Глава 13. Клин клином вышибают

В себя я пришла так же резко, как и уходила. Как раз в тот интригующий момент, когда Тильберт ван Россэн укладывал меня на кровать. Со всхлипом глотнула воздух, раскрыла глаза и тут же зажмурилась. После дней в подземелье солнечный свет показался нестерпимо ярким, из-под зажмуренных век потекли слезы.

— Ты как?

— Не знаю, — честно сказала я.

Мучительная двойственность растворилась окончательно. Я больше не сомневалась в том кто я и чего хочу на самом деле. Но где-то на дне души болезненно ныла тоска. Словно я утратила что-то очень важное. Потеряла навсегда.

— Это пройдет, — тихо сказал Тиль. Его пальцы нежно огладили щеку, стирая влагу. — Я ведь успел, да?

— Ты его…

— Убил? — переспросил принц, называя вещи своими именами. — Да. Выхода не было. Счет шел на часы, а может минуты.

Я сглотнула, вспоминая собственное помешательство. Трикс-покровитель, надеюсь мне никогда в жизни не придется испытать подобного. Вздохнула, глуша рыдания. Мучительная скорбь не желала утихать. Болезненная, навязанная извне. Как раньше влюбленность…

— Спасибо.

— Всегда пожалуйста, обращайся, — усмехнулся он.

Я рискнула снова открыть глаза. Дневной свет по-прежнему слепил, но теперь я смогла рассмотреть своего спасителя. Он выглядел небритым и помятым, как после бессонной ночи, а в серых смешливых глазах поселилась тревога. Возможно, это просто самообман, навеянный благодарностью, но в тот миг мне показалось, что я увидела настоящего Тильберта. Не блистательного кронпринца, интригана и прозорливого политика, а просто сильного молодого мужчину.

И этот мужчина мне понравился.

— Где мы?

Комната была незнакомой, богатой и безликой. Так выглядят гостевые покои в доме знатного человека.

— У Штольдера. Я не знал, что с тобой. Не рискнул нести далеко, но и оставлять рядом с трупом не хотел. Ты очень напугала меня, Айрис. Я даже подумал, что опоздал.

Значит, все это время барон держал меня в подвале своего дома. И сам он… до сих пор там.

От этой мысли я вздрогнула.

— Скажи… он ведь ничего не сделал? — глухо спросил принц.

Лучше бы не спрашивал. Сразу вспомнились мучительно-сладкие ласки, жадный голод, прикосновения, поцелуи — интимные и бесстыдные. Там, где я прежде не позволяла касаться никому.

Штольдер нарушил свое слово. Прокрался в мой сон, как вор, поймал, когда я была слаба и уязвима. Если бы не Тиль…

— Не успел… Но почему ты так долго?!

Принц расслабился, на губах появилась знакомая ухмылка.

— Да вам не угодишь, леди. Неблагодарное это занятие — спасать девиц. В награду одни претензии.

— Я рассказала тебе все больше суток назад. К чему была эта показуха с прыжком в пропасть, если потом ты решил никуда не торопиться?

Он вздохнул.

— Ильденбург — не в Ротланде, Айрис. Да, у нашей разведки есть здесь кое-какие связи, но мои возможности очень ограничены. Официальная городская резиденция Штольдеров в соседнем доме, здания соединяет подземный ход. Чтобы узнать это потребовалось время. Я мог бы просто стукнуть барона по темечку, запереть и допрашивать, где он тебя держит, но это было слишком опасно. Штольдер казался упрямым парнем, а у тебя оставалось не так много времени.

Мне стало стыдно. Могла бы и по внешнему виду Тиля догадаться, что он не развлекался.

— Извини… просто так тяжело было ждать. Час за часом.

— Понимаю.

— И еще раз спасибо.

— Спасибо в карман не положишь. Я принимаю благодарность исключительно в свиданиях и поцелуях. Кстати, одно ты мне и так уже должна. Точнее, два. Второе — пени за просрочку платежа.

— Что?! — стоило завести разговор о долгах, как мой контуженный внутренний гном подал признаки жизни. — Да прошло всего две недели! Что за грабительский процент?!

Гном живо поддержал мое возмущение, прорычав выразительную и непечатную фразу, суть которой сводилась к тому, что подобные долги он готов возвращать только посредством секиры.

Тиль нахально улыбнулся.

