Глава 15. Дракон

Ожидала что после спуска по веревочной лестнице мы отправимся к воротам. Но Эдвин покачал головой и поманил вглубь парка. Мы прошли по аллее. Деревья смыкали кроны над нашими макушками, подобно каменному своду. Синий свет фонарей, придавал происходящему привкус нереальности. Словно все это просто сон.

Уже собиралась спросить куда он меня ведет, когда деревья расступились и мы оказались на обширной поляне, щедро украшенной клумбами, мраморными статуями и стриженным под зверей кустарником.

— Сейчас я познакомлю тебя со своим драконом, — торжественно произнес мой спутник.

Ой, мамочки! Дракон где-то здесь?! Я подпрыгнула и впилась взглядом в площадку, высматривая бестию.

Ночь и призрачные лунные лучи играли злую шутку: казалось, что статуи пялятся на нас. Глубокие тени превращали каменные лица в уродливые гримасы. Ветерок чуть шевелил листья кустарника, и казалось, что рукотворные звери дышат, вздрагивают во сне.

Но где дракон?! Шварц говорил, что в длину эти твари от пятидесяти до семидесяти футов. Такую громадину между кустиками не спрячешь.

Я повернулась к Эдвину:

— И где он?

— Сейчас позову, — ротландец отдал мне шкатулку. — Возьми, пока побудут у тебя.

Естественно, я тут же сунула любопытный нос в шкатулку. И с отвращением захлопнула ее, обнаружив внутри Оковы. Бр-р-р, гадость.

— Но почему… — обернулась я к своему спутнику, и ойкнула. — Ты что делаешь, морда твоя бесстыжая?!

И это я еще мягко! Потому что пока я разглядывала браслеты, этот… нехороший человек успел снять камзол и сейчас как раз избавлялся от рубашки.

В глазах Эдвина заплясали смешливые искорки.

— Отвернись, — предложил он, расстегивая пуговицы на брюках. — А то мне как-то неловко.

И в подтверждение своих слов стянул порты.

Я тоненько взвизгнула, подпрыгнула и отвернулась. Лицо горело от смущения, щеки полыхали даже хуже, чем на осмотре Штрудиэля. Мамочки, что он делает? Зачем?

— Простите, ваше высочество, но без этого никак. Дракона надо призывать нагишом, — посмеиваясь сообщил Шварц за моей спиной.

— Ты издеваешься? — жалобно спросила я.

— Ни в коем случае. Иначе есть риск, что мой костюм не переживет этой встречи.

— И что: мне тоже надо? — от этой мысли я пришла в ужас.

Да что за извращенец такой его дракон?! Из секты идейных нудистов?

— Ну-у-у… было бы неплохо, — мечтательно протянул мужчина за моей спиной.

— Тогда я возвращаюсь в свою комнату!

Издевается он или серьезно, но обнажаться перед ротландцем я точно не готова!

“По крайней мере, перед этим…” — внезапно шепнул внутренний голос, и я застыла, обалдело хлопая глазами. Что значит “перед этим не готова”. А перед тем, получается, готова?

Ну да… в принципе готова.

Мысль о том, чтобы раздеться перед Тилем кроме возмущения вызвала еще странное волнение. По коже побежали мурашки, которые не имели никакого отношения к ночной прохладе.

Это все потому, что я столько раз целовалась с ним в полуголом виде, не иначе! И массаж…

— Жаль… ладно, тогда можешь не раздеваться. Должен же хоть кто-то остаться в рамках приличий.

— Что все это… Ай!

Он вышел из-за моей спины — совершенно обнаженный. И направился к центру поляны.

Разумеется, я сразу же зажмурилась.

Ну ладно, не сразу. Кое-что разглядеть успела. Задница и него не хуже, чем у эльфа.

…интересно, а у Тиля какая?

Бринна-охальница, о чем я только думаю?!

***

Стоять зажмурившись и стесняться, когда рядом призывают дракона было ужасно обидно и глупо. Поэтому я решила побыть чуть-чуть бесстыжей, растопырила пальцы и стала подглядывать в щелочку.

Эдвин встал в самом центре. Там, где не было ни кустов, ни статуй. Только выложенный мозаикой на земле круг, с гербом Ильденов.

Лунные лучи плясали на белых волосах, превращая пряди в живое текучее серебро. Я смотрела на него, стараясь не опускать взгляд ниже груди, а в душе разгоралась восторженное нетерпение и детское ожидание чуда.

Ну?! Где дракон?!

Я уже открыла рот, чтобы сразить бесстыдника ехидным вопросом, как вдруг…

Свет луны расплескался по раздавшимся вширь плечам, когтистым лапам, мощному закованную в броню хвосту. Блеснула серебристая, как у рыбы, чешуя, мелькнули острые клыки — каждый в локоть длиной, вспыхнуло и погасло фиолетовое пламя в глазницах.

Серебряно-лунный дракон встопорщил гребень, выгнул по-лебединому длинную шею, явно красуясь и кокетливо покосился на меня. Мол: ну что же ты, принцесса? Хотела дракона — получи и распишись.

— Твою ж мать! Охренеть! — с чувством сказал мой внутренний гном.

