Глава 23. Испытание воспитанием

Когда до двери оставалось не более пяти шагов, Эдвин притормозил. Так резко, что сопровождавший его слуга тоже остановился и недоуменно оглянулся.

— Господин?

— Я вдруг вспомнил… э-э-э… что забыл сказать лакею, чтобы почистил мои сапоги, — промямлил Эд, опуская взгляд. В начищенных до зеркального блеска сапогах отразилась украшенная золотом люстра и его собственная перепуганная физиономия.

— Вы сможете сделать это после испытания.

— Ах да… конечно. Испытание, точно! Я тут подумал, что… Кажется, я не готов! — выпалил Эд. И с суеверным ужасом покосился на дверь, за которой ждало неведомое и страшное.

Слуга вежливо приподнял бровь.

— Мне сообщить господину церемониймейстеру, что вы отказываетесь?

— Да… То есть нет!

Дракон помотал головой. Что это с ним? Ну что такого страшного в детях?

Только то, что они… дети?!

И он совершенно не знает, как с ними обращаться.

Это Тиль постоянно возится с малышней, повторяя, что дети — будущее страны. А Эд сам еще сущее дитя, куда ему в воспитатели?!

Но чтобы завоевать руку и сердце прекрасной принцессы придется пройти через это. Встретиться с чудовищами, взглянуть в лицо своему страху.

Дракон даже малодушно задумался стоит ли приз таких усилий. Но вспомнил манящий контур девичьего тела под полупрозрачной сорочкой и понял — стоит. Эту девушку без боя он Тильберту не уступит.

Он сглотнул, набираясь смелости. И взялся за ручку двери.

Створка захлопнулась за спиной, трижды повернулся ключ в замке. Дракон со всхлипом глотнул воздух, ощущая себя мучеником, брошенным в пасть тиграм. И повернулся к испытанию лицом.

Испытание — многоголовое, многорукое и многоногое — покосилось на него пятью парами любопытных глазенок.

— Здрасьте, — сказало испытание писклявым голоском.

И добавило:

— Я писять хочу.

***

— Ишь какой гусь! — услышал Тиль с порога. Покосился на того, кто это сказал, и ощутил почти непреодолимое желание выругаться.

Громко. С выражением. С душой.

Их было пятеро. Четыре мальчика и одна девочка. На вид от восьми до тринадцати. Тощие, голодные и злые, с наглыми взглядами уличных попрошаек. Готовившие испытание слуги потрудились отмыть “отроков” и переодеть в казенную форму, но серые робы Тиля не обманули. Эти дети походили на приютских не больше, чем лесные волчата на дворняг.

Зверята, слишком рано познавшие темную сторону жизни. Заучившие тверже молитвы одно простое правило: верить нельзя никому. Особенно взрослым.

И сразу стала понятна ехидная улыбка, с которой принцесса пожелала ему удачи.

— Да тут не гусь, тут целый индюк, — лениво поправил первого мальчугана второй — повыше и пошире в плечах.

— Это нам слугу подарили? — гоготнул третий и смачно сплюнул на ковер.

— Ага. Слышь, ты, важный птыц. Сгоняй на кухню, скажи, чтобы пожрать чего принесли, а то желудок с голодухи сводит!

— И почему я должен это делать? — спросил Тиль мягко. Пока еще мягко.

— А мы иначе капризничать будем, — с простодушной улыбкой заявил один из бродяжек. — Разнесем тут все, орать начнем. Так что давай, гусик, дуй за жрачкой.

Ага, значит организаторы не просто собрали малолетних бродяжек, но еще и потрудились вручить им инструмент для давления на кандидатов, рассказав о сути испытания.

Тиль прищурился. Скользнул взглядом по всей компании, считывая язык тела. Аристократы и нищие не так уж различаются, люди есть люди. И мелкие детали порой способны рассказать куда больше слов.