— Такие условия, — вкрадчиво прошептал он, склоняясь ближе к моему лицу. В серых глаза плясали демонята. — У меня грабительские расценки и очень, очень большие пени… Так что если не хочешь бесповоротно погрязнуть в долгах, возвращай их как можно скорее. Можно приступить прямо сейчас.

Его губы вдруг оказались совсем рядом, почти касаясь моих. И этот взгляд — восхищенный, чуточку насмешливый, полный скрытой страсти. Совсем такой же, как у мужчины из грез…

Кстати, о долгах и грезах!

Я размахнулась и от души залепила принцу пощечину. Ух, хорошо приложила, аж руке больно стало.

— За что?! — возопил мой горе-соблазнитель, прижимая ладонь к щеке.

— За сны. Ты уже получил все свои свидания ночью. Думаю, я даже переплатила… раз в двадцать, не меньше.

— Справедливо, — задумчиво согласился принц. — Будем считать, что все долги по тому свиданию отданы и закрыты. Но что насчет спасения прекрасной девы?

Вот торгаш! Можно подумать это его воспитывали гномы, а не меня.

— Могу поцеловать в благодарность.

— Поцелуй? Нет, это несерьезно. Согласись, что спасение стоит куда дороже одного поцелуя.

— И сколько?

— Ну, скажем… Что насчет тысячи?

— А если перевести в свидания? — усмехнулась я, включаясь в игру. — Каков курс одного свидания к поцелуям?

— Никакого курса, — решительно заявил этот наглец. — Свидание предполагается по умолчанию. Я принимаю оплату поцелуями исключительно на свиданиях, и они у нас будут, пока ты полностью не выплатишь долг…

Вот нахал! А морда не треснет?

Не треснет, вон какая довольна.

Поцеловать его что ли, в самом деле? Мой взгляд остановился на губах принца, и по телу пробежали сладкие мурашки. Да, Тиль лгун и расчетливый интриган, но как же подкупает это сочетание ума, настойчивости, наглости и чувства юмора!

И целуется он лучше всех, с кем я пробовала.

Хотя нет, не лучше. Лучше всех мне было с Штольдером.

Мысль о бароне отозвалась болью — такой яркой и острой, что хоть криком кричи. Штольдер застал меня врасплох — спящей, беззащитной. И отравил, навсегда заронив зерно сомнений. Пусть это магия браслетов, но как забыть ее? Забыть сладкий яд поцелуев, бездумное блаженство прикосновений, счастье разделенного желания, когда знаешь, что любишь и любима… Никогда и ни с кем я уже не испытаю подобного.

От этой мысли стало холодно и тоскливо, захотелось плакать. От грусти по нему. И злости на себя, за то что чувствую все это. Не могу не чувствовать. Неужели так и буду теперь любого мужчину сравнивать с этим мерзавцем?

Нет! Я так не хочу! Не согласна!

И чтобы стереть, вытравить навсегда проклятые воспоминания я подалась вперед, ухватила Тильберта за ворот рубашки, прерывая шутливый треп.

И поцеловала.

Навеянное браслетами безумие или наши сны на двоих были тому виной, но тело мгновенно откликнулось диким чувственным голодом. Желание вспыхнуло в крови — неистовое, яростное. Поглотило меня, отдав на милость принца. Я целовала его страстно, жадно, даже с какой-то злостью, сама потянула на кровать. Выгибалась отвечая на ласки. Готовая пойти до конца, отдаться ему сейчас — в чужом доме, в подвале которого лежит мертвый владелец…

Тяжесть мужского тела сверху, настойчивые губы и колючая щетина. Руки, чутко ловящие малейший отклик, касания — сперва осторожные, даже неуверенные, а потом все более смелые, страстные. Восхищенный огонь в его глазах — так притворяться невозможно, немыслимо.

Распущенная сорочка сползла, обнажив грудь. Камзол полетел на пол. Я запустила руки под тонкий батист. Какой Тиль горячий… совсем как во сне.

— Нет! Айрис, стой, — он оторвался от меня, тяжело дыша. Замер, нависая сверху. В потемневших от страсти глазах полыхало пламя. — Забудь все, что я тут нес. Ты не должна…

- Но я хочу! — я привстала, чтобы снова поцеловать его, и Тиль ответил. А потом со стоном оттолкнул меня.

— Прекрати, или я не обещаю, что смогу остановиться!

— Так не останавливайся.

