Глава 2. Браслет

Уснуть я так и не смогла. После получаса бесплодных попыток и еще нескольких царапин все-таки оставила браслет и продолжила изучать камеру. Этого занятия как раз хватило до возвращения Штольдера.

— Доброе утро, ваше высочество. Как насчет завтрака? — жизнерадостно поприветствовал меня барон, вталкивая в камеру загруженную сервировочную тележку. Педантично запер за собой дверь и принялся выставлять блюда на стол с такой сноровкой, словно полжизни только этим и занимался.

Он был бодр и пребывал в великолепном расположении духа, которое мне ужасно захотелось испортить.

— Что это? — грозно вопросила я, сунув ему под нос левую руку.

— Ах, Айрис-Айрис, — барон осуждающе поцокал языком, разглядывая царапины. — Ты что — все это время пыталась его стянуть? Упрямая девчонка, я же сказал — ложись спать. Погоди, схожу за мазью.

— Нет, стой! — я вцепилась в него, готовая удерживать хоть зубами, пока не получу ответа. — Что это за дрянь? И как ее снять?

— Это не дрянь, — Штольдер отогнул кружевной манжет и продемонстрировал такой же браслет на своей правой руке. — А древний и невероятно ценный артефакт. А снимать его не нужно, да и не получится. Через какое-то время сам спадет.

— И что делает этот артефакт?

— Сядь, Айрис, — он подтолкнул меня к креслу. — Отдохни, поешь. Мне не нравится, как ты выглядишь. Восемнадцатилетние девицы не должны быть такими замученными.

Я бы не послушалась, но последствия отравления и бессонной ночи еще давали о себе знать — ноги просто не держали.

— Зачем эта дрянь на мне? — повторила я, падая в кресло.

— Сначала завтрак, потом сказка, — просюсюкал барон.

В его поведении и манере держаться снова что-то неуловимо изменилось. Теперь Штольдер смотрел на меня с нежностью. Произнеси он с таким выражением лица свою эпическую речь о влюбленности, я бы, пожалуй, поверила.

— Я серьезно.

— Я тоже, Айрис. Ты получишь ответы после завтрака. Не хочу, чтобы моя невеста довела себя до обмороков.

Пожалуй, стоит внести ясность.

— Я не твоя невеста, и никогда ею не стану, — предупредила я, снимая крышку с блюда. М-м-м… спаржа и кролик под соусом бешамель. Для завтрака может и слишком сытно, а вот для ужина в самый раз. Плевать, что за окнами (которых в камере все равно нет) сейчас рассвет. У меня ужин и точка.

— Ты кушай, кушай, — отозвался тюремщик, наблюдая за тем, как я подвигаю к себе тарелку. Его скучное лицо расплылось в счастливой улыбке, словно барону доставляло физическое наслаждение наблюдать за тем, как я ем.

— Если надеешься держать меня в подземелье, пока не соглашусь выйти за тебя, стоит пересмотреть мой рацион. После месяца на воде и черном хлебе любая решит, что замужество не такая уж плохая альтернатива голодной смерти, — изрекла я. И набросилась на ужин, пока барон не решил воспользоваться советом.

Пусть иные девы теряют аппетит на фоне жизненных неурядиц, а мне нужны силы.

Штольдер издал довольный смешок.

— Мне всегда нравился твой острый язычок и боевой характер.

И вот теперь точно ошибки быть не могло — в его голосе действительно звучило восхищение и нежность.

Да что с ним такое?

Я даже отставила в сторону приборы и с подозрением уставилась на барона. Вот определенно со Штольдером что-то не так. Осталось только понять относится это “не так” к сброшенной маске честного подданного. Или дело в чем-то ином.

Хуже всего, что мне самой этот новый Фердинанд нравился. То есть я, конечно, злилась на него за похищение, но при этом раскованные и даже наглые манеры барона чем-то импонировали. Я даже подумала, что в такого Штольдера могла бы влюбиться…

Опомнись, Айрис! Какое “влюбиться”?! Этот тип тебя похитил и держит в тюрьме!

Хотя… если верить романам именно в таких мерзавцев и полагается влюбляться гордым девицам. И чем сильнее герой пугает и мучает героиню, тем счастливей получится союз.

Вот только я всегда представляла себя героиней совсем другого романа.

— Что происходит? — подозрительно спросила я у своего тюремщика. — Ты подлил мне какое-то зелье? Что было в том “лекарстве”.

— Ешь, Айрис. Все разговоры только после завтрака.

Ну ладно.

