Глава 26. Как успехи, женихи?

Регламент не предполагал присутствия наблюдателей за процессом воспитания отроков. Но сидеть на месте и гадать, как там дела у женихов было невероятно скучно.

Так что я поступила как всегда. Накинула иллюзию и отправилась утолять любопытство под видом служанки.

Каюсь, к женихам из числа своих подданных так и не пошла. Нехорошо, наверное, но мысленно я уже вычеркнула их из списка потенциальных супругов. Не тот у мелких дворян масштаб, чтобы тягаться с Ракхэмом. Выбрать любого из них — подписать смертный приговор, а мне эти юноши и молодые мужчины были искренне симпатичны.

Так что только заграничные женихи! И кто из них окажется лучшей нянькой?

На прогулку я прихватила с собой Розмари. Ей тоже интересно.

В первой же комнате мы обнаружили Ясара Аш-Шенг в окружении моих недавних знакомцев из слоновни. Облепленный со всех сторон подопечными его высочество совершенно некуртуазно валялся на ковре. Вся честная компания казалась разгоряченной и утомленной, но невероятно довольной. Поглядев на то, как дети льнут к нагу, я ощутила даже что-то вроде смутного приступа ревности. Со мной малышня держалась куда настороженней.

И чем это они тут занимались? Судя по виду, бегали взапуски. Даже подозрительно, что покои выглядят совершенно нетронутыми.

— Отлично, ты как раз вовремя, — радостный голос принца оторвал меня от пристального изучения комнаты. — Принеси-ка нам лимонада!

— Конечно, господин.

Я сделала книксен, перепоручила это важное задание Розмари и отправилась дальше, проверять, как обстоят дела у других кандидатов.

Штрудиэль Ахренлион, за которого я втайне переживала настолько, что отправила к нему самых приличных и воспитанных детишек, тоже неплохо справился с ролью няньки. Правда какой ценой! Мне потребовались почти героические усилия, чтобы не заржать при виде эльфийского гостя. Роскошные светлые локоны принца были разобраны на пряди и заплетены в десятки мелких не всегда аккуратных косичек с роскошными бантами и лентами.

Юные куаферы, сосредоточенно сопя заканчивали укладку, а лицо эльфа отображало такие неизбывные страдания, что художники, пишущие жития великомучеников, передрались бы за право заполучить его в качестве натурщика.

— Господину что-нибудь нужно? — невинно поинтересовалась я, стрельнув взглядом вправо, влево.

Что же: по крайней мере сама комната казалась нетронутой. Если Штрудиэль успеет до конца дня уничтожить всю эту красоту на голове, его можно будет признать образцовым воспитателем.

— Яду! — простонал эльф.

— И чаю с пирожками, — добавила младшая девочка де Эстобаль со счастливой улыбкой.

***

Розмари отыскала горничную, передала поручение принцессы и как раз собиралась вернуться к ее высочеству, когда дверь перед ней распахнулась. В проеме показался Тарук Гро’Кхар и одного взгляда на степного гостя было достаточно, чтобы понять, что орк в ярости.

При виде принца Розмари невольно ойкнула и съежилась. Но сразу же гордо выпрямилась и задрала нос. Ха! Пусть тут не сверкает глазами и не скалит клыки — она его не боится! И вообще: еще не простила.

Сказанные орком несправедливые слова до сих пор болезненным эхом отдавались в душе. Розмари подумала и даже не стала делать книксен. Пусть Тарук считает ее невежой, она его и вовсе знать не желает!

При виде девушки орк притормозил.

— Леди… — смущенно пробормотал он, на глазах теряя большую часть своей воинственности.

Розмари фыркнула и задрала нос еще выше. Демонстративно подхватила юбки, чтобы не коснуться его даже краешком и пошла по коридору — вся такая независимая и гордая. Пусть видит, что всякие степные дикари ей совершенно неинтересны!

— Нет, леди! Подождите! — в голосе орка не слышалось и следа враждебности, как в прошлый раз, когда Тарук сначала следил за ней, а потом обвинил невесть в чем. Розмари даже показалось, что он звучал…. просительно?

Словно степному принцу жизненно важно было, чтобы она осталась.

“Я просто пройду мимо”, - сказала себе Розмари. И остановилась.

