Глава 17. Бесценный дар

— Убери руки, — я отпихиваю его.

— Как скажешь, — покладисто соглашается сон. Прячет руки за спину и отодвигается.

Что, неужели не врет? Больше не будет приставать, как раньше?

Почему-то обидно.

— Ты мне теперь каждую ночь сниться будешь?

— Если мы спим одновременно, то да.

— А если я не хочу?

Он мрачнеет.

— Для этого достаточно снять кольцо перед сном.

Уф-ф-ф, уже легче.

— Но почему ты не хочешь, Айрис? Этот сон ничуть не хуже любого другого, даже лучше. Пока твое тело отдыхает в спальне, сознание активно и может действовать. Обычные люди вынуждены треть жизни проводить во сне, а у тебя больше нет таких ограничений. Это все равно что на треть увеличить свою жизнь. Просыпаешься отдохнувшей и готовой действовать.

— Вместо сна?

Тиль пожимает плечами.

— А что хорошего в обычных снах? Набор бессвязных картинок. Я предпочитаю проводить время с большей пользой — анализировать ситуацию, составлять планы. Жаль, что бумаги сюда перенести невозможно…

— Ты это серьезно?

Вот ведь трудоголик! Впрочем, хороший монарх не может позволить себе безделье.

— Конечно! Чертоги грез — тайное оружие моей семьи, причина, по которой мы всегда успеваем больше. Пока другие дрыхнут ван Россэны действуют.

— Нет, я все понимаю. Меня гномы воспитали, а их бездельниками не назовешь. Но нельзя же всю жизнь только вкалывать!

Он усмехается.

— Отдыхать я тоже предпочитаю в Чертогах. Здесь очень красиво. И совершенно нет людей. Ты не представляешь какое это счастье после толп просителей и разборок с кабинетом министров, — Тиль вскакивает и тянет меня с постели. — Пойдем, покажу водопады!

Послушно встаю, попутно сменив кружевную сорочку на мужской костюм из простой немаркой ткани. Задумываюсь: а не приодеть ли мне принца.

А не приодеть! Пусть ходит полуобнаженным, хоть полюбуюсь.

…или раздеть его совсем? А то Эдвина и Штрудиэля я наблюдала “an nature”, а вот Тильберта…

Принц окидывает меня взглядом, и в серых глазах разгорается знакомое пламя.

— Какой… пикантный наряд, — вкрадчиво замечает он. Шагает ближе, становится совсем рядом. И простой, знакомый с детства костюм для игр и вылазок начинает казаться ужасно волнующим и непристойным.

— Да что в нем пикантного, — с напускной беспечностью отмахиваюсь я, отводя взгляд. Щеки вдруг вспыхивают, я вспоминаю, что как сама набросилась на принца после смерти Штольдера. Если бы не его сдержанность…

— Твои ноги, — его рука ложится на талию, скользит ниже, оглаживая бедро. — Их видно.

— И ничего не видно, все штанами прикрыто. А если и видно, то мне стыдиться нечего!

— Совершенно нечего, — соглашается принц. — Такими ногами можно гордиться.

Он наклоняется ниже, и губы тоже начинают гореть, в ожидании поцелуя. Но я нахожу в себе силы отпихнуть наглеца.

— Нет, Тиль! И если ты не прекратишь, я сниму кольцо!

— Но почему?! Ты же сама совсем недавно…

— Потому! — жестко обрубаю я. — И да, ваше высочество. Я очень благодарна за проявленное благородство. Надеюсь, вы будете последовательны в нем, и не станете напоминать о моей слабости.

По лицу видно, что принц уже жалеет о “проявленном благородстве”. А я тоже жалею. О сказанных словах, как и о том, что их пришлось произнести.

Если бы только ты не был кронпринцем Ротланда! Кем угодно, да хоть захудалым дворянином, у которого за душой одна нищая деревенька.

Но Ротланд слишком силен для Виндара, он просто сожрет его. Присоединит, растворит. Бескровное завоевание. У меня нет иллюзий. И ты мне нравишься, Тильберт ван Россэн. Но ты будешь худшим из возможных консортов. Точнее, ты вообще не будешь консортом. Не сможешь, даже если захочешь.

Скорее уж я при тебе…

Насколько все было проще, когда я считала тебя всего лишь сном.

***

Мы выходим на уже знакомую площадку, и я жмурюсь от яркого солнечного света. От открывшегося вида захватывает дух.

— Тебе нравится, Айрис? — тихо спрашивает Тиль. В глазах его вспыхивает напряженное ожидание, словно мой ответ бесконечно важен.

— Очень, — искренне отвечаю я.

Дикие обрывистые скалы, стремительный и полноводный водопад, бирюзовое озеро на дне, как вода в горсти. И буйная зелень — похожая и непохожая на ту, что встречается в нашем мире.

Дикая первозданная красота. Суровая, не слишком броская, она чем-то завораживает, цепляет, задевает в душе какие-то струнки.

— Я чувствую себя здесь… Как дома.

Тиль заметно расслабляется, на лице вспыхивает улыбка. Почему-то принцу было очень важно, чтобы я одобрила пейзаж.

— Расскажи, что это за место? Как ты назвал его? Чертоги?

— Чертоги грез. Наследие моей семьи. Нам мало известно об их природе. Но свои Чертоги — есть у каждого ван Россэна. Это место, где мы властны над реальностью. Можем создавать и разрушать дворцы, превращаться в драконов, дышать под водой… Что угодно, ограничений нет. Все что ты видишь вокруг — мое творение. Я потратил на него почти пять лет, день за днем создавая край который хотел бы назвать своим истинным домом.

Ох, ничего себе! Я смотрю на раскинувшуюся под ногами долину совсем другими глазами.

— Нет, ты не думай, — торопливо добавляет Тиль, неверно истолковав. — Мои Чертоги не ограничиваются этими горами. Тут очень много всего. Фьорды и ледяные торосы на севере. Парящие острова на юге. Разрушенный город в пустыне, соленое озеро… Когда все достает, так, что даже от мыслей о делах тошнит, я ухожу сюда и строю свой мир.

— Но… почему я тоже могу его менять?

— Потому что я отдал тебе кольцо, — Тиль улыбается с теплотой и легкой грустью. В одну эту улыбку можно влюбиться без памяти. Ничего общего с обычными самоуверенными и наглыми ухмылочками принца. — Это наш дар, и наша боль, Айрис. Одиночество. В Чертогах нет никого кроме их творца. Мы не в силах ни создать других людей, ни пригласить. Единственное исключение — избранница правителя. Кольцо дает право позвать ее в Чертоги и оно же дарит ей власть. Абсолютную, божественную власть.

Ох… у меня просто нет слов.

Могу представить, что это значит впустить кого-то другого в свой мир. Показать самое тайное, сокровенное, взращенное втайне от чужих глаз и насмешливых уничижительных слов.

А уж отдать гостю полную власть над тем, что ты так кропотливо и старательно строил все эти годы…

— Понимаю, — тихо говорю я. — Спасибо… И Тиль! Я никогда не воспользуюсь этой властью без твоего разрешения. Слово Ильденов.

— Я знаю.