Глава 14. Как, опять?!

— Ну, видишь до чего довела твоя дрянь?

Бог-шутник сидел все на той же ветке. Его сестра — несравненная Бринна застыла в воздухе. Полупрозрачные крылья за ее спиной двигались так быстро, что слились в почти неразличимое радужное пятно.

— Все должно было быть не так, — упрямо ответила богиня любви. — Если бы ты не вмешался…

— То твой придурочный Ракхэм надел на девочку Оковы, и все закончилось бы точно так же. Только потом Айрис пришлось бы справляться с пошедшими вразнос придворными, министрами и армией. Вся эта тема с Истинной парой — полное дерьмо. Кстати, ты не могла бы сместиться чуть правее?

— Зачем? — удивилась богиня.

— Просто сделай это. Тебе что — трудно? О да, вот так хорошо! — Трикс зажмурился от удовольствия, подставляя лицо под ветерок, поднятый крыльями. Бринна, осознавшая, что ее только что цинично использовали вместо опахала, зашипела от злости и подняла дубину.

— Да я тебя!

Удар пришелся в пустоту. Трикс ловко кувырнулся и мгновением спустя снова сидел на том же месте, болтая ногами и строя уморительные рожицы.

— Не думал, что когда-нибудь скажу подобное, но я согласен с этим обормотом, — подал голос третий участник божественных посиделок. — Оковы — слишком сильный артефакт, чтобы люди могли им бесконтрольно пользоваться.

Бог-покровитель закона и власти во всем предпочитал основательность и комфорт, поэтому вырастил себе каменный трон прямо посреди озера, где и восседал в дальний момент.

— О ужас! — возопил Трикс, вторично кувырнувшись на ветке, чтобы избежать еще одного удара. — Его занудшейство согласно со мной! Теперь я уже не уверен, что стою за правое дело. Ведь если взглянуть с другой стороны, Оковы создают столько веселой суеты…

— Тогда может спасем мой артефакт? — оживилась богиня. — Пока принцесса их не уничтожила?

— Никакого спасем! — кулак Годроса с силой обрушился на каменный подлокотник и вся чаша озера внизу заходила от удара. — Мы все согласились на создание Оков при условии, что только люди будут решать судьбу артефакта. Просто признай, что ты проиграла свое пари, Бринна. Девушке очевидно нравится ротландский принц и не нравится твой протеже.

Богиня любви упрямо свела тонкие брови.

— А вот и нет! Айрис еще не сделала свой выбор!

***

Во дворец я вернулась под покровом иллюзии. И даже благополучно проникла в свои покои, где нашла Розмари и Джиту. Подруги затискали меня в объятьях забросали вопросами. Розмари даже всплакнула.

— Мы так за вас боялись!

Еще успела принять ванну — жарко мечтала о ней все шесть дней заключения, когда приходилось обходиться тазом с ковшом. Но увы: полежать в душистой пене несколько часов мне не дали. Как только новость о возвращении принцессы докатилась до Ракхэма, от меня потребовали явиться пред светлые очи его светлости.

Вернее, не очень светлые. Или даже совсем не светлые, а черные, как угольная шахта, с яростными багряными всполохами в глубине этой чернильной темноты.

Я поежилась и покосилась на Джиту. Хорошо, что нагиня рядом. А то я сейчас несколько не в форме, чтобы выдерживать традиционные ухаживания герцога в стиле “Дубиной по голове и поволок в пещеру”.

От регента присутствие телохранительницы тоже не укрылось. Лицо исказила гримаса, но начал Ракхэм издалека.

— Где ты шлялась?!

Ох, Трикс-покровитель, ну как тут удержаться?

— Отдыхала. Взяла небольшой отпуск. Знаете, все время быть принцессой такое утомительное занятие.

Он побагровел так, что я начала гадать: не позвать ли медикуса.

— Где? Ты? Была?

Рык вполне мог впечатлить не очень смелого тигра. Но браслет в подвале Штольдера словно ампутировал мою природную осторожность. Стало не страшно, а смешно. Смех лез наружу через нос, как пузырьки шампанского, когда выпьешь целый бокал.

— Не надо так орать, у меня ухо заложило. Сказано же: ненадолго отлучилась. По серьезной причине, между прочим.

— Какой?

Джита предостерегающе положила руку мне на плечо, да я и сама видела: пора заканчивать издеваться над бедолагой. Ракхэм и так держится из последних сил.

— Так, пустяки… Похитили, пытались заставить силой отменить отбор и выйти замуж. А вот у меня встречный вопрос, ваша светлость. Почему меня никто не искал нормально? Хотя бы не опросили стражу и слуг? Если бы моя фрейлина не догадалась сделать это самостоятельно, я бы так и сидела до сих пор в подвале!

О кольце Тильберта я не сказала даже подругам. Официально меня вызволили ротландцы, прислушавшись к словам Розмари.