Нет, разумеется, она не будет обращать на него никакого внимания. И прощать не собирается. Просто… ну интересно же с чего такая перемена.

И еще интересно: чего ему все-таки надо? Если Розмари сейчас пройдет мимо, то никогда этого не узнает.

— Ладно… я понимаю, — теперь голос орка звучал безнадежно. Так безнадежно, что Розмари захотелось его ободрить. — Но если вас не затруднит: сообщите, пожалуйста, ее высочеству… а, впрочем, не надо. Я сам ей скажу.

Этого еще не хватало! О чем он собрался говорить с принцессой?!

— Что?! — не выдержала Розмари, резко разворачиваясь. Край юбок хлестнул принца по ногам. — Что такого случилось, что ваше высочество решило снизойти до воровки?

Невиданное дело: Тарук покраснел. Вернее, позеленел, но Розмари уже знала, что у орков это признак смущения.

Она на диво много успела узнать про орков за эти дни.

— Про это… я хотел поговорить потом… отдельно, — выдавил он. — Но сейчас у меня другой вопрос.

— Какой?

— Сами посмотрите.

Тарук посторонился, пропуская девушку в комнату. Она шагнула и замерла в дверях, рассматривая накрытый стол и пятерых детишек в казеной одежде воспитанников работного дома.

— Вот, — тихо сказал орк за ее спиной.

— Что “вот”? — не поняла Розмари.

Комната пребывала в идеальной чистоте. И даже опустевшие блюда на столе сверкали, словно их не просто освободили от яств, но и тщательно облизали после этого. Воспитанники Тарука полулежали на стульях и сыто икали.

Все тихо и мирно, зачем звать ее высочество?

— Это, — мрачно заговорил Тарук, и от еле сдерживаемых ноток ярости в его голосе Розмари стало страшно. — Сироты из местного приюта. Их держат впроголодь, запугивают и избивают за любую провинность. А еще заставляют работать по четырнадцать часов в день, пока не упадут от усталости. Разве допустимо так обращаться с детьми?

— Но… — начала Розмари. И осеклась.

Даже осоловевшие от сытости дети казались слишком худыми. Розмари прекрасно помнила крестьянских ребятишек в своем поместье — тех тоже нельзя было назвать пухлячками, но они были загорелыми, веселыми, полными кипучей энергии. А эти — бледные заморыши.

— Покажи, Люк, — лишенным эмоций голосом попросил орк.

Вихрастый парнишка пожал плечами, сполз со стула и приспустил порты. Розмари уже открыла рот, чтобы возмутиться таким бесстыдным поведением, но тут же его захлопнула при виде десятков застарелых и свежих шрамов.

— За что тебя наказывают, Люк? — все таким же безжизненным голосом спросил Тарук.

— Так я заготовки все время порчу, — пояснил мальчишка. Спокойно, словно говорил о чем-то само собой разумеющимся и нормальном. — Руки из задницы, вот мастер Рассел и учит.

Розмари сглотнула, чувствуя, как по спине ползут неприятные мурашки.

— Их наказывают каждый день, — звенящим от ярости шепотом продолжал Тарук. — Бьют, заставляют стоять коленями на горохе, лишают еды, запирают в темном подвале. Это нормально в вашей стране — леди?! Так обращаться с детенышами?!

— Нет! — твердо ответила девушка. — И вы правы — ее высочество должна об этом узнать!

***

Заглянув к Тильберту ван Россэну, я застала умилительную картину. Принц восседал в кресле. Вокруг: на диване и на ковре около его ног устроились воспитанники и с открытым ртом слушали рассказ ротландца.

Признаться, я и сама заслушалась. Очень уж интересная получилась у его высочества сказка. Про принца и его друга — дракона-оборотня, которые вдвоем умудрились влюбиться в одну девушку. Симпатии рассказчика были очевидно на стороне принца, но и соперник получался вполне достойным. Не тайным мерзавцем, а всего лишь недотепистым разгильдяем.

До смерти хотелось узнать чем же, по мнению Тиля, должен завершиться этот любовный треугольник, но тут рассказчик обратил внимание на мою персону, скромно застывшую у двери. Принц оборвал историю и выразительно приподнял бровь.

— У тебя какое-то дело?

