Глава 28. Давай улетим

Ночной парк был темным, тихим и пустым. Я шагнула из-под защиты деревьев на залитую лунным светом площадку, где меня уже поджидал дракон. Уже голый, что характерно. Ага, значит, снова куда-то полетим.

Не зря сегодня я надела свой гномий костюм для вылазок, ой не зря.

— Привет, — помахала ему штанами. — Вот как чувствовала — прихватила.

— Сказал же — можешь оставить себе, — усмехнулся этот невозможный тип, протягивая мне корзину.

Я немедленно сунула в нее любопытный нос и порадовалась, обнаружив плед для пикника, бутылку игристого и бокалы. Молодец какой, подготовился!

— Могу. Но не хочу. Как-то неловко хранить в гардеробной комнате мужские порты. Кроме того, они мне велики.

— А ты примеряла?! — восхитился дракон. — Я тронут. И впечатлен, — он покосился на мои ноги, затянутые в штаны (не его, старые, из Бронзехельма прихватила). В бирюзовых глазах сверкнул вполне такой характерный огонек мужского интереса.

Любопытно: это только ротландцы так на дам в штанах реагируют, или у всех мужиков есть подобный фетиш?

Я помахала в воздухе портами, как стягом.

— Превращайся уже, или я засуну тебя в них, хочешь ты того или нет.

— М-м-м… какая соблазнительная угроза, — промурлыкал Эд.

И пошел превращаться.

Дракон отнес меня — на морской берег — безлюдный и темный. Лунный свет скользил по воде, волны лизали песок и с тихим шипением откатывались назад.

— Романтично, — оценила я предложенный пейзаж. — Надевай порты, а я займусь пикником.

Пока дракон, чертыхаясь и прыгая на одной ноге, пытался засунуть себя в штаны, я расстелила плед, выставила бутылку игристого и бокалы. Кроме игристого Эдвин прихватил еще и профитроли. Ну разве не умничка?

Луна чуть подсвечивала бокалы, заставляя пузырьки в игристом таинственно мерцать. Я немного пригубила вино. На вкус оно было легким и сладким.

— Итак, рассказывай! Как получилось, что ты дракон?

Эд развел руками.

— Такое случается, когда у тебя папа дракон.

— Но ты же сам говорил, что все драконы умерли или улетели скитаться по мирам.

— Так и есть, — Эд поболтал бокалом. наблюдая за тем, как пузырьки играют в лунных лучах. — Мы не встречались. Я знаю об отце только от матушки. И еще из снов…

— Снов? — я нахмурилась, вспоминая Чертог Грез. Только не говорите, что у драконища есть такие же!

— Грезы, видения, родовая память — называй как хочешь. Все мои знания о драконах из снов. Они стали сниться, когда мне исполнилось пятнадцать. Тогда же начало меняться мое тело, — он поймал мой взгляд и смущенно улыбнулся. — Нет, не в том смысле, как у мальчиков в этом возрасте. Со мной просто происходило что-то странное. Ненормальная выносливость, гибкость. Неожиданные приступы жуткой боли. По утрам я находил в постели чешуйки. При этом оборачиваться полностью, как сейчас, не умел, своих возможностей не знал. Однажды случайно чуть не убил своего наставника во время тренировки, другой раз размазал целую банду грабителей.

— Звучит неплохо. Ну, с грабителями, не с наставником.

Его лицо ожесточилось.

— Только звучит. На самом деле это было жутко. Мне казалось, я превращаюсь в чудовище. И совершенно не с чем было это обсудить. Кем я был? Худородным байстрюком, которого держали при ротландском дворе из милости и по странной прихоти наследника.

— Значит, король не знал? — изумилась я.

— Откуда? Никто не знал, Айрис. Матушка и все вокруг считали, что мой папаша просто заезжий эсторийский аристократ. Соблазнил служаночку, поматросил и бросил. А ведь у нее был жених и свадьба на носу. Граф Дрэки — так он представился, представляешь, вот наглец. В детстве я мечтал, как вырасту, найду его и убью на дуэли. Ради этого и учился фехтовать, спасибо Тилю, что настоял, чтобы нас обучали вместе.

— А сейчас?

— Сейчас тоже мечтаю найти, — он усмехнулся как-то грустно. — Но уже не убить, а спросить — почему. Хотя подозреваю, что он просто не знал. У драконов даже в паре друг с другом очень редко рождаются дети, а уж от человечки — случай вовсе уникальный.

Я вздрогнула.

— Что, серьезно?

Эдвин кивнул.

— Это разумно, учитывая сколько мы живем.

— Сколько?

— Две-три тысячи лет. Может и больше, не знаю. В моих снах драконы не умирали от старости.

“Минус еще один жених”, - отметил голос внутри меня.

Каким бы симпатягой ни был этот драконище, мне он не подходит. Во-первых, я хочу детей. Во-вторых, это мой долг королевы — оставить после себя наследников. В-третьих, как-то мало радости становиться старой и сморщенной рядом с вечно молодым и смазливым супругом.

Нет, Эдвин не вариант.

Я попыталась проникнуться своей утратой, и поняла, что вот совершенно не жалею. Эдвин отличный друг и целуется хорошо, но при попытке представить его своим мужем сразу вспоминалась разгромленная комната и одинокий дракоша, сидящий в углу, обхватив коленки.

Даже Штрудиэль справился лучше.

— Так что я больше не обижаюсь на отца. Но найти его все-таки планирую. Осталось дождаться, когда вырастут вторые крылья. Если верить снам, у драконов это случается лет в сорок-пятьдесят.

Я представила себе Эдвина-дракона с двумя парами крыльев. Получилось немного нелепо.

— Зачем вторые крылья? Куда их крепить-то? Над первыми? Или к заднице?

Он расхохотался.