Герцог, который явно и дальше собирался изображать “льва рыкающего”, поперхнулся. Получилось что-то вроде: “Ар-р-р… кхм-м-м… да”. Я прямо ощутила себя укротительницей диких властных мужиков.

Однако замешательство его светлости продлилось недолго.

— Кто?! — прозвучал следующий грозный вопрос, от которого ощутимо затряслись окна. — Кто посмел?!

— Барон Штольдер. Как я понимаю, все это время, пока я сидела в его подвальчике, он бегал по столице и усердно изображал поиски.

— Убью, — ледяным и оттого еще более жутким голосом пообещал герцог.

— Если барона, то поздно. А если меня, то вроде бы не за что. Ваша светлость, можно я пойду к себе? Я ужасно устала.

Нет, конечно он так просто меня не отпустил. Вцепился, как бульдог, вытягивая подробности. Я отвечала осторожно, стараясь максимально обходить тему артефакта стороной. Новость о том, что меня спасли заграничные женихи привела регента совсем уж в мрачное расположение духа. Он даже попробовал обвинить во всем меня — мол, глазки барону строила, но эти инсинуации я отвергла решительно и твердо. Не строила. А даже если и улыбнулась пару раз, разве это дает мужчине право похищать и запирать в подвале?

С последним Ракхэм, кажется, был несогласен, но я вовремя увела разговор от вопроса “Кто виноват?” в сторону куда более актуального “Что делать?”.

В итоге его сиятельство решил скрыть все историю, чтобы не подавать идею с похищением принцессы другим подданным. Официально барона убили грабители. Для пущей надежности Ракхэм сперва планировал избавиться и от единственного свидетеля, но тут я встала грудью. Жалко было пускать в расход беднягу Гримо. Да и что может рассказать немой?

— Ротландцам же рассказал, — процедил герцог, бросая в сторону моих спасителей недобрые взгляды.

— Просто я исключительно обаятельный, — с простодушной улыбкой откликнулся Эдвин. — И немного знаю язык немых.

— Я забираю Гримо себе, будет моим личным слугой и точка, — подвела я черту под бесполезным спором.

Герцог решению не обрадовался, но бодаться не стал. Хватало и других вопросов. В первую очередь касающихся моей безопасности. Его светлость настаивал на усилении охраны, а я на том, что важнее сбить лепнину с похабными нимфами.

— В крайнем случае согласна на еще одну телохранительницу от Гильдии. Уверена, что Джита сможет кого-нибудь посоветовать. Но никакой свиты из двенадцати человек с профессионально неприметными лицами!

Остановились на компромиссе, который не нравился никому. По дворцу я имела право по-прежнему передвигаться одна или в сопровождении Джиты, а вот за его пределами, даже в парке, только в сопровождении трех-четырех сотрудников Тайной Канцелярии.

Только мне кажется, что у Ракхэма проблемы с логикой? Похитили-то меня как раз из дворца.

Ну да Трикс с ним. Если потребуется, сумею избавиться от наблюдения.

Каменщиков, которые позаботятся о нимфах, герцог обещал прислать завтра на рассвете.

К тому времени, как герцог и тайная канцелярия выпустили меня из цепких лапок, я чувствовала себя до предела измотанной. Все-таки противостояние со Штольдером и Оковами не прошло бесследно. После такого отдохнуть бы недельку, подлечить нервишки на курорте, почувствовать себя сахарной принцессой, с которой носятся, как с тухлым яйцом. Я замечталась, представляя отпуск в морской резиденции. Подальше от Ракхэма, дворцовых змей и женихов…

Хотя нет: двоих женихов я бы, пожалуй, прихватила. От воспоминаний как ротландцы забавно хмурились друг на друга по губам поползла мечтательная улыбка.

Тильберт… Да, я помню, что принц худшая пара для меня. Слишком влиятелен, слишком опасен, слишком себе на уме. Но из памяти не шли сказанные им слова.

Он так и не воспользовался моей слабостью. Хотя мог и хотел…

И целуется совершенно потрясающе.

И массаж делать умеет. Ну просто не мужчина, а собрание всех мыслимых и немыслимых достоинств.

У двери в спальню Джита профессионально оттеснила меня в сторону.

— Подождите, я взгляну, ваше высочество.

— Да ну, брось, — фыркнула я. — Штольдер мертв, другого такого безумца во дворе не найти.

Однако нагиня все равно вошла в комнату первая и быстро осмотрела помещение, уделив особое внимание балконной двери.

— Может, мне лучше остаться?

Внутри что-то тревожно сжалось. На мгновение остро захотелось, чтобы Джита осталась. Чистой воды эгоизм — пусть телохранитель не выспится, зато мне будет спокойно.

Я помотала головой, отгоняя трусливые мысли.

— Не страдай дурью. Ты нужна мне завтра — бодрая и хорошо отдохнувшая.

Но нагиня дождалась пока камеристка поможет мне переоблачиться в ночную сорочку, еще раз проверила окно и только после моего настойчивого требования идти к себе и как следует отдохнуть, ушла.