— Нет… — ух, а его высочество умеет быть суровым. Даже мне захотелось по струнке вытянуться от этого ледяного тона, а будь на моем месте настоящая горничная, она, наверное, вовсе в преисподнюю провалилась бы под недовольным взглядом принца. — Я просто хотела узнать не нужно ли вам чего-нибудь… господин.

— Будет нужно — вызову, — холодно отрезал Тильберт. — Иди.

Вот ведь бука! Жалко ему, что горничная тоже послушает?

“Ну и пожалуйста, не очень-то и хотелось! Пойду лучше дракона проведаю…” — бурчала я себе под нос, направляясь в сторону комнаты Эдвина.

Он мне еще объяснения по поводу своей драконистой сущности задолжал. Обещал прошлой ночью прийти, чтобы все рассказать и жестоко обманул. А я ждала, между прочим…

Ради справедливости надо признать, что тут не только его вина. После того, как каменщики стесали со стены нимф и их козлоногих кавалеров, проникнуть в мои покои стало куда сложнее.

Уже наученная горьким опытом с Тильбертом, я подошла к двери крадучись и приоткрыла ее, стараясь сделать это как можно более незаметно.

Могла бы и не стараться.

Обычные гостевые покои пребывали в хаосе, словно по ним прошлось небольшое торнадо. Повалило мебель, сбило ковер в барханы, расписало стены живописными цветными кляксами.

Посреди этого хаоса стоял когда-то бежевый, а теперь безнадежно разноцветный диван, на котором вповалку дрых мой знакомец Джекки и его приятели. А в дальнем углу прямо на полу, обхватив колени, сидел последний дракон на земле. На его симпатичном лице было написана безграничная усталость и отчаяние.

Увидев меня, он встрепенулся, состроил большие глаза и показательно прижал палец к губам, умоляя говорить потише. Я кивнула и неслышно скользнула внутрь, на ходу сбрасывая облик горничной.

— О Трикс-покровитель, что здесь случилось?!

— Тише, умоляю! — шикнул дракон. Моему преображению он совершенно не удивился. — Эти чудовища только что заснули.

— Это они все устроили?! — не поверила я.

Эд страдальчески приподнял брови.

— Кажется, я завалил испытание, Айрис, — признался он убитым голосом. — Боги, так трудно мне не было с тех пор, как…. как… А, никогда не было! Если я когда-нибудь заговорю о том, что хорошо бы завести детей, пожалуйста, стукни меня по голове секирой и напомни про этот день.

Несмотря на комичность ситуации, мне стало жалко дракона — таким потерянным и несчастным он казался. Кроме того, в душе поднялось понятное возмущение. Эдвин — мой жених, и я совершенно не хочу, чтобы он сходил с дистанции до финала.

Понятно, что судьи на моей стороне. Но слугам рты не заткнешь. А объяснить герцогу и придворным почему жених, потерпевший такое вопиющее фиаско, до сих пор в строю будет сложновато. Нужна хотя бы видимость того, что Эд справился.

— Сейчас что-нибудь придумаем, — пообещала я ему. И ухватив Джекки за ухо скомандовала, — Подъем!

— А?! Что?! — мальчишка вскочил и уставился на меня перепуганными глазами.

— Вы что тут устроили, поганцы?! — строго спросила я его, складывая руки на груди.

Он смутился.

— Да мы так… пошалили малек. Вы же сами сказали, что надо быть непослушными…

Взгляд, который подарил мне Эдвин был красноречивей любых слов.

— Я сказала “немного непослушными”. Это по-твоему немного?!

Он осмотрел комнату и опустил голову.

— Значит так: сейчас горничные притащат воду и тряпки и чтобы быстро все убрали.

— Но как… — начал было он.

— Каком кверху. Обои отмоются, я специально заказывала у алхимиков нестойкую краску. Ковер поправим. А вот диван… — я задумалась.

Чехол тоже отстирается, но тут нужна прачка и пара суток, чтобы бархат успел высохнуть. Кто вообще придумал ставить диван такого цвета в комнату для испытаний?!

— У этой мебели не обивка, а съемные чехлы, — заметил дракон. Мое присутствие придало ему моральных сил. — Может, позаимствуем такой же у другого дивана? Вот только как бы его притащить сюда незаметно?

Я щелкнула пальцами и усмехнулась.

— Нет, мы поступим еще проще! Вывернем его наизнанку.