— Вторые крылья — не видны глазу, Айрис. Они… ну, вроде как астральные. Позволяют путешествовать по мирам.

Ага, то есть он еще и собирался лет через пятнадцать-двадцать благополучно удрать от постаревшей бездетной жены в другой мир?

Нет, такого счастья мне точно не надо.

***

Мы помолчали, глядя на море. Было спокойно и хорошо. Просто сидеть, вдыхать запах соли и водорослей, потягивать вино и чувствовать, как легкий бриз обдувает лицо и колкие пузырьки чуть покалывают небо.

Подумав, я плюнула на приличия и легла на плед, уютно устроив голову на коленях у Эда. Небо раскинулось над нами мириадами звезд.

В душу вошло ощущение удивительной гармонии. Я ощущала себя единым целым со всем вокруг, крохотной частичкой огромного и прекрасного мира. Море, скалы, ветер играющий моими волосами, твердое мужское колено под головой и купол звезд — прекрасный, неизменный, вечный, — все сливалось в единой симфонии, звучало в душе торжественным хоралом.

Шарик тонкого теста, наполненный изнутри нежнейшим кремом коснулся губ.

— Скажи “А-а-а”… - с искушающей улыбкой предложил дракон.

— Кусь! — я цапнула пирожное, прикусив палец. Дыхание мужчины чуть сбилось, зрачки расширились, заполнив собой всю радужку.

— Айрис… — хрипло пробормотал он, наклоняясь ниже.

Ой, кажется, кто-то докусался! Я торопливо выплюнула палец и выставила перед собой ладони.

— Стоп! Никаких поцелуйчиков до свадьбы, я девушка приличная.

— Ага, ага, — согласился он. И все-таки поцеловал.

Вырываться и кричать, что я не такая, было лень. К тому же целовался Эдвин действительно отлично. Просто, как оказалось, кроме техники в этом занятии должно быть еще что-то. Желание, страсть, нежность.

У дракона оно было. А вот у меня…

Он сам понял, что что-то не так. Отстранился, нависая надо мной сверху.

— Послушай, Айрис! Давай улетим!

Я скептически приподняла бровь.

— Что значит “улетим”? Куда?

— Путешествовать по миру. Побываем в самых отдаленных и затерянных уголках: увидим фьорды на севере и развалины древних городов в джунглях. Постоим на краю кальдеры спящего вулкана, и пройдемся по травертиновым ступеням. Зачем тебе все это: скучное королевство, сволочные министры и неблагодарные подданные, ответственность. Мир огромен и прекрасен, в нем сотни чудес, которые ждут, пока кто-нибудь откроет их. И этим “кем-то” можем быть мы. Вместе.

— Э-э-э… — огорошенно протянула я. Ничего себе! Вот это предложение… — А как же Виндар?

— А что Виндар?! Королевство без тебя не пропадет. Найдутся другие, жадные до власти. Кто не видит своей жизни без этой мышиной копошни. Но ты-то не такая! Тебе не нужно доминировать и подавлять всех вокруг, чтобы чувствовать себя нормальной.

— Откуда ты знаешь?

— Знаю, — непререкаемо заявил он. — Вижу. Тебя учили, воспитывали с мыслью, что это твоя судьба. И ты это умеешь, но не любишь.

Эд снова склонился, гипнотизируя меня своими сумасшедшими магическими глазами.

— Я предлагаю свободу, Айрис, — тихо и четко произнес он. — Свободу и счастливую безмятежную жизнь, в которой ты никому ничего не должна, а каждый день будет полон чудес и желаний. Полетели?

На мгновение отчаянно захотелось согласиться. Действительно, что я забыла среди людей? Постоянно грызться с Ракхэмом за трон, усмирять зарвавшихся министров, лавировать между чужими интересами, стараясь не упустить свой — разве для этого я живу?

Не я ли грустила, что не нужна никому сама по себе, только как пропуск к трону? Мечты сбываются — вот он, прекрасный мужчина, да еще и целый дракон, которому нужна только я, трон и даром не нужен.

И, что греха таить, нарисованная Эдвином картина показалась ну очень соблазнительной. Бесконечные странствия, открытия, удовольствия. Никаких сволочных министров, отборов, интриг. Никаких обязательств… и никакого смысла.

На долгие годы, столетия…

Эта мысль и привела меня в чувство. Я представила бессмысленное путешествие длиною в век и ужаснулась. Жить без времени, без цели, бездумно порхая от одного яркого впечатления к следующему. Для чего? Зачем тогда вообще жить?

Быть может, все дело в том, что я не бессмертный дракон. В моем запасе семьдесят, может, сто лет. Краткий миг между прошлым и будущим, когда я могу что-то сделать. Изменить мир к лучшему, оставить после себя наследников и наследие.

Я помотала головой и медленно села.

— Нет. Извини, Эд, но нет. Да, я не властолюбива, но мне нравится добиваться чего-то, создавать свое королевство. Это дело моей жизни, не потому что меня так воспитали, а потому что сама так решила. Я иду только в комплекте с троном, а трон со мной.

Он поник.

— Ясно. Тогда, ты тоже прости. Но трон — это совсем не мое. Я хотел бы украсть тебя, принцесса, но ты не из тех, кого можно украсть против воли.

Обалдеть, мне дают отставку. Какой интересный и познавательный опыт.

— Что ты, — я улыбнулась, втайне ощущая только облегчение. — Никаких обид! Но мы ведь можем остаться друзьями, правильно?

— Конечно! — дракон тоже повеселел. — Со мной очень хорошо дружить, кстати.

— Догадываюсь.

Итак, минус еще один жених. Такими темпами к финалу никого, кроме Тильберта, не останется.

Отчего-то от этой мысли я не расстроилась, а широко улыбнулась.