Тильберт хотел меня, это желание выдавали взгляды, жесты, движения, даже тело. Будь ты хоть трижды лицедей, так лгать невозможно. Хотел, но отказывался “сорвать плод, который сам умоляет, чтобы его вкусили”. Почему?

— Ты сейчас не в себе. Потом будешь жалеть, — тяжело произнес принц, пожирая меня взглядом. — Проклятье, Айрис, не хочу, чтобы ты потом бегала от меня. Короткое удовольствие не стоит того, чтобы потерять тебя навсегда.

Я открыла было рот, чтобы возразить, и не смогла. Утонула в тягучей нежности его взгляда. Онемела перед немыслимым, странным для любого мужчины поступком.

— Я хочу назвать тебя своей, — хрипло шептал он, оправляя на мне сорочку и затягивая завязки ворота. — Не украсть, как воришка, а завоевать честно. Ты этого достойна.

Почти отцовский поцелуй в лоб. И еще два в закрытые глаза. Мамочки, кажется, я таю. Превращаюсь в сладкую липкую лужицу. Да-да, целуй меня, мой прекрасный принц. Повторяй глупые нежности, прижимай к себе — так бережно и уверенно. Эти осторожные прикосновения и ласковые слова исцеляют куда лучше страстных объятий, прогоняют навеянный браслетами морок и память о подвале, где я чуть было не утратила себя.

Не отпускай, только не отпускай меня, мой принц… Я тоже хочу, чтобы ты назвал меня своей…

Скрипнула дверь.

— Упс… кажется, я не вовремя. Или наоборот — очень вовремя? — раздался ехидный мужской голос.

***

— Ты просто охренеть, как не вовремя, — процедил Тильберт. Он вскочил и закутал девушку в покрывало, укрывая от наглого взгляда молочного брата. — Как ты нас нашел?

— Да вот — птичка начирикала, — развел руками приятель.

— Какая птичка? — подала голос Айрис.

Стоило предвидеть, что она не станет сидеть молчаливым свертком на кровати. Принцесса фыркнула, высвободилась из его объятий и с любопытством уставилась на Эдвина. В душе шевельнулась злая ревность. Тиль сжал кулаки. Нет, эту девушку он никому не уступит.

— Дворцовая. Между прочим, ты совершенно зря отчитал фрейлину — она редкостная умница.

Тиль мгновенно достроил картину и скрипнул зубами от досады.

— Хартшир что-то узнала. И пришла к тебе

— Именно, — Эд приосанился. — Потому что в отличие от тебя, я не хамил девушке и вообще был лапушкой.

— Розмари? — недоуменно нахмурилась Айрис. — При чем тут она? И когда это Тиль ее отчитывал?

— На совете, который мы собрали по поводу исчезновения вашего высочества, — короткий рассказ о попытке герцога прикрыть отбор и тайном совете занял не более двух минут. Айрис сосредоточенно кивала, а на все попытки Тильберта вставить свои ремарки отзывалась насмешливым фырканьем. Досада принца усилилась.

Когда она, наконец, прекратит выпускать колючки? Нет, определенно та Айрис, которая десять минут назад лежала в его объятьях, доверчиво устроив голову на плече, нравилась ему гораздо больше.

— На наше счастье, после отповеди Розмари не отчаялась, и не стала сидеть на попе ровно, как потребовал его высочество, а продолжила опрашивать слуг и стражу.

Тиль скрипнул зубами от злости. Вот не сиделось ей!

— Это было, мягко скажем, неумно, — не выдержал он. — Могли поползти слухи, а я всеми силами старался их избежать.

Айрис поймала его руку и благодарственно сжала.

— Сам любишь повторять: победителей не судят, — развел руками Эд. — Слухи не поползли, зато один из солдат припомнил, что видел ночью силуэт здоровенного громилы, который тащил какой-то сверток.

— Очень информативно, — съязвил Тильберт.

— Не очень. Но громила по его воспоминаниям был действительно выдающихся габаритов, да к тому же одетый в лакейскую ливрею. Жаль, что в темноте стражник не сумел различить цвета. И все равно этого описания хватило, чтобы Розмари сумела вычислить о ком идет речь. Я же говорю: она умница. По ее наводке я навестил этого молодого человека. Кстати, на редкость неразговорчивый товарищ.

— Гримо? — подала голос Айрис. — Он же немой.

— У всех свои недостатки. Беседа заняла некоторое время, но я все-таки получил нужную информацию и побежал спасать прекрасную деву. К сожалению, похоже что опоздал к основному развлечению, — Эд бросил укоризненный взгляд в его сторону. — Мог бы и позвать!