Я осталась одна. В спальне воцарилась тишина. Только потрескивание фитиля свечей — задуть их я так и не решилась. Никогда не боялась темноты, а теперь боюсь. Даже глаза закрывать было страшновато.

Надо было сменить покои. Или все-таки попросить Джиту остаться. Но ведь глупо! Молния не бьет дважды в то же место, а завтра похабных нимф и сатиров стесают, и бояться будет нечего совершенно.

И все равно не спалось. Я тонула в мягких перинах, вдыхала запах воска и разглядывала игру света и тени на гардинах.

Одна из теней стала гуще, выступила вперед, складываясь в широкоплечий мужской силуэт…

***

“Как — опять?! Трикс-покровитель, что за безобразие?!”

Мой безмолвный вопль остался без ответа, а незваный гость завозился, пытаясь поддеть задвижку балконной двери.

Я бесшумно скользнула из кровати, на цыпочках подобралась к висящей на стене секире.

Может правильнее будет завопить? Или дернуть шнур колокольчика, вызывая прислугу?

Но крик спугнет этого типа, а горничная ничего не сможет сделать здоровенному мужику. Нет, сама разберусь с ним — здесь и сейчас! Не желаю трястись каждую ночь в кровати, гадая кто и с каким вопросом приходил по мою душу.

Может это вообще недоразумение и герой-любовник окном ошибся? Чего сразу орать, не разобравшись?

Внутренний гном хохотнул в бороду, погладил рукоять секиры и пообещал, что со всем разберется.

Я прокралась и встала у балконной двери. В развевающейся кружевной сорочке, с распущенными волосами и секирой наперевес, неумолимая, как рок, неотвратимая, как само возмездие.

Время шло, незваный визитер все ковырялся, всеми силами стараясь не шуметь. Пару раз ругнулся — шепотом, но с душой. Голос показался смутно знакомым.

Я устала переминаться с ноги на ногу. С каждой секундой поднятая над головой секира казалась все тяжелее. А говорили “облегченная детская модель”.

Наконец, спущенный через щель крючок подцепил засов и потащил вверх. Незваный гость осторожно повернул балконную ручку, шагнул внутрь.

“Пора!” — взревел внутренний гном.

И я с непередаваемым наслаждением опустила незнакомцу на голову секиру.

***

— Ай! Больно! — возмутился ночной гость, потирая ушибленный затылок. Терять сознание и позволять себя связывать он решительно не собирался. — Айрис, ну что за шутки?! Так ведь и убить можно. Убери-ка эту штуку подальше, еще на ногу уронишь.

— Уроню, ой уроню, — с досадой согласилась я.

И уронила. Прямо на ногу Эдвину Шварцу.

Ротландец взвыл и запрыгал на одной ноге, шепотом костеря гномов, их оружие и нелюбезных принцесс, которые встречают гостей секирой, а нет бы обнять, приголубить, поцеловать.

— Дурак ты, — вздохнула я. Долго злиться на Эдвна не получалось, хоть тресни. — Совсем больной — подкрадываться к девице, которую недавно уже один раз похищали? А если бы я не оглушить тебя решила? И вообще: двери для кого придумали?

— Ха! Двери для слабаков. Настоящий романтик входит в девичью спальню только через окно. Кроме того, — тут Шварц немного смутился, — в твоей части дворца такая охрана, что ни у кого крупнее мыши нет шансов просочиться.

— Ты мог бы переодеться в горничную, — подала я идею. — Тоже вполне романтично.

— Так мечтаешь увидеть меня в женских тряпках? Потерпи, этот этап отбора уже не за горами. А пока твоя очередь надевать платье.

— Зачем? — я запоздало вспомнила, что ночная сорочка — не тот наряд, в котором незамужней девушке подобает щеголять перед мужчиной, но бежать в гардеробную за пеньюаром уже было глупо.

Кроме того, для девушки вообще недопустимо оставаться наедине с посторонним мужчиной, а я постоянно только этим и занимаюсь. Узнай бомонд о наших шалостях, и даже статус наследницы престола не спасет меня от репутации шлюхи.

Не то, чтобы я сильно переживала по этому поводу. Но проще править, когда тебя уважают.

— Затем, что я собираюсь украсть тебя, разумеется.

— Знаешь, давай не сегодня. Наше прошлое свидание было очень милым, и я совершенно не против как-нибудь повторить. Но я еще не пришла в себя после Оков, безумно устала и совершенно не настроена развлекаться.

— Так я как раз по поводу Оков, — он подмигнул. — Подумал, что ты захочешь увидеть, как они сгорают в огне.

Вся моя усталость мгновенно испарилась.

— Твой дракон?! Он прилетел?! И ты меня с ним познакомишь?!

— Хм-м-м… ну, можно сказать, что прилетел, да. И конечно познакомлю. Одевайся.