели друг другу в глаза, молчали и не двигались. У Марата был такой взгляд, будто он ждал, что в следующую секунду в него молния попадет в расплату за то, что он собирается сделать. А мне до боли, до дрожи захотелось, чтобы он решился.
И я сама попросила:
- Поцелуй меня. Пожалуйста.