Уже без особого аппетита я впихнула в себя остатки ужино-завтрака. Даже если настроения нет, внутреннего гнома надо кормить. Я планирую сбежать отсюда при первой же оказии, и его помощь будет очень нелишней.

Демонстративно отодвинула пустую тарелку и вопросительно уставилась на Штольдера. Ну?

Он улыбнулся. На редкость обаятельно, мне потребовалось подумать о маленьком несчастном умертвии, чтобы не улыбнуться в ответ.

— Ты все правильно поняла. Этот артефакт, — барон взял меня за левую руку, нежно погладил царапины и само обручье. — Влияет на тебя. И на меня. Это очень древняя вещь, Айрис.

От его прикосновений по телу поползли приятные мурашки. Я прикусила губу и отобрала у Штольдера несчастную конечность, хотя делать этого особо и не хотелось.

— Э, нет! Так дело не пойдет. Я хочу прикасаться к тебе, когда рассказываю. Лучше будет, если сядешь ко мне на колени.

— Ты в своем уме?

— Вполне, — он хлопнул себя рукой по бедру. — Ну же, Айрис. Или я уйду, так и оставив тебя в неведеньи.

Ненавижу, когда выкручивают руки, заставляя делать то, что я не хочу. Злость на барона в этот миг была столь сильна, что затмила все. Даже странный флер привлекательности, которым внезапно обзавелся Штольдер. Я скрестила руки на груди и демонстративно откинулась в кресле.

— Нет.

— Как жаль, — деланно огорчился он. — Ну ладно, значит, в другой раз.

Барон поднялся и начал переставлять посуду на сервировочный столик. Я следила за ним, кусая губы. К горлу подкатывали злые слезы.

Растерянность — незнакомое и неприятное чувство. Обычно я всегда знаю, что делать. Но как действовать вслепую?

Нужно выяснить, что за дрянь Штольдер на меня нацепил, как она влияетт и главное — как избавиться от нее! Разве это знание не стоит того, чтобы немного потерпеть?

Хуже всего то, что и терпеть особо не придется. Какая-то пока не очень большая часть меня хотела, почти жаждала этих прикосновений. Все же есть в Штольдере что-то феноменально притягательное. Остается только изумляться, как я столько времени умудрялась этого не замечать.

И ведет себя барон на удивление корректно. А ведь он мужчина, сильнее, и я сейчас в полной его власти.

Но откуда тогда это ощущение неправильности? Как будто я стою на краю и готовлюсь сделать шаг в пропасть.

Нетушки, будем доверять интуиции. Платить собой за байки? Я — принцесса Айрис Ильден, мое тело не разменная монета. Я целую мужчин или сижу у них на коленях, если сама захочу этого, а не потому что меня заставили!

Штольдер закончил убирать посуду и поклонился.

— Спасибо за приятную компанию, не буду больше докучать. Отдыхайте, ваше высочество, — несмотря на издевку, мне показалось, что в его голосе звучит разочарование.

Он покатил столик к выходу.

— Стой! — в последний момент я все же сорвалась за ним. И тут же замерла, тяжело дыша, сама не понимая, что толкнуло меня.

Он обернулся, в зеленых глазах блеснуло торжество.

— Ты можешь сесть рядом. И взять меня за руку.

— Этого мало, Айрис.

— Достаточно, — я гордо вздернула голову. — И знай: если ты не расскажешь, я буду пытаться снять его и дальше. До последнего.

Барон подумал и тяжело вздохнул.

— Да, ты можешь. Ладно, иди сюда. Кажется, это называется “компромисс”. Когда никто до конца не удовлетворен, но все делают вид, что довольны.

Штольдер подвел меня к диванчику. Приобнял за плечи, заставляя сесть рядом. Интимная, откровенно недопустимая в отношении к незамужней леди поза. От прикосновений его сильных рук по телу снова пробежали мурашки, и кроме злости я почувствовала кое-что еще, чего совсем не желала чувствовать.

Левая рука легла на мое запястье, поглаживая его и тяжелое золотое обручье. Губы чуть мимоходом коснулись мочки уха, отчего я дернулась и попыталась вырваться.

— Не сопротивляйся, Айрис, — хрипло пробормотал Штольдер. — Будет тяжелее и больнее.

— А ты не распуская руки, — холодно процедила я. Снова вернулась спасительная злость, прогоняя влечение. И правильно. Мне так больше нравится.

— Хорошо, не буду, пока ты сама не попросишь, — усмехнулся барон. В его словах мне почудился непонятный намек. — Ну так слушай…