Несмотря на показушную наглость вся компания тесно сбилась в кучу в дальнем конце комнаты, словно пытались стать меньше, незаметнее. Уличные бродяжки отлично понимали, насколько они чуждые в этих богатых покоях…

Ближе всего к двери двое младших — на вид лет по восемь. Тощие и мелкие, они то и дело вздрагивали и ежились, выдавая свое напряжение. Плюнувший на ковер мальчишка тут же сгорбился, ожидая неизбежного подзатыльника за святотатство.

За их спинами пряталась единственная девочка — некрасивая, с по-мальчишески остриженными волосами и шрамом под правым глазом.

И двое старших. Лет двенадцать-тринадцать. Тот, что пониже, сидит вольготно развалясь в центре дивана. А вторый — крепыш — стоит у него за спиной.

Вожак тот, что сидит. С ним и надо работать.

Под пристальным взглядом принца главарь набычился.

— Ну давай, чего гляделки растопырил? Шевели задницей! А то мы ща орать начнем!

— Вас не отпустят, — отчетливо и веско произнес Тиль, глядя в глаза главарю маленькой банды.

— Чиво?! — показушно скривился мальчишка.

— Когда все закончится. На улицу вы не вернетесь. Отправитесь в работный дом.

— Это мы еще посмо… — запальчиво начал один из младших. Но под взглядом старших скис и примолк.

— Что, вам обещали иное, — Тиль жестко усмехнулся. — Дай угадаю: в обмен на плохое поведение? И ты поверил?

Он говорил вроде бы обращаясь ко всем, но глядел только на вожака.

— И чо?! — парень зло усмехнулся.

— И ничо, — Тиль пожал плечами. — У нас два варианта сейчас. Первый: вы будете орать, плевать на ковер и беситься. Я провалю свое испытание, а потом найду вас и отыграюсь. Заступаться за вас никто не будет, сам знаешь. Или второй, при котором мы сидим и мило беседуем несколько часов. А после окончания испытания я выкуплю вас из работного дома. И отпущу.

Он не просто отпустит, но предложит каждому шанс на новую, нормальную жизнь. Приличное образование, возможность зарабатывать честным трудом. Не зря же Тиль планомерно разрабатывал и внедрял программу реабилитации сирот, сначала отстаивая каждый пункт в парламенте, потом следя за тем, чтобы его детище не преобразилось в жуткого уродца, как те же работные дома Виндара.

Но об этом речь пойдет позже. Когда у детей будет выбор. Сейчас любые слова о переезде в Ротланд прозвучат, угрозой, а не обещание награды.

— А с чего нам знать, что ты не брешешь? — с подозрением спросил вожак.

— Я дам слово.

— Пф-ф-ф, — второй плевок украсил ковер. — Да я твое слово знаешь где вертел…

— Так-так, интересно. И где же ты вертел слово будущего короля Ротланда, расскажи мне? — ледяным тоном поинтересовался Тиль.

Глаза всей компании округлились. Один из младших мальчишек ахнул.

— Ко-ро-ля, — медленно по слогам произнесла девочка.

— Да брешет он, — неуверенно протянул крепыш. — Нет никакого короля, его убили давно. Только принцесса Айрис.

— Кроме Виндара существуют другие страны, — Тиль пересек комнату и устроился в кресле.

— Так ты там король, а здесь никто.

— А здесь я гость и жених принцессы.

— Так у принцессы этих женихов… Пол-столицы женихаться приезжало. — мелкий поганец снова сплюнул, и Тилю захотелось оттаскать его за уши.

— Я не буду повторять свое предложение дважды, — жестко отрезал Тиль. — Или вы соглашаетесь, или мы будем разговаривать по-другому. Я скручу вас, заткну рты и займусь своими делами.

Лица всей пятерки вытянулись.

— У тебя нет веревки, — неуверенно возразила девочка.

Тиль усмехнулся и кивнул на украшающий гардины золотой шнур.

— А если будете вести себя прилично, получите не только свободу, но и десяток золотом, — добавил он, чувствуя себя на удивление мерзко.