— Мог, — согласился Тиль. — Но в этом не было необходимости.

Еще чего: позвать его! Кто первый девушку спас, тот и молодец.

А с Хартшир надо будет все же помириться. Айрис привязана к фрейлине, а с подругами своей будущей жены лучше поддерживать хорошие отношения. Тем паче, что Розмари действительно молодец, зря он тогда ее отчитал.

— Как видишь, я и сам прекрасно справился. Так что можешь возвращаться во дворец.

— Могу, — копируя принца, согласился Эд. — Но тут гораздо интереснее. Кстати, что ты собирался делать с трупом в подвале?

— О Трикс! — Айрис дернулась и вскочила. Забытое покрывало сползло по ее плечам. Полупрозрачный батист сорочки почти не скрывал соблазнительных изгибов и выпуклостей и восторженный взгляд Эда показал, что братец вполне оценил открывшееся ему зрелище.

— Браслеты! — продолжала девушка, совершенно не обращая внимания на такие мелочи. — Тиль, мы должны забрать их немедленно?!

— Все в порядке, я прихватил их, — он поднял покрывало и снова закутал принцессу, тайком показав Эдвина кулак. — Я же не идиот, чтобы оставлять такую опасную вещь без присмотра.

— Хвала всем богам! Спасибо! Ты — самый лучший! — наградой стал поцелуй. В щеку, но и его хватило, чтобы смерить приятеля торжествующим взглядом.

“Сам видишь: ты опоздал!” — молча сказал Тиль другу.

“Это мы еще посмотрим”, - ответила насмешливая ухмылка Эда.

— Браслеты нужно уничтожить, — настойчиво продолжала девушка, повернувшись к Эдвину. — Пожалуйста, свяжись со своим драконом! Попроси его, чтобы прилетел сюда как можно быстрее. Это очень важно.

Тильберт выразительно приподнял бровь.

“Своим драконом”? Ну что же — по крайней мере девушка еще не знает правды. Это хорошо.

А вот то, что они называют друг друга на “ты” очень плохо.

“Эд, ты начинаешь бесить меня. И чем дальше, тем больше”.

“Извини. Но я сразу сказал: мне она тоже нравится. И сражаться я буду всерьез”.

Нет, может чуть виноватый, но решительный взгляд друга означал что-то совсем другое. Читать и передавать мысли ни Тиль, ни Эд пока не научились. Но они достаточно знали друг друга, чтобы в подобных ситуациях обходиться без помощи слов.

— О каких браслетах речь? И при чем тут мой дракон?

“Мне тоже интересно при чем тут дракон, дружище”

Девушка сжато и коротко изложила уже знакомую ему историю с артефактами. И закончила:

— Согласно летописи, их можно уничтожить или в жерле вулкана или в пламени дракона. И раз уж у тебя есть знакомый дракон…

— Все, понял! Можешь не продолжать. Я свяжусь с ним. Думаю, что смогу уничтожить их уже сегодня вечером. А пока пусть побудут у меня. Так надежнее.

Тиль нахмурился.

— Почему у тебя?

— Потому что у Айрис их могут обнаружить. Ну и опять же — кто их будет уничтожать.

— Отдай, — настойчиво попросила принцесса, и ему не оставалось ничего другого, как кивнуть на туалетный столик в углу, где лежали браслеты.

— Ты уверена, что хочешь уничтожить такой мощный и ценный артефакт? — на всякий случай уточнил Тиль. — При правильном использовании, они могут стать хорошим тайным оружием в твоих руках. Некоторым придворным не помешает порция истинной любви. Например, тому же Ракхэму…

Девушка в его объятьях вздрогнула.

— Уверена, — ответила она ни секунды не колеблясь. — Ни один человек не заслуживает такого. А герцог… как оказалось, он даже не виноват в смерти моей семьи. Мне не за что мстить.

Под ее требовательным взглядом Эд осмотрел артефакты и присвистнул.

— Крутая штука. Ладно, обещаю, что избавлю мир от этого “подарочка”. А вы пока подумайте, что делать с трупом и как отвечать на вопросы Ракхэма. По слухам, он зол, как…Эх, даже не знаю с кем сравнить.

— Как дракон, у которого отобрали добычу, — подсказала Айрис.

— Не-а, мимо.

— Почему? Драконы не злятся?

— Драконы не отдают свою добычу.