Дракон фыркнул, вдруг в одно мгновение став неимоверно похожим на Эдвина в его человеческом обличье. “Ну же: подойди. Или боишься?” — словно наяву услышала я насмешливый мужской голос.

— Вот еще! — преодолевая робость, я прошла по дорожке и замерла перед легендарным чудовищем.

Хотя какое же он чудовище?! Красавец! От кончика блестящих крыльев до последней чешуйки хвоста. Весь воплощение безудержной мощи и грации.

Я зачарованно подняла перед собой ладонь, словно пыталась подружиться с диким зверем.

— Красивый… — само сорвалось с губ.

Дракон довольно сощурил фиалковые глаза. Опустил жуткую клыкастую морду ниже, обдал меня порывом теплого воздуха. Я инстинктивно задержала дыхание, но из пасти мистической бестии не воняло гнилым мясом или нечищеными зубами. От него вообще не пахло ничем животным. Только еле уловимый аромат влажного камня и грозовых облаков. Так мог бы пахнуть ветер в горах.

Покрытая серебряной чешуей морда осторожно ткнулась в мою ладонь. На ощупь дракон был гладкий и чуть ребристый, как идеально отполированные и подогнанные друг к другу чешуйки старинного доспеха.

С ума сойти, может это сон?!

Если сон, то пусть продлиться подольше! Не хочу просыпаться.

— А говорить ты в таком облике можешь?

Дракон скорчил обиженную рожицу и покачал головой.

— Жаль…

В ответ он фыркнул. И опустил крыло похожее на огромное серебряное полотнище, словно предлагая потрогать.

Я и потрогала. Да кто бы от такого отказался?! Теперь, когда первый шок немного прошел, только правила приличия и понимание, что эта огроменная зверюга — Эдвин, удерживали меня от того, чтобы затискать его целиком, повизгивая от восторга.

Крыло оказалось твердым и гибким одновременно. Ничего общего с тонкой кожистой складкой летучей мыши — уж на этих тварей я в пещерах насмотрелась.

Дракон повторно фыркнул и подпихнул меня мордой. Да так, что я чуть было не упала.

— Чего тебе?! Отстань, не видишь я занята — изучаю дракона! — отозвалась я, увлеченно продолжая ощупывать крыло. Интересно… Готова поклясться, что там не только толстая кожа, но и мышечные волокна. — Во мне, можно сказать, всю жизнь натуралист дрых, а теперь восстал и алчет знаний. Кстати, ты хоть сам представляешь куда это все девается, когда ты превращаешься в челове… Ай!

Дракон вторично пихнул меня в спину на этот раз успешнее — я все-таки плюхнулась, аккурат на крыло. Серебристое полотнище упруго спружинило под телом, смягчая падение. А потом вдруг натянулось, взмыло вверх. Я почувствовала, что лечу по наклонной, открыла рот, чтобы завизжать…

И обнаружила себя лежащей на скользкой прохладной спине.

— А по-человечески сказать нельзя было? — буркнула я, садясь и оправляя платье.

Дракон покосился на меня, как на дурочку.

— Не сейчас, до того, как обернулся. А еще лучше: в спальне. Я бы оделась потеплее.

Хотя бы взяла шаль. Даже в карете продуть может, а уж верхом на драконе…

Кстати, а как на нем вообще путешествовать? Седла-то нет.

Спина у дракона широченная, хоть променад устраивай, но весьма скользкая. Обтекаемая, как и весь ящер. Я восхищенно выдохнула, наблюдая, как под бронированной кожей перекатываются мощные мышцы. И это сейчас, пока дракон смирно стоит. А что будет, когда полетит? За гребень держаться? А шкатулку куда — в зубы?

Ответом на этот вопрос стала удобная ямка у основания шеи — как раз под человеческое тело. Ну прямо как у котика.

— Мне туда, я правильно понимаю? — уточнила я, осторожно потыкав кожу на ямке. Чешуя в ней была мельче и мягче, не скользкая, а словно бархатистая.

Дракон кивнул и притопнул ногой, как застоявшийся конь.

— Только лети осторожнее, не урони. Я помню, что драконы любят принцесс. Но очень надеюсь, что не всмятку.

Бронированный монстр глумливо облизнулся.

— Учти: есть меня — вредно для здоровья, — соврала на всякий случай. — С детства принимаю “бледную немочь” в микродозах.

А что — говорят, среди подгорных князей был один такой. Все боялся, что его отравят, вот и тренировал устойчивость к ядам. Успешно. Гули, которые его сожрали, потом все передохли.

Дракон посмотрел на меня с явным укором. Стало стыдно.

А, была ни была! В жизни себе не прощу, если сейчас не полетаю на всамделишнем драконе!

Я скинула туфли и забралась в ямку, свернувшись клубочком. Рядом оставалось место еще для одного или двух пассажиров (да, именно пассажиров, не наездников), а лежать оказалось неожиданно удобно.

— Уф-ф-ф… — облегченно выдохнул дракон. Бархатистая кожа подо мной качнулась и чуть напряглась. Эдвин приподнялся. распахнул крылья, и края моей ямки пришли в движение. Поднялись выше, почти сомкнулись над головой, оставляя только узенький просвет, в который виднелся кусочек звездного неба с осколком луны. Над головой зашумело, захлопало, словно гигантский парус, сорванный со снастей бился на ветру.

Небо наклонилось и стремительно рвануло навстречу.

***

Полет запомнился ощущением скорости. Порой, когда дракон резко набирал высоту или закладывал опасные виражи, желудок бунтовал и подкатывал к горлу. Но настоящего страха я не ощутила ни разу. Только веселую жуть, как в беззаботном детстве, когда мы с Неукротимой Семеркой гоняли на вагонетках по заброшенным штрекам. Летишь себе на громыхающей тележке в полной темноте и визжишь на внезапных поворотах.

По моим ощущениям прошло не менее получаса, прежде чем Эдвин начал снижаться. Он опустился на землю и сложил крылья.

— Где мы? — чтобы выползти потребовалась хотя бы одна свободная рука. Посомневавшись, я решила пожертвовать туфлями — все равно ходить в них по дракону как-то невежливо. Прижимая к груди шкатулку, выбралась на спину.

Вокруг, куда ни глянь, простиралось море. Ни огонька, ни намека на присутствие человека. Остров.

Вернее, островок. Скалистый клочок суши между морем и небом.

— Зачем ты меня сюда привез?

Вместо ответа дракон припал к земле и встряхнулся, как пес после купания. Серебристая чешуя под ногами колыхнулась, и я почувствовала, как лечу в темноту с высоты человеческого роста. Интуиция подсказала: внизу ждут отнюдь не мягкие перины.

В последнее мгновение дракон подставил крыло, превращая падение в плавное скольжение. Но испугаться я все равно успела и мстительно завизжала. Эдвин зафыркал, возмущенно мотая головой. Я уже говорила, что умею делать это громко и весьма противно?

— Так тебе и надо, — злорадно сообщила я ему. — Мы, принцессы, существа нежные, трепетные и ранимые. Нас пугать нельзя! Не веришь мне, спроси у Штольдера.

Стоять в одних чулках на выстуженном камне было неприятно, я поставила свою ношу на землю и заозиралась в поисках более теплой опоры. Дракон тут же подцепил шкатулку когтем и потащил в сторону, словно только этого и ждал.

— Погоди, у тебя же лапки! Давай я. Куда ставить?

Он расправил крылья и взмахнул ими, отчего меня чуть не сдуло в море. “Где угодно, тут везде камень” было написано на чушейчатой морде.

Я пристроила свою ношу на ближайшем валуне и деликатно постучала по бронированной ноге.

— Эд, извини, а можно мне снова на спинку? Босиком на камнях холодно. Кроме того, я совершенно не горю желанием попасть под дружеский огонь.

Дракон снова фыркнул, показывая, что оценил каламбур. И подставил крыло.

На этот раз я устроилась на гребне, в очень удобной впадинке между двумя зубцами. Лететь так я бы, пожалуй, не рискнула — крыльями сдует. Но пока дракон находился на земле, вид открывался прямо превосходный.

Мифическое чудовище подо мной широко распахнуло пасть, чтобы глотнуть воздуха. Серебристое тело подобралось, напряглось и глухо завибрировало. Показалось, что чешуя ощутимо потеплела. Я охнула и вцепилась в гребень так, что пальцы свело. Прямо подо мной разгоралось испепеляющее пламя, подобное изначальному огню, в котором рождался и однажды погибнет наш мир.

Чешуя нагрелась еще сильнее, теперь она почти обжигала. Дракон откинулся назад, втянул еще больше воздуха, надуваясь, как серебристый кожаный мячик. Распахнул пасть.

Вместе с громким “Ха-а-а-а” из гортани потекла река белого огня. Настолько яркая, что на моих глазах выступили слезы, которые мгновенно высохли от жара. Смотреть на нее было все равно что на солнце в погожий день. Я зажмурилась, но даже сквозь веки видела белую в бирюзовых всполохах огненную струю. Порыв раскаленного ветра облизал лицо, тело. Меня словно макнули на мгновение в иссушенную солнцем пустыню. Жар выжег все вокруг, даже сам воздух. Я открыла рот, чтобы вдохнуть, и легкие закололо, как будто я пыталась дышать песком.

Это длилось долю мгновения, не больше. Даже не успела по-настоящему испугаться.

Когда я распахнула глаза, камень уже догорал. Серая скала стала красной от жара, кусок гранита тек и плавился, как свечной огарок. Ни за что бы не поверила, расскажи кто, что подобное вообще возможно!

Без подпитки драконьего пламени не хватило надолго. Налетевший с моря ветер остудил пылающую кожу. Скала темнела, на глазах меняла цвет с алого на багровый, потом темно-бурый. Камни вокруг нее потрескивали, исходя жаром.

Стояла жутковатая тишина. Даже море притихло, словно устрашась демонстрации драконьей мощи.

— Да-а-а, — протянула я, с трудом втягивая обожженными легкими прохладный воздух. — Напомни, чтобы я никогда с тобой не ссорилась, Эдвин Шварц.