Подкуп и шантаж — самые примитивные и самые ущербные стратегии, если говорить о воспитании с прицелом на дальнюю перспективу. Но эффективно. А у Тиля нет сейчас возможности шаг за шагом налаживать контакт, восстанавливая напрочь уничтоженное доверие к взрослым.

Это тоже позже.

— Каждому! — выпалил главарь, явно сам шалея от своей наглости.

— Каждому, — согласился принц. — Ну что: договорились?

— Деньги вперед!

Проблема. Денег с собой не было. Отправляясь на испытание, Тиль прихватил только горсть конфет — маленькая взятка будущим воспитанникам.

Но тут конфетами и обещаниями не отделаться.

Принц оглядел камзол и вынул кинжал. Девочка испуганно пискнула, двое младших мальчишек вскочили, готовые дать деру.

— Задаток, — усмехнулся Тиль, — протягивая главарю срезанные с камзола золотые бусины. — Остальное после окончания.

Яйца у паренька оказались покрепче, чем у подопечных. Он не вскочил с дивана и даже почти не изменился в лице. Кивнул с важным видом и протянул за бусинами маленькую влажную ладошку. Тиль заметил, что у мальчишки отсутствует половина мизинца и снова задался вопросом: какую жизнь им всем приходилось вести до этого момента.

— Так мы договорились? — уточнил принц, не спеша отдавать беспризорникам бусины.

— Договорились. По рукам, вашесство, — кивнул вожак.

Остальные облегченно выдохнули, а двое младших напустили на себя независимый вид. Мол, это они не кинжала испугались, а просто сидеть надоело, вот и решили попрыгать.

— Отлично, тогда ты, — под пристальным взглядом принца любитель плеваться съежился, — встал и вытер свои слюни.

Мальчишка вздрогнул, покосился на вожака. Тот кивнул.

— Вытри, Тедди.

Принц понаблюдал, как малец пытается вытереть ковер рукавом приютской робы и предложил ему носовой платок. Мальчишка платок охотно принял и сунул в карман, а вытирать продолжил рукавом.

— Жалко, — пояснил он в ответ на вопросительный взгляд. — Ткань такая… тоненькая, как облачко. И вышивка.

Тиль вздохнул. И снова подумал о тысячах, десятках тысяч таких вот бездомных Тедди по всему континенту. Многие из которых совсем неплохие детишки — добрые, неглупые, способные.

Жизнь демонски несправедливая штука.

— Пожалуй, я действительно распоряжусь насчет еды, — объявил он, поднимаясь с кресла. — Кстати, а вы знаете, что аристократу для обеда требуется целых семь вилок?

Попрошайки недоверчиво переглянулись.

— Не-а.

— Брешешь.

— Могу побожиться, — подмигнул им Тиль. — Но вообще скоро сами увидите, когда нам накроют стол. Есть версии для чего их столько?

Маленькие бродяжки молчали, подозревая в вопросе подвох. Но в глазах детей светилось любопытство. Нет, они не совсем пропавшие. Еще не застрявшие в тупой озлобленности, открытые миру.

Главное зацепить их. Увлечь, заинтересовать — чем угодно. Повезло, что детки достаточно взрослые, как общаться совсем с малышами Тиль представлял плохо. А вот с такими умел отлично. Главное выбить их из привычного шаблона, увести от отношения “ взрослый — это враг”. Потом можно будет рассказывать истории о драконах, принцессах и сокровищах, распаляя детское воображение. Их обыденный мир полон злобы, опасностей и ежедневной борьбы, но в его силах подарить им другую жизнь. Подарить мечту.

Только насильно осчастливить невозможно. Нужно, чтобы дети сами этого захотели.

“До конца дня они будут моими!” — поклялся себе Тиль.

— Ну? Что, никаких идей?

— Чтобы съесть в семь раз больше? — робко предположила девочка.

— Не совсем. Будут